Станислав Родионов – Искатель, 2004 №3 (страница 31)

Взрывпакет взялся за шашлыки: подкатили две девицы на «шестерке». Потом парнишка на какой-то иномарке. Затем семья на «мерсе». Автомобилей в городе, да и в мире, прибывало. Думаю, так где-нибудь в году две тысячи тридцатом на каждого человека будет по три машины, но кислород на планете кончится.

Я сел меж двух штабелей пустых ящиков так, чтобы с шоссе быть невидимым. За все время проехали всего два лесовоза и не остановились. От нечего делать я наблюдал за Митькой.

Он нанизывал мясо на шампуры, подбрасывал дрова, жарил, подавал, шутил — делал все ловко и весело. Нечто среднее меж официантом ресторана и трактирным половым. Какова же его роль в контрабандном потоке? И мне пришла дельная оперативная мысль: последить за его домом. Правда, там негде притаиться. А если сесть с биноклем у его соседа, того самого, который мечтает о ракете «дача-дача»?

Брыкалов отпустил клиентов и подошел ко мне. Он нагнул и без того гнутое тело, словно захотел меня клюнуть своим остро-горбатым носом. Я похвалил его:

— Клиенты довольны, спасибо говорят…

— Маленький рубль приятнее большого спасиба.

— У тебя богатый дом. И все не хватает?

— Опер, наивняк гонишь. Разве есть люди, которым денег хватает?

— Тебе, конкретно, зачем много денег?

— Опер, да у меня с десяток нерешенных проблем.

Я знал их. Женщины, развлечения, загрантуры, престиж, прибыль, иномарки… Разве это проблемы? Мне уже было известно, что истинные проблемы — любовь, состояние души, здоровье, счастье — не зависят от денег.

— У тебя же богатый дядя, — к месту напомнил я.

Взрывпакет взорвался:

— Кусок скотины! Дерьмом подавится, а рубля не даст.

— А Белокоровина его хвалит.

— Она сама кусок дуры. С ней-то дядька стелется, она ходит за ним.

— Он болеет, умрет, все твоим станет…

— Умрет? — бурно удивился Брыкалов. — Да он не только меня, но и Любку переживет.

— Разве? — удивился и я, правда, не бурно.

— Дядька жрет овес не хуже лошади. Пьет еловую воду, а весной пьет талую водичку. Ежедневно жует чеснок. А теперь начал употреблять перуанскую целебную траву «кошачий коготь»…

Занятный старик. Мне захотелось с ним познакомиться. Взрывпакет выразил иное и противоположное желание:

— О «чистой» бомбе слыхал? О нейтронной?

— Конечно.

— Достать бы и шарахнуть. Имущество цело, а человека нет.

Что за народ в поселке? Один мечтает о ракете «дача-дача», второй о нейтронной бомбе. И я уточнил:

— Бомба на родного дядю?

Но ответ меня уже не интересовал, потому что лесовоз притормозил и остановился неуверенно. Я глянул на Митьку: у того был вид, словно не грузовик подъехал, а кошка пробежала. Я вылез из-за ящиков и подошел…

Сосновые бревна, которые прихватили из леса солнечную радость и запах. Да и могучесть прихватили неохватную. Лежали друг на друге со скальной тяжестью. Меж ними спичку не просунешь. Все-таки бревна круглые, плоскостного соприкосновения нет, поэтому какие-то пустоты могут быть. Да, но чтобы до них добраться, нужен кран.

Я смотрел на древесину, и в моей голове что-то забрезжило. Вернее, что-то моему взгляду помешало, вроде запотевшего стекла. Мне бы постоять… Но я направился к кабине и как бы стекло протер.

Водитель предъявил сопроводительные документы. Я спросил, показывая на коробку из-под пылесоса:

— Что в ней?

— Череп.

— Чей… череп?

— Гляньте.

Он коробку открыл. Темно-желтая кость, лежалая, полукруглой формы, с какими-то выступами и зазубринами. Крупный, килограмма на три-четыре. Но не человеческий.

— Череп кого?

— Верблюда.

— Зачем он?

— Мужик один просил для школы.

Верблюд — животное распространенное, и его череп для контрабанды неинтересен. Я вернулся к бревнам и теперь постоял дольше, но в голове ничего не забрезжило. Для чего водитель остановился? Съесть шашлык. Пока он ел, я вдыхал сосновый дух и чувствовал, что Митька не спускает с меня глаз. А я не спускал с лесовоза: номер у меня уже был записан, проезжал он тут, но водила другой.

Лесовоз отбыл. Да и я ушел с ощущением, что мною выполнена важная работа и другие грузовики уже ни к чему. Надо проанализировать. Где-то читал, что у человека подо лбом есть третий, глаз. Он сработал? Только забыл перевести на уровень сознания. Уже в автобусе, уже подъезжая к городу, уже на каком-то нервном подъеме…

Бревно! Оно. Которое в ширину неохватно. Которое похоже на желтого бегемота с черными сучками-ушками. Кряжи-на неповторимая. Не мог его сразу вспомнить, потому что не знал, в каком направлении копаться в памяти. Ошибиться я не мог. Оно, бревно-бегемот.

Зачем же его возят туда-сюда?

31

Если бы писатель вздумал описать лицо майора, то ничего бы не вышло. И никакого словесного портрета. Лицо мужчины — и все. Впрочем, я бы отметил одно качество, выразив его словом «крепость». Плотная кожа, каменные скулы, давящий взгляд… Уж, казалось бы, волосы — штука лохматая, но они лежали плоской черной покрышкой, словно из рубероида.

Я подробно доложил о результатах, если только они были. По лицу майора увидел, что были, только непонятно — с каким знаком.

— Палладьев, еще добавь икону, найденную участковым.

— К чему добавить?

— К общей картине. Тебе бы надо наведаться на таможню.

— Зачем? — спросил я, потому что контрабандный поток нужно перегораживать не в устье, а на истоке.

— Ознакомиться. Там компьютер фиксирует всех лиц, пересекающих границу.

Мне хотелось возразить, что нас интересуют не лица, а бревна. Я понимал желание майора соединить работу уголовного розыска с таможней, которая работала не от «человека», а от «преступления», и поэтому имела стопроцентную раскрываемость. Но у майора причина оказалась иной.

— Глянешь там на девиц с волосами цвета солнца и до плеч. Уже две задержаны.

— Не понял…

— Парики, в которые вплетены золотые нити.

— Для красоты?

— Для контрабанды. Золота по нескольку граммов.

Вряд ли это имело отношение к лесовозам. Впрочем… Спирт возили, иконы возили, людей перевозили… Все, что имело сбыт за рубежом.

— Палладьев, а кряж и верно возят туда-сюда? Не ошибся?

— Товарищ майор…

— Тогда анализируй.

— Думаю, под ним что-то прячут.

— Ты же говорил, что под бревна комар нос не подсунет…

— А если он короткий? Другой-то торец с той стороны, у кабины, не виден. Тогда там может образоваться пустое укромное пространство.

— Что думаешь делать?