Станислав Родионов – С первого взгляда (Юмористические рассказы) (страница 20)

— Гетеры, — опять поправил он. — Ждут работни­ков рая.

— Молодцы, покончили с распущенным образом жизни, — польстил я ангелу, намекая на его воспита­тельную роль.

Он опять пожал плечами. Мне надоело ходить с непонимающим представителем того света, и я уже облюбовал свое вечное пристанище. В конце концов, мое писательство давало мне возможность более ши­рокого выбора. Рай отпадал, ибо прослыть дураком на всю вечность мне не хотелось. Будут знакомые уми­рать, увидят...

— Уважаемый, — сказал я, — давай не будем пор­хать. Вот они лепят, а я хочу эти горшки обжигать.

— Вы разве бог? — удивился ангел.

— Не боги горшки обжигают, — обрезал я служ­биста.

— Только боги.

— Как же так, — оторопел я. — Вот у нас, кто про­бился, тот и обжигает. У меня же высшее образование!

Ангел посмотрел на меня как на дурака. Я испу­гался — не отправил бы в ад к тунеядцам.

Да, ходить больше не будем, — мягко сказал он. В ад вы не хотите, но рая еще недостойны. Вам надо начинать сначала...

— Копать глину с воинами?

— Нет, мыть им ноги после работы.

— Скажите, — поспешно спросил я, — а до бога можно дослужиться... или выучиться?

— Богом можно только стать.

Ангел поднял руку, и я очутился среди героев. В руках у меня блестел медный таз. Я зачерпнул в роднике холодной бесцветной воды и со словами «ноги мыть да воду пить» поставил перед первым вои­ном. Он сунул в нее раскаленную оранжевую ногу. Я смывал мглистую глину и думал, что мой хитрый приятель-критик наверняка попрется в ад на травку.

Интересно, полагается мне мегера?

Сплошные определения

Вася, ученик третьего класса, знал устройство папиного телевизора, маминого пылесоса и знал, как выучить любую собаку, кроме кошки, ходить на задних лапах. Он мог съесть десять эскимо, а мог и не съесть — для воспитания воли. Он знал всех хоккеистов и одного академика. Он много чего знал, потому что папин телевизор был с большим экраном.

Однажды, познавая мир глубже, Вася перед сном прочел в журнале статью «Гигиена брака». Понятно было все. Что гигиена — это мытье рук перед едой, он знал давно. Слово же «брак» показалось слегка ту­манным, хотя если отбросить «б», то получался зна­комый рак.

На следующее утро, когда папа уже отругался пос­ле пойманной в кофе бигудинки, а мама перестала ру­гать чертово равноправие, и они начали собираться на работу, Вася спросил, упаковывая рогатку в порт­фель:

— А что такое — состоять в браке?

— Состоять в браке, — оживилась мама, — это значит тетя по утрам готовит дяде кофе, а сама пить не успевает.

— Состоять в браке, это когда тетя кипятит бурду и думает, что варит натуральный кофе, сама это пой­ло, естественно, не пьет, а на работе выкушивает ка­као, — радостно подтвердил папа.

— Вася, это когда дядя портит нервы тете, потому что на работе не может справиться с планом.

— Сынок, это когда тетя портит нервы дяде, по­тому что купленная шляпка сидит на ней, как каска на солдате.

— Это когда тетя, Василий, не имеет права ку­пить себе сумочку.

— Правильно, сын мой, это когда тетя не имеет права купить себе пятую сумочку.

— Это когда дядя, Васечка, живет с тетей для того, чтобы она его обслуживала.

— Сын, это когда тетя живет с дядей, чтобы при­карманивать его зарплату.

— Брак, Васятка, это когда тетя работает рабы­ней у дяди.

— Правильно, сынок. Я только добавлю, что ра­быня целый день бегает по ателье, уволить ее запре­щает нарсуд, а продать — никто не купит.

— Состоять в браке, Васильчик, это связаться с ничтожеством и делать вид, что живешь с мужчи­ной.

— Состоять в браке, сынку, это связаться с теткой и делать вид, что живешь с женщиной.

— Вась, вступить в брак может только женщина без царя в голове.

— Ха-ха-ха, сын. Наконец-то мы слышим призна­ние насчет собственной головы. Между прочим, муж­чина может вступить в брак только в сильную жару, перегрев темечко.

— Хэ-хэ-хэ, Василек. Наконец-то мы слышим при­знание насчет темечка. Кстати, состоять с ним в бра­ке— это значит состоять на учете в психиатрическом диспансере.

— Состоять в браке, сын, это значит интеллигент­ному человеку беседовать с дружинниками по поводу разбитой тарелки в собственной квартире.

— Интеллигентный человек, Василек, не будет бить тарелку из сервиза, а разобьет тарелку поде­шевле.

— Интеллигентный человек, сын мой, будет бить именно ту тарелку, которую ему наденут на голову.

— Ни одна женщина, Василек, не утерпит, когда ее макароны назовут веревками.

— А мужчина, сын мой, обязан их жевать, хотя второй год просит испечь блинов.

— В былые времена, Василек, если мужчина хотел блинов, то ехал на мельницу за мукой.

— У меня, сын мой, нет лошади, чтобы поехать на мельницу...

Длинный звонок прекратил нарастающий распад семейных альфа- и бета-частиц. Папа открыл дверь. На пороге стоял Вася.

— Как?! Разве ты вышел? — удивился папа, судорожно завязывая галстук.

— Куда ты выбегал? — спросила мама, надевая шляпку.

— Я из школы — четыре урока было. Мам, обедать будем?

Баллада о дурачке

А про умного неинтересно. Умный и виду не подаст.

На шумной улице ключом била жизнь в сияющий фа­сад «Главмастодонтсбыта», а за фасадом энергично били баклуши.

Баклуша — это сложный прибор, который надо слегка разбить для списания.

Отвислоногов ринулся к директору:

— Опять баклуши бьем?

— А тебе жалко? Новые получим!

— Мне принципы не позволяют. Я напишу туда. Отвислоногов показал в небо, а директор показал зубы благородного металла:

— Опять на принцип полез, как на пьедестал,— стоять красиво, да неудобно. Смотри не упади.

Отвислоногов носил принципы в кармане. Это не страшно, если не забывать их вытаскивать. Положил он принципы перед собой и написал докладную.

Приехала особая комиссия. В «Мастодонте» вы­красили баклуши в розовый цвет, аккуратно сложили штабелями и начали работать до первой испарины. Уехала особая комиссия. Вытащили баклуши и столь­ко набили, что вышла им премия.

Собрал директор правые руки и стал ими делить:

— Отвислоногову ни шиша. С принципа на квас перебьется.

Руки заулыбались, как от неприличного анекдота:

— Умственно чокнутый.

— Интересно, лечится?

— Шибко лопушистый!

Директор довольно лоснился и потирал правые ру­ки. Нравился дурачок им своей глупостью. Как-то ря­дом с ним интеллигентнее выглядишь.