Станислав Озарнов – Принцип подобия (страница 16)

— Ясно. Тогда до завтра.

Они ударили по рукам и разошлись. Слава сразу побежал в супермаркет за продуктами. Накупил уже кучу всего знакомого и немного нового на пробу. Снова с двумя пакетами забежал в глухой переулок, но теперь аккуратно поставил всё на землю и принялся по несколько вещей переносить припасы в тюрьму.

Волк с радостным вилянием хвоста наблюдал за разгрузкой. Тюленеящеру в этот раз досталось аж две банки собачьего корма. Слава решил не экспериментировать, остановившись на минимально приемлемом варианте. Они с соседом уселись друг напротив друга и начали трапезу.

Мальчик протянул ещё один творожный сырок, но волк тявкнул, указал на батончик, потом себе на пасть и принялся обеими руками елозить по животу.

— Что, не понравилось?

Он снова повторил жест у живота.

— А-а, может, тебе от него плохо было?

Ответа, разумеется, не последовало, но Слава поменял сырок на банку маслин. Он сам не переносил эту дрянь, но в магазине на них была приличная скидка, поэтому захватил с собой на всякий случай. Волк сунул нос в банку и принюхался. Немного сморщился, но подцепил когтями чёрную мерзость и отправил в рот. Едва зубы сомкнулись на ягоде, морда зверя мгновенно исказилась, он принялся отплёвываться, пытаясь языком выковырять закуску. Слава невольно засмеялся от такого зрелища. Обиженный волк резко протянул банку обратно, разлив часть маринада.

— Нет-нет, — смеясь, махал руками мальчик. — Я эту дрянь тоже не переношу.

Сосед ещё раз протянул банку, но, не получив ответной реакции, встал и отнёс её в угол камеры.

— Там у тебя будет мусорка, да?

Волк указал на неё пальцем. Через пару секунд банка начала светиться. Вскоре на пол вытек маринад, но тоже быстро исчез. От маслин, как и от жестянки, не осталось и следа. Слава встал и присмотрелся. Небольшой квадрат в углу клетки слегка отличался по цвету. Обернувшись, он обнаружил то же самое и у себя.

— Так может это правда мусорка?

Ради эксперимента он взял пластиковый поддон из-под фасованных огурцов и положил неподалёку от квадрата. Волк позади издал несколько лающих звуков.

— Да-да, я понимаю, что не там оставил. Просто проверить.

Как он и ожидал, в течение секунд двадцати ничего не происходило. Затем он подвинул поддон ногой в периметр квадрата. И уже спустя секунд пять тот засветился и быстро исчез.

— Охренеть, — протянул Слава. — А нам говорили, пластик ничего не берёт.

Сосед довольно пофыркал. Выходит, это место приспособлено для долгого пребывания, раз даже об утилизации мусора загадочные создатели позаботились. Но цель всё так же неуловима. Мальчик вернулся к краю клетки, вспомнил вчерашнюю мысль.

— А знаешь, что? Было бы неплохо узнать, как тебя зовут.

Он указал на себя пальцем и сказал:

— Слава.

Ноль реакции. Он тыкнул несколько раз энергичнее.

— Слава!

Зверь подошёл ближе и пару раз заинтересованно вильнул хвостом. Начинающий ксенолингвист усмехнулся и протянул долгое:

— Сла-ава-а.

Волк несколько раз открыл рот, выдыхая, затем выдал что-то вроде “ва-ва-а”.

— Да-да, почти. Сла-ава.

— А-ва-а… Ха… Ха-ва-ва-ва-а-а-а-у-у!

Под конец он начал выть, подняв голову. Мальчик засмеялся.

— Давай ещё раз. Слава!

— Ха… Ва. Ха-ва!

— Ну ладно, — снова со смехом отвечал он. — Пусть будет Хава.

Волк мотнул хвостом.

— Так, а теперь ты!

— Ха-ва!

— Да, это я! — он указал пальцем сначала на себя, потом на соседа. — А ты?

— Ха-ва.

— Да нет же…

Слава несколько раз повторил своё имя, тыкая себе в грудь, а затем перевёл палец на волка.

— Ха-ва!

Кажется, зверь думает, что мальчик просит его повторить имя. Нужно что-то нагляднее. Слава снял рюкзак, вытащил тетрадь с ручкой и принялся рисовать. Спустя пару минут поднялся с пола и продемонстрировать своё художество, тыкнув в мало-мальски детализированного человечка с похожей на его копной светлых волос, которые на рисунке стали жёлтыми.

— Слава. Слава, — повторял он, указывая на рисунок.

Сосед ещё пару раз махнул хвостом. Затем мальчик указал на второй рисунок, где достаточно кривенько, но всё же различимо был изображён антропоморфный зверь. Затем снова на себя, повторяя имя. На зверя, промолчав. Снова на себя, сказав имя и в последний раз на рисунок волка. Тот снова повилял хвостом и выдохнул:

— Ха…

Слава раздражённо подумал, что тот опять хочет назвать его по имени, но тот вдруг протянул:

— У-у-у!

— Ха… У?

Волк фыркнул.

— Ха-н-н-н-у-у-у! — провыл он в потолок.

— Хану?

— Ха-ну-у! — повторил зверь, призывно смотря на человека.

— Хану? Тебя зовут Хану?

Волк высоко поднял уши, ещё несколько раз вильнул метёлкой и подтвердил:

— Ха-ну!

— Хану! — громко повторил Слава.

Он засмеялся, не веря в то, что произошло. Ему удалось узнать имя пришельца! Это было так круто, что Слава не мог остановить смех, всё повторяя и повторяя имя. Наконец, мандраж первооткрывателя прошёл, он сумел успокоиться и перевести дух.

— Хану! — ещё раз повторил он. — Приятно познакомиться!

— Ха-ва! — раздалось в ответ.

— Хава, — с улыбкой подтвердил мальчик. — Расскажу Ваське, ни за что не поверит!

Он отдал остаток продуктов и собирался уже уходить, попрощавшись, как вдруг в свою камеру вернулась гидра с очередным набором каких-то приспособлений. Слава уже как-то побаивался её, вспоминая последний эксперимент, закончившийся… Лучше даже и не думать об этом.

Гидра разложила щупальцами инструменты по полу, а какой-то бесформенный пузырь, будто наполненный водой, пронесла дальше. Податливая форма протиснулась сквозь прутья. Краб клешнями подхватил пузырь, поднял над собой и проткнул. Жидкость устремилась вниз, в рот. Точно. Всем нужно пить. Гидра заботится о своём соседе так же, как Слава о Хану. Остаток воды краб не выпил, а разлил по всему телу. Чешуйки на отростках звезды заблестели. И если это было сделано не просто “по приколу” или освежения ради, выходит, это необходимость. Кажется, Васька был прав, предполагая водную или, по крайней мере, частично водную природу существ правого крыла. Гидра довольно часто поблёскивала влажной кожей. Выходит, в своём мире она либо жила в водоёме, либо имела к нему доступ, если даже большую часть времени находилась на поверхности.

Слава учился наблюдать, ведь ничто другое в тюрьме не работало. Предположение Васьки обретало смысл. Лапы тюленеящера мощные, звериные, но оканчивались тремя выраженными пальцами с длинными когтями. На конце хвоста были ласты. Тоже похожие на тюленьи, с отчётливо различимыми длинными тонкие пальцами. Конечно, это существо не было гуманоидом, но определённые схожести прослеживались. Ни у кого другого здесь Слава не видел ничего похожего на привычные пальцы или когти. Это и вправду закономерность. Какую бы цель ни преследовали загадочные архитекторы, отбирая узников, в их действиях прослеживалась некая логика. Осталось только узнать эту цель. И найти способ освободить всех выживших.

Тем временем гидра подняла один из принесённых инструментов и на коротких ножках-столбиках подошла к обработанному участку клетки. На прутьях висел светло-серый матовый материал. Если бы не однородная структура, Слава бы принял его за дерево. В этой сборной конструкции было окошко на два прута в длину и примерно двадцать-двадцать пять сантиметров в высоту. Там гидра и остановилась, подняла на щупальцах небольшое устройство и поднесла к оголённому плоскому пруту клетки. Тюрьма озарилась яркими голубыми вспышками.

Хану подошёл к клетке и внимательно наблюдал. Слава тоже подумал, что это важно. Через несколько секунд свет исчез, гидра дёрнулась и отбросила инструмент. От него валил дым. Сломался? Издалека никак не разглядеть, удалось ли чего-то добиться. Волк с ворчанием отошёл к середине клетки, взял булочку с изюмом и принялся медленно пережёвывать.

Слава понял, что больше ловить тут нечего. Напоследок помахал Хану и коснулся сферы. Снова холодная улица. Воздух свежий, но и в тюрьме не сказать, чтобы было душно. Мальчик поправил портфель и отправился домой. А дома сейчас работало радио, транслировало какую-то музыкальную станцию. Мама была на кухне, гремела посудой и подпевала. Услышав скрип двери, крикнула: