Станислав Родионов – С первого взгляда (Юмористические рассказы) (страница 35)

— Так едем завтра в Сочи? И билеты пора брать, — обратилась Вера к Черновым.

  V

Когда они приехали в Сочи, у Бориса Николае­вича возникло ощущение, что он попал в театр на бле­стящую бессюжетную оперетту. Казалось, к вечеру представление кончится и артисты — эти ошалелые косяки нарядных статистов с шоколадной кожей — уйдут переодеваться. А на улицы деловито выскочат рабочие в комбинезонах и начнут разбирать декорации: растас­кивать кубики белоснежно-фанерных дворцов, взвали­вать на плечи картонные пальмы и скатывать в руло­ны волосяные кипарисы.

Вера искала в магазинах экзотику. Она уже купи­ла воронкообразную соломенную шляпу, банку мяса кита с морковкой и охапку листьев эвкалипта. Покуп­ки были интересные, но шляпу Вера повесит дома на видное место, кит будет подан только гостям, а эвка­липт будет лежать в шкафу.

К концу дня измученный Борис Николаевич и бод­рая Вера пришли в шашлычную, где их поджидали Черновы. Они сели за край длинного стола, за кото­рым ужинала шумная компания. Заказали шашлыки и чуть не ящик прохладной минеральной воды.

Борис Николаевич рассматривал веселую компа­нию. Там выделялась женщина строгой породистой красоты: большие серые глаза, прямой нос с нежными ноздрями, заметные губы, легкие скулы и каштановые волосы, небрежно брошенные на плечо. С нее не спу­скал глаз парень с черными усами и неестественно красным лицом. Компания смеялась, но женщина была строга, как и подобает красавице. Только губы выда­вали, что мирское ей не чуждо, и она все видит и все слышит.

Усатый парень поднялся и сказал с хриплым акцен­том:

— Да здравствует Сочи — наша жемчужина!

— Молодец, действительно жемчужина, — согла­сился Чернов.

И вдруг то, что, казалось, пропало за отпуск на­всегда, вспыхнуло горячо и неугасимо. Весь отпуск вмиг сконцентрировался в яркой капле и показался глупым и никчемным. Он почувствовал прилив тихой радости и возвращения к себе. Все стало просто — и стало хорошо.

Борис Николаевич сказал тихо, но внятно:

— Да здравствует Сочи — Мекка всех мещан! Компания удивленно притихла, а Чернов поперх­нулся морской капустой.

— Что такое мека? — спросила красавица красно­-черного парня.

— Город в Турции.

— А я маг из Стамбула, — добавил Борис Никола­евич.

— Боря, перестань, — сказала Вера, но соседний столик уже принял игру.

— Маг, угадайте, чего мы хотим?

— Это просто — развлечений.

Девушка, на которой было очень мало одежды, при­казала:

— Расскажите о нас.

— Среди вас есть красавица.

— Это мы знаем.

— Она прекрасна, как медуза.

— А это хамство.

Парень с усами стал еще красней и крикнул:

— Лубезный маг, за такой звер худо бывает.

— Угадываю, что из вас никто не видел медуз.

— Борис Николаевич, я вас не узнаю! — дернул его за рукав Чернов.

— А это тоже я, — обернулся Борис Николаевич.

— Да, он и такой бывает, — почему-то грустно и тихо подтвердила Вера.

— Так расскажите про меня, — потребовала кра­савица низким приятным голосом.

— Пожалуйста. Вы были замужем, но неудачно.

Ребята и девушки с интересом уставились на Бориса Николаевича.

— Ваш муж был красив, высок и занимал прилич­ное общественное положение. Например, был ученым или военным.

— Аспирантом, — тихо подсказала девушка без одежды.

— Могу заверить, что следующий муж будет высо­ким, красивым и будет занимать высокое обществен­ное положение. Например, ученым или военным. В об­щем, водопроводчика вы не полюбите.

— А вам не кажется, что вы говорите гадости? — взглянула красавица мрачно-серыми глазами.

— О, красавица, люди часто правду называют га­достью.

— Вы так угадываете, как будто с ней знакомы, — сказал кто-то из компании.

— С ней я незнаком, но я знаком с ними. Могу уга­дать, что этот человек совершенно напрасно смотрит на красавицу. Он не вышел для нее рангом...

Стол заметно дрогнул. Усатый встал и подошел к Борису Николаевичу:

— Выдэм, дарагой, поговорым...

— Спасибо, но я не умею драться.

Черновы и Вера поднялись одновременно. Борис Николаевич улыбнулся красавице и поплелся за ними.

В электричке все молчали.

— Разве что-нибудь случилось? — весело спросил Борис Николаевич. — А вы знаете, я еще угадал, по­чему она разошлась с аспирантом, зачем приехала на Юг и что будет с ней в будущем.

Это был первый случай, когда он говорил, а они молчали.

— Вот не думал, что Борис Николаевич может устроить дебош, — сказал Чернов, как говорят о наша­ливших чужих детях.

— Давно собирался вам кое-что сообщить, — дове­рительно нагнулся к Чернову Борис Николаевич. — Я верю, что ваши корабли очень добротны. Но пла­вать на них наверняка неинтересно и нудно, и я бы ни­когда не отплыл на вашем корабле.

  VI

Вера укладывала вещи. Через три часа улетал са­молет. Там, где требовалась мужская рука, Вера звала Чернова.

Борис Николаевич потерянно бродил по комнате, изредка попадая жене под ноги. Наконец все было со­брано и чемодан набит доверху.

Вера на всякий случай спросила:

— Боря, у тебя больше ничего нет?

Он словно ждал вопроса: рухнул на колени, сунул руку под кровать и выволок тяжелый белый мешок.

— Господи, моя наволочка! — ахнула Вера.

Она опустила руку в наволочку и вытащила целую горсть камней. Из горсти торчал сплющенный каме­шек. На его плоских боках самым великим художни­ком были изображены совершенно одинаковые миниа­тюры: четкий ярко-каштановый горизонт, а над ним бледно-зеленоватое, до легкой дрожи на рассвете, небо.

— И ты хочешь это везти в город? Самолетом?

— Хочу, — признался Борис Николаевич.

— Да ты с ума сошел! Здесь килограммов три­дцать каменюг! Выбрасывай немедленно!

— Верочка, не выброшу — пешком понесу, а не вы­брошу.

Он так сказал, что она внимательно на него посмо­трела, бессильно опустилась на кровать и заплакала.

— Вера, успокойся, кое-какие можно выбросить...

— Люди... везут груши... мы... камни... — всхли­пывала она.

Борис Николаевич беспомощно поправлял очки. Ему было и жаль Веру и непонятно, как можно пла­кать из-за лишнего груза.