Станислав Родионов – Искатель. 2001. Выпуск №5 (страница 22)

– Перфокарты, – определил эксперт. – Перфокарты, используемые в электронно-вычислительных машинах.

– Значит ли это, что неизвестный имел к ним отношение или они попали к нему случайно?.. – Капитан Сергеев, перебирая их в сотый, может быть, раз, размышлял вслух, и, таким образом, лейтенант Мироненко имел возможность принять участие в этих размышлениях.

Посовещавшись, они решили, что надо, во-первых. выяснить, не работал ли неизвестный в одном из научных учреждений города, где имеются ЭВМ. И попутно установить, не исчез ли кто-либо из сотрудников.

Во-вторых, проверить по картотеке отдела, нет ли в ней кого-либо похожего на этого неизвестного (собственного говоря, заметил Сергеев, этот пункт должен был быть первым).

И наконец, установить, нет ли фотографии неизвестного среди тех, на кого объявлен всесоюзной розыск. Должны же где-то его хватиться?..

Проверка отпечатков пальцев на перфокартах кое-что дала: оказалось, что эти кусочки картона побывали в руках двух человек: одним из них был сам погибший, а второй… В дактилотеке эти двое представлены не были.

Минула неделя, другая. Ни по одному из пяти пунктов ничего нового выяснить не удалось. Единственное, что смогли сказать специалисты до поводу найденных перфокарт, – ни к одной из известных им типов ЭВМ они не подходили.

А таинственные исчезновения редких произведении искусства – как и ранее, легких, небольших по объему и неизменно пропадавших из квартир, расположенных на последних этажах, не ниже седьмого (но теперь появились еще десятый и двенадцатый) и только в панельных зданиях – продолжались.

Правда, теперь уже след их ни на международных аукционах, ни в чемоданах иностранных туристов не объявлялся. Они словно бы растворились в воздухе.

Однако стало известно и другое: почти везде тщательный осмотр ниже подоконника ограбленной квартиры обнаруживал непонятные бороздки в виде пучков. И, как правило, длина их не превышала четырнадцати сантиметров. Инженеры сказали, что эти бороздки не могли быть оставлены при строительстве.

Полковник Прозорович увеличил группу поиска; вместе с капитаном Сергеевым в работу включились еще шестеро сотрудников. Но делу это не помогло: оно не продвинулось вперед ни на йоту.

– Вот что надо сделать, – предложил на одном из совещаний Прозорович, имевший крайне усталый вид, – выяснить, кто из ученых или коллекционеров, обладающих редкими и ценными произведениями искусства, проживает на последнем этаже панельных зданий. – И повторил: – Только панельных. И выяснить – оперативно.

В течение двух дней задание выполнили. Выяснились интереснейшие и неожиданные вещи. Среди предметов, которые можно было отнести к разряду редчайших и ценнейших, выявились такие, поисками которых иные крупные музеи занимались годами. Однако все, кто владел подобным имуществом, приобрели его вполне законным образом, и никаких претензий к ним предъявить было нельзя.

Но, собственно говоря, не в этом было и дело. Имея перед собой сводный список – кто есть кто, и что у кого имеется, – Сергеев на следующем совещании сказал:

– Надо сделать так, чтобы в прессе появилась информация об одном из наиболее редких предметов, например, ну-у… – Он подумал с минуту, – серебряная скульптура бога Солнца, созданная, как считают, инками в шестнадцатом столетии. Она находится… – Он назвал имя владельца.

– И что же? – спросил Прозорович. – Думаете – клюнет?.. – Он иронически усмехнулся. – Попробовать, конечно, можно, но полагаю, что похититель не глупее нас с вами!

Заметка о том, что коллекция профессора Квилишвили пополнилась замечательным произведением инкского искусства, появилась в трех газетах. За квартирой Квилишвили установили тайный надзор, но дни проходили за днями – никто на коллекцию ученого и не пытался посягать. Полковник Прозорович оказался прав: похититель не пошел на эту приманку.

А пропажи продолжались.

И тогда Сергеев предложил начать наблюдение за всеми квартирами, покушения на которые предположительно можно было ожидать. Предложение было встречено отрицательно, но потом, рассудив, руководство пришло к заключению, что иного способа помочь делу нет. В домах, расположенных напротив взятых под контроль квартир, скрытно разместились посты. Они имели в своем распоряжении сильные морские бинокли, фотоаппараты и портативные прожекторы, свет которых способен был ослепить человека на расстоянии 50-70 метров. И кроме того, микрофоны высокой чувствительности, фиксирующие звук на таком же расстоянии.

Наступила осень. Дни стали короче, вечера и ночи – темнее. Вдруг пропажи прекратились, словно бы кто-то предупредил похитителей, что им грозит опасность.

Так прошло около десяти дней.

Наблюдение за намеченными домами не приносило пока результатов. Сергеев стал уже подумывать о том, что этот прием все равно ничего не даст, как вдруг вечером с одного поста сообщили, что на доме номер 17/4 по Откидаеву проезду замечено нечто странное. Часы показывали полночь.

Капитан вместе с лейтенантом Мироненко сейчас же выехал по этому адресу. Время в пути – всего-то каких-нибудь двадцать минут – показалось Сергееву бесконечным. Столько уже сил и времени отдано поискам – и все безрезультатно, неужто сейчас улыбнулась удача?

Здание под номером 17/4 по Откидаеву. проезду – десятиэтажной жилой дом панельной конструкции – стояло чуть в стороне от остальных, в глубине улицы. Ночь уже спустилась на город, в большинстве окон темно.

У одной из стен стояла пожарная машина с поднятой лестницей. Однако на самой лестнице никого не было. Сержант Успении, вызвавший Сергеева, басовитый мужчина в кожаной куртке, смотрел вверх, на стену, и с досадой говорил:

– Был бы я пьяный, ну ладно – померещилось, а то ведь – ни в одном глазу! Сам видел!

– Объясните, в чем дело, – пытливо глядя на его круглую физиономию, сказал Сергеев.

Сержант доложил, что хоть ночь нынче безлунная и звезд тоже почти не видно – облака то откроют, то скроют, – с поста приметили, что по этой вот самой стене что-то ползет…

– Как же это вы в темноте заметили?

– А у нас ведь бинокли не простые, а ночного видения, товарищ капитан, у военных мы взяли…

– Продолжайте.

– Вижу – как будто ползет вверх по стене человек…

– Кто?!

– Человек, товарищ капитан… Я и сам себе не поверил: ни лестницы, ни люльки там какой-нибудь, а ползет и ползет вверх, уже до восьмого этажа добрался…

– Постой, постой, а как же он держался? На четвереньках, что ли?.. – Сергеев даже засмеялся, настолько несуразным показалось ему то, о чем рассказывал сержант.

– Да не-ет, – с оттенком обиды сказал сержант, полагая, не без основания, что ему не очень-то верят. – Ну-у… как будто сидит на чем-то, ну вот боком так сидит, ноги свесил, ни за что не держится, а это что-то, значит, подымает его.

– Так. Дальше.

– А дальше – дурака я, видать, свалял: включил прожектор, точно разглядел, как к дому быстрее пробраться, вызвал по телефону пожарную лестницу, взял свою команду – нас здесь трое – и туда! Прожектор, конечно, выключили. Прибежали, сейчас, думаю, возьму кого надо, посветили – нигде ничего. Пожарники примчались, подняли лестницу, я сам туда слазал, до восьмого этажа – ничего. Никаких следов!

– А внизу осмотрели?

– Обязательно! Идемте покажу. – Он подвел Сергеева к подножью стены и, включив ручной фонарь, указал на отчетливо видимые следы ног. Здесь проходили, стояли и опять проходили – двое. Одни следы, как видно, принадлежали мужчине в тяжелой резиновой обуви с рубчатой подошвой, другие – небольшие – женщине в легкой обуви, размера 36.

За те немногие минуты, которые занял переход сержанта и его людей от поста наблюдения до этого места, двое неизвестных успели скрыться. Но куда и на чем?.. Следы ног привели к асфальту и здесь оборвались. Видимо, сели в автомашину, но отпечатков шин было несколько, вели они в противоположные стороны.

Сергеев вызвал группу опознания. Точный замер следов позволил определить: либо мужчина обладает весьма большим весом, порядка ста двадцати – ста тридцати килограммов, либо он нес на себе что-то тяжелое, ибо следы от его сапог вдавились глубоко в землю.

Сержант Успенин ругал себя за поспешность, за то, что спугнул пауков, – как он назвал этих двоих, но сетовать было поздно. Пауки ускользнули, не оставив следователям никакой ниточки. Одно только стало ясно: в городе появились преступники, владеющие каким-то техническим средством, которое позволяет им совершать движение по вертикальной плоскости. Но что это за средство, как и кто им пользуется – на эти вопросы ответа не было.

– К кому же эти пауки подбирались? – спрашивал полковник Прозорович. – Это-то хоть известно?

– Известно. В квартире на десятом, последнем этаже, проживает инженер Гиллай, собиратель книжных миниатюр. У него хранятся экземпляры исключительно редкие. Его окна – справа от того простенка, по которому карабкался паук. А слева живет школьная учительница с сыном. Там – никаких коллекций.

Полковник покусал верхнюю губу, в нем все еще не улеглась досада на несообразительность сержанта, который спугнул преступников и дал знать, что за ними следят.

– Теперь, пожалуй, залягут, как медведь в берлоге, не выманишь оттуда. А выманить бы надо.

– А может быть, как раз и не залягут, – возразил Сергеев. – Пожадничают. Видят, что хоть и зацепили их каким-то краем, но пока не добрались, поэтому можно провернуть еще парочку-другую операций, а уж потом завязать на какое-то время или в другое место перекочевать.