Станислав Родионов – Искатель, 2001 №9 (страница 31)
Пол был счастлив. Большую часть вечера он провел с Кэрол. Он даже стал уверять себя, что власти, столкнувшись с неожиданной проблемой, выходящей за пределы их опыта и правил, решили просто замять это преступление, сделать вид, что вообще ничего не произошло, чтобы рядовые массы работников не имели даже малейшего представления об убийстве и не смогли бы увлечься этой новой для них идеей.
К концу вечера Пол окончательно убедил себя в правильности своей мысли.
Пробуждение в субботу утром развеяло его иллюзии. По правде говоря, он даже сомневался, что это было пробуждение, так как высокочастотный звонок, казалось, звучит громче, настойчивее и в более ранний, чем обычно, час. На улице еще было темно.
Пол быстро оделся и выбежал в коридор, смешавшись с массой таких же, как он, испуганных, кротких и несколько не в своей тарелке людей.
— Вперед… марш!
Длинные ряды фигур шагали в конец коридора, спускались по лестницам и собирались в освещенном внутреннем дворике. Расположенные на крышах и высоких стенах прожекторы были повернуты в сторону людей, которые, быстро разделившись на взводы и роты, замерли в ожидании. Охваченные ужасом и дурными предчувствиями, люди мрачно молчали.
Страх передался и Полу. Никогда раньше ничего подобного не случалось. Пожалуй, не стоило надеяться на лучшее.
Что они собираются делать? Наверное, будет сообщение об убийстве двух человек. Ну и что потом? Будут ли они требовать, чтобы виновный назвал себя? Или будут интересоваться, не может ли кто-нибудь предоставить необходимую информацию?
Затем, как это ни странно, Пол успокоился. Если они выстроили всех здесь, значит, им не известно, кто совершил преступление, так? Это вселяло надежду. Правда, расследования не избежать. Это и так видно. Будут задавать различные вопросы. Будут интересоваться, кто где находился. Следует быть осторожным, но главное — он должен помнить, что власти пока не знают, кто убийца, и, если он будет осторожен, они этого никогда не узнают.
Ни единый звук не нарушал тишины. Громкоговорители молчали. Молчали и длинные шеренги мужчин, оставшиеся наедине со своим ужасом. Возможно, власти решили страхом сломить их душевное равновесие и только после этого перейти к опросу.
Прошло полчаса. Было все еще темно. Никто не нарушил строя, не кашлянул и не топнул ногой. Единственным звуком было завывание ветра над высокими стенами.
Больше всего Пола волновали прожекторы. Казалось, они светят ему прямо в душу. Он попытался прищуриться, закрыл глаза и почувствовал, как через несколько секунд его тело стало качаться. Он должен стоять прямо, не падать, ничем не привлекать к себе внимания. Прекрасно понимая это, Пол старался не обращать внимания на яркий свет и думал о том приятном, что произойдет после окончания испытания. Должно же оно когда-нибудь закончиться?
Многочисленное оборудование комплекса 55 обслуживали сотни тысяч людей. Ежедневно многие из них отправлялись в клиники смерти. На вакантные места поступали рекруты с Молодежных Ферм. Убийство двух представителей обслуги приостановило работу комплекса, но долго продолжаться это не могло. Рано или поздно все должно вернуться на круги своя.
Нормально… супружеская спальня с Кэрол… чтобы поговорить… поговорить наедине… конец смертельному одиночеству.
Пол понимал, что даже при наличии подслушивающих микрофонов и подсматривающих телемониторов супружеские пары могут добиться уединенности.
— Первая рота, напра-во! Вперед, шагом м-марш!
Звук топающих ног, и сотня мужчин покинула внутренний двор. Слушая крики команд, Пол установил, куда они направляются — к Залу Развлечений, который примыкал к спальному корпусу. Что их там ожидает? Вряд ли что-то действительно страшное. Вот если б они выходили за ворота, тогда бы он чувствовал себя менее уверенно.
Прошло еще несколько минут. Возможно даже четверть часа. Свет становился невыносимым. Рассвета все еще не было. Пол был во второй роте. Возможно, он сумеет выкрутиться, хотя ноги его схватывали холодные судороги. Внезапно он почувствовал приступ головокружения. Огни прожекторов плясали прямо перед ним. Он зажмурил глаза, но прекратить мелькание огней не мог. Это становилось невыносимым.
— Вторая рота!
Он маршировал, благодарный судьбе за то, что вновь способен двигаться. Да, они шли в Зал Развлечений. Два охранника держали дверь распахнутой. Громко топая, вся рота вошла в огромный зал.
Опять море света, но уже не вызывающего боли.
Приглушенный шум человеческих голосов. Рота прошла в дальний конец зала и выстроилась в одну шеренгу. На них больше не обращали внимания, однако расслабиться они не могли. Страх все еще сковывал их. Люди молчали, не решаясь шептаться и делать какие-либо предположения.
В конце концов шеренга выстроилась, и их начали по одиночке пропускать через небольшую дверь. Пол шел примерно двадцатым. Он заметил, что один человек проходит через дверь примерно за тридцать секунд. Он все еще спокойно ожидал своей очереди, полагая, что все эти долгие маневры — лишнее свидетельство беспомощности властей.
Затем Пол приподнялся на цыпочки и поверх голов стоящих впереди бросил взгляд через дверь в комнату. Там никого не было, за исключением медицинской сестры и стоящего перед ней небольшого столика с подкожными иглами.
От облегчения он не знал — то ли смеяться, то ли плакать. Оказывается, там только делают уколы! Скорее всего, это прививка от чумы или проверка новой вакцины на случай бактериологической войны, о которой уже шли разговоры. Из-за каких-то двух незначительных убийств ничего особенного предпринимать не станут.
Когда подошла его очередь, Пол с высокомерным презрением подставил руку под шприц. После испытаний на внутреннем дворе и всяческих предположений, укол был слишком ничтожной ценой за полученное чувство успокоения.
Все же эффект от укола был довольно странным. Особой боли в руке не чувствовалось, но в голове наступило какое-то непонятное просветление. Пол совсем не собирался падать в обморок в этот момент триумфа.
Но потом он потерял самоконтроль, вышел в соседнюю комнату, где увидел мужчину в белом халате с пронзительным взглядом, и сделал то, чего добивались охранники.
— Это вы закололи вчера насмерть двоих человек? — спросил мужчина.
Пол почему-то почувствовал, возможно, под действием укола, что никакого выбора у него нет, и что он должен сказать правду.
— Да, — признался он.
Состоялся суд, на котором присутствовали сотни людей. Пол был поражен увиденным. Конечно, его осудили, но процесс проводился еще с одной целью — в назидание работникам комплекса 55.
Затем Пола поместили в большую стеклянную клетку в одном из углов внутреннего двора. Он стоял привязанным во весь рост. К различным частям его тела были подведены сотни проводков, которые шли в специальную Пластину Управления, где для каждого провода имелась своя собственная кнопка. Мучителями его стали работники комплекса 55, которые, чтобы показать свою преданность цивилизации, обязаны были в свободные от работы минуты останавливаться перед клеткой и нажимать на несколько кнопок. Это вызывало резкую, пронзительную боль, от которой Пол кричал и корчился, но никак не мог умереть.
Раз в день громкоговоритель напоминал ему и всем работникам, почему он там находится.
— Пол 2473, — раздавалось по радио, — своенравно и преднамеренно уничтожил две единицы ценной государственной собственности, Ричарда 3833 и Лауру 6356, совершил саботаж и является, таким образом, изменником родины.
Но просчеты Пола на этом не закончились. Одним из наиболее частых посетителей, энергично нажимавших кнопки, была Кэрол 7427.
ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕН
Рут немного опомнилась и посмотрела на часы. Они показывали час пополудни. В два должен был приехать торговец недвижимостью, чтобы обсудить с ней и Джоном продажу их фермы. Ню теперь это бессмысленно: Джона больше нет.
Рут не знала, что делать. Позвонила в контору, чтобы отменить встречу, но там ей сказали, что работник уже выехал.
Рут посмотрела на тело Джона, лежавшее на полу в кухне. Сколько раз она говорила мужу, что пьянство до добра не доведет. Кабы он не пил и не обзывал ее последними словами, она бы не сорвалась, когда шинковала капусту, и не пырнула его кухонным ножом.
Рут снова взялась за капусту, заправила ее майонезом и поставила в холодильник, потом помыла стол и пол вокруг тела Джона. Она ненавидела беспорядок. Рут всегда гордилась четкостью своих мыслей и действий, но теперь впервые пожалела о содеянном. Она понимала, что рано или поздно придется рассказать о случившемся полиции, а значит, сесть в тюрьму до конца дней.
У двери раздался звонок. Приехал торговец недвижимостью. Рут открыла. На пороге стоял мужчина лет тридцати, рослый, в очках с толстыми стеклами, с громадными лошадиными зубами.
— Здравствуйте, миссис Грант. Я Дик Келли из агентства.
— К сожалению, мистер Келли, мистер Грант не может вас принять.
— О! Надеюсь, он здоров?
— Он занят.
— Жаль. — Келли заглянул в комнату. — Раз уж я здесь, может, позволите осмотреть дом?
— Не сегодня, мистер Келли.
— Я проехал почти тридцать миль, миссис Грант. — Келли явно был расстроен. — К тому же, меня интересует главным образом гостиная. У одной нашей возможной покупательницы особые требования к гостиной…