Станислав Родионов – Искатель. 2004. Выпуск №10 (страница 21)

- Может быть, при помощи их она и ясновидит?

Я помолчал, обогащенный новой и непонятной информацией. Но долго молчать не сумел, потому что тоже имел малопонятную информацию, способную удивить.

- Петр, я дозвонился до судмедэксперта. Акт будет готов дня через два.

- Ну, а причина смерти?

- Сказала. Что, по-твоему?

- Ясно, Дериземля захлебнулся.

- Нет.

- Значит, алкогольное отравление.

- Попал, да не совсем. Отравление, но не алкогольное.

- Пищевое?

- Дериземля отравлен стрихнином.

Могучая и короткая шея майора не то напряглась, не то дрогнула. Спросил почти удивленно:

- Выходит, оба, Дериземля и Висячин погибли от одного яда?

Я не ответил, а он не переспросил. Мы размышляли, что лучше всего делать втихомолку. Мы не знали - кто, почему и зачем. Но не сомневались, что вышли не на заурядные трупы бомжей, а на продуманное тяжкое преступление.

- Петр, завтра подкинь меня до областной поликлиники. Хочу поговорить с врачом об Ольшанине.

22

Дел в городе набралось… К врачу, к судмедэксперту, к начальнику, ну, и само собой, заскочить домой к Лиде.

Начал я с Артамонова. Неприятно, когда тебя с порога встречают ехидным взглядом.

- Рябинин, совсем откололся. В прокуратуре не бываешь, на собрания не ходишь, дел не кончаешь… Чем этот месяц завершишь?

- Делом по звероферме.

- Оно же было глухое?

- Раскрыл.

- Это хорошо, но на тебе висят два трупа, два убийства.

У нас с начальником взгляды на расследование не совпадали. Он считал, что я обязан злоумышленника найти, разобраться, предъявить обвинение и передать в суд. Я же думал… Расследовать преступление - это научная работа с привлечением психологии, права, социологии, криминалистики, жизненного опыта и, само собой, интуиции. Только об этом я помалкиваю - засмеют: работа следователя оценивается по количеству сданных дел. Начальник пошуршал бумагами:

- И общественная работа у тебя на нуле.

Следователей обязывали иногда изредка выступать перед народом в виде бесед, лекций и статей в печати. Вместо того чтобы сообщить начальнику о результатах вскрытия - два человека отравлены одним ядом, почему я и пришел к нему, - с моих губ сорвалось нечто другое:

- Филипп Иваныч, свободы достойны только любознательные.

- Как?

- Жизни достойны только любознательные люди, - расширил я мысль.

- Это к чему?

- Живет в поселке незаметная женщина в домике с флюгером-петушком. Ясновидящая Амалия Карловна. Сколько вы о ней чудес рассказали? Нашла угнанный грузовик, жизнь прокурору в суде спасла, показывает, где рыть колодцы… Лично мне она с точностью до метра определила местоположение трупа в реке. И что?

- А что?

- Мы нелюбознательны, как овцы в загоне. Я напишу о ней статью в еженедельник.

Пухлое лицо Артамонова, спокойное, как у овцы в загоне, напряглось от беспокойной мысли. Он легко выпрыгнул из-за стола и закатался по кабинету, то есть заходил скоро, как шар в пиджаке и на колесиках. Приказал коротко:

- Пиши.

- Что?

- Другие эпизоды с ясновидящей. Гражданке Кудиной она предсказала день смерти, и та скончалась в указанную дату.

- От чего?

- От смерти. Гражданку Сугробкину вылечила одним своим присутствием, то есть биополем. А гражданку Капо спасла от диких страхов.

- Чем спасла?

- Не помню. Кстати, о страхе. Гражданка Турченюк не могла войти в собственную квартиру.

- Почему?

- Руки дрожали от страха. Амалия Карловна проблему утрясла. Еще что…

Я редко видел начальника следственного отдела энергичным и даже вдохновенным. Таким он бывал, распекая следователей за волокиту или за необоснованный арест; таким видел его, когда я выпустил на свободу сторожа, застрелившего одного из четырех, напавших на садоводство.

- Сергей, был еще один мутный эпизод, - заговорил Артамонов и крепко потер лысину, как бы избавляясь от мутности.

- Какой? - поторопил я, опасаясь, что он его умолчит.

- А хрен его знает, какой. Профессора вызвали, из Москвы приезжали… С приборами ходили… Похоже, что Амалия разобралась. Запиши, фамилия интересная, Бритвич, солидная дама.

Начальник вернулся за стол облегченно, словно скинул ненужный груз. Я захлопнул блокнот, но он посоветовал:

- Сходи к помощнику прокурора, у него эти материалы есть.

Я так и сделал. Материалы были, потому что люди по разным соображениям обращались в прокуратуру. Переписав фамилии и адреса, я поспешил в поликлинику.

Бесспорно, Дмитрий Ольшанин страдал каким-то нервным расстройством. Хищение трупа из могилы, труп в реке, психическое заболевание - все это, по-моему, соединялось в искривленное пространство. Пути преступности неисповедимы.

Я шел по длинному коридору, разглядывая таблички на дверях. Нужная меня удивила: «Невропатолог. Психолог. Психоаналитик». Не обилием врачей, а последней должностью - психоаналитик. В то время Фрейда у нас не жаловали.

Я постучал и вошел…

23

За маленьким беленьким столиком сидела дама, ничем не похожая на задерганного участкового врача. От нее веяло солидностью и покоем, так необходимыми Людям со слабой психикой. Я спросил:

- Вы невропатолог?

- И невропатолог, и психоаналитик, и психолог.

- Тяжеловато для одного человека, - заметил я, предъявляя удостоверение.

- Кадров не хватает, товарищ Рябинин.

Я разглядывал этого многосочетаемого врача…

Белую шапочку она не надела, да та бы и не укрепилась на сполохе прически бледно-апельсинового цвета. Халат тоже не надет, а лишь символически наброшен на плечи. Под ним что-то бархатное, светло-карее, обтягивающее грудь с бархатной нежностью. Крупные бусы из прозрачно-медового янтаря. Пудрово-цветочный аромат…

Она заметила, что я разглядываю ее чересчур, и как бы объяснила:

- Надо не себя дополнять одеждой, а одежду дополнять собой.

- Правильно, - подтвердил я.

- Стараюсь носить концептуальную одежду без претензий.