Станислав Романов – Больше, чем игра (страница 31)
— Амалия Михайловна, — с несколько нарочитыми интонациями произнесла Татьяна Георгиевна, — прошу вас: когда появятся те мальчики, которые работают у нас над группой, передайте одному из них, Егору, чтобы он зашел ко мне в кабинет.
— Ну конечно, Татьяна Георгиевна, — так же манерно ответствовала Амалия Михайловна, — если я увижу Егора, то обязательно передам ему вашу просьбу.
Отношения у директора с завхозом были не то чтобы напряженными, но довольно прохладными, подчеркнуто вежливыми и без малейших признаков потепления. А почему так вышло — непонятно.
Татьяна Георгиевна вернулась в свой кабинет и занялась рутинной административной деятельностью: нужно было разобраться во множестве разнообразных бумаг, скопившихся на столе, и сделать несколько телефонных звонков. Когда разбирательство с бумагами, не дошедшее еще и до середины, изрядно утомило, Татьяна Георгиевна отвлеклась и посмотрела на часы — был уже почти полдень. А Егор так и не зашел. Татьяна Георгиевна оставила надоевшие бумаги и вновь отправилась на первый этаж.
В группе продолжалась работа над росписью стен. Художник был один. Не Егор.
— Здравствуйте, Леонид, — сказала Татьяна Георгиевна.
— А, Татьяна Георгиевна, здравствуйте. — Ленька перестал мазать стену, опустил кисть, ждал — не просто ведь поздороваться пожаловала директриса? С кисти, медленно набухая, срывались и падали на разостланную под стеной газету тяжелые густые капли темно-красной краски; краска была неприятно похожа на кровь.
— А где Егор? — спросила Татьяна Георгиевна.
— Не знаю, пожал плечами Ленька. — Я утром заходил к нему домой, звонил — никто дверь не открывает. Ну, думаю, ушел уже, побежал скорее сюда, а Егора здесь и не было.
— Да-да, — сказала Татьяна Георгиевна невнимательно. — Понятно.
Ленька, заметив ее задумчивость, спросил:
— Что-то случилось? Егор вам зачем-то нужен? Может, ему передать что от вас, если я его увижу?
— Нет, вашей работы это не касается, — сказала Татьяна Георгиевна, — касается Егора лично. Но если Егор здесь появится, то пусть сразу зайдет ко мне в кабинет.
— А если не появится? Если я его увижу в городе?
— Тогда пусть хотя бы позвонит.
— Ладно, я передам.
— До свидания, Леонид.
— До свидания, Татьяна Георгиевна.
Вернувшись в кабинет, Татьяна Георгиевна во второй раз позвонила Воронину.
— Егор куда-то пропал, — сказала она без предисловий.
— Как так? — деловито поинтересовался Воронин.
— Он должен был сегодня утром прийти ко мне в детский сад, он тут стены разрисовывает вместе с другом. Друг пришел, а Егор — нет. Друг говорит, что заходил за ним, звонил в дверь — никто не открывает. Воронин, я за Егора беспокоюсь.
— Я тоже беспокоюсь, — сказал Воронин. — Ладно, я съезжу к нему домой, посмотрю как там и что. Позже тебе перезвоню…
3
Воронину было ясно одно: с Егором Трубниковым, новоявленным принцем Мерлином, что-то случилось. Может быть, плохое, а может быть, и не очень. Воронин намеревался это выяснить.
Он сходил к операм и вызвал в коридор на пару слов старшего лейтенанта Дементьева.
— Ты, говорят, с дверными замками хорошо умеешь управляться? — спросил Воронин с ходу.
— Ну, допустим, — сказал Дементьев. — А тебе зачем?
— Квартиру одну, возможно, придется вскрывать.
— А ордер есть?
— Нет.
— Здорово. Проникновение со взломом. Статья сто пятьдесят восемь.
— Пошли. Машина ждет.
— Машина-то зачем? Вещи вывозить?
— Тело, может быть, придется везти.
— Какае тело? Чье?
— Одного моего друга, — сухо сказал Воронин.
— Ну, так бы сразу и сказал. — Дементьев посерьезнел. — Дружба — это святое.
Машина стояла прямо напротив входа, мотор урчал на холостых оборотах, и молчаливый шофер Толик сидел за рулем. Воронин сел впереди; Дементьев — сзади. Воронин назвал водителю адрес — Толик кивнул. Поехали.
Дементьев вдруг наклонился вперед, к Воронину, и громко спросил:
— Слыхал, брагинская братва норских крепко прищучила?
— Слыхал, со старательным равнодушием ответил Воронин. Про поединок Конана-Варвара и Конана-Разрушителя ему рассказал Ерофеев, у которого были ученики как среди брагинских, так и среди норских.
— Говорят, будто брагинский бригадир самолично норскому башку развалил, как арбуз, — сообщил Дементьев.
Воронин только пожал плечами и тему не поддержал. Дементьев — неплохой мужик, только намертво укорененный в обыденности. И, к сожалению, он не читал книг.
Опер опять наклонился к уху Воронина и спросил:
— Как думаешь, найдем мы того гада, который Сашку Белова убил?
— Нет, — коротко ответил Воронин.
— Вот и я так думаю, — сказал Дементьев. — А жаль, черт возьми! Я бы лично тому гаду кишки выпустил…
У Воронина было что сказать по этому поводу, но он промолчал.
Милицейский уазик подъехал к дому 63 по улице Володарского. Воронин еще на ходу открыл дверцу и выскочил из машины, едва та остановилась. Дементьев тоже вылез из машины, посмотрел по сторонам и осведомился:
— А твой друг — не тот ли самый парень, которого Копаев недавно на задушевную беседу вызывал?
— Тот самый, — подтвердил Воронин догадку опера.
— Дела-а, — протянул Дементьев. — Так что же, боишься, что твой друг настолько впечатлительный, что руки на себя наложил после одного разговора с Копаевым?
— Что?! — изумился Воронин; подобная мысль даже не приходила ему в голову. — Нет. — Но тут он вспомнил
Дементьев посмотрел на него как-то странно, но от замечаний воздержался.
— Сюда, — сказал Воронин, указывая на дверь второго подъезда. — Двадцать вторая квартира, пятый этаж, — и сам пошел первым.
Прежде чем допустить к замку ловкого опера, Воронин позвонил в дверь. Он давил на кнопку звонка, наверное, целую минуту, но никто ему так и не открыл.
— Дай-ка я, — сказал Дементьев. Отодвинув Воронина в сторону, он присел на корточки, и, сощурив левый глаз, заглянул в замочную скважину.
— Хороший замок, — сказал он одобрительно, распрямляясь и засовывая руку в карман. — Простой, как репа, но надежный.
Однако этот надежный замок Дементьев открыл меньше чем за полминуты какой-то металлической загогулиной.
— Делов-то на козью ногу.
Воронин торопливо и нервно повернул дверную ручку и проскользнул в квартиру Егора.
Никого не было в комнате: постель смята и неубрана, на столе — несколько разноформатных чистых листков бумаги, пузырек с черной тушью и тонкое чертежное перо. Никого не было в туалете, в ванной — а Воронин, признаться честно, после высказанного Дементьевым предположения, боялся найти Егора с распоротыми венами, плавающим в остывшей, подкрашенной кровью воде. Никого не было на тесной малогабаритной кухоньке, только старый низкорослый холодильник Смоленск подавал слабые признаки жизни — гудел и трясся, как припадочный. Никого не было во всей квартире: ни хозяина, ни гостя, ни, слава богу, трупов.
Из прихожей донесся непонятный шум, там происходила какая-то возня — кажется кто-то угодил в цепкие лапы опера Дементьева. Воронин поспешил на звуки и увидел щуплого светловолосого парнишку лет двадцати, который слабо, но упрямо трепыхался под тяжелой дланью милиционера. Парнишка был Воронину смутно знаком, капитан видел его однажды вместе с Егором, но имени не помнил, поэтому сказал просто:
— Привет, — и сделал Дементьеву знак, чтобы тот отпустил пацана.