Станислав Олейник – Тени прошлого (страница 12)

Подождав, пока начальник службы безопасности устроится за столом, Стропилин, улыбнулся своей доброй иезуитской улыбкой.

Сейфуллин настороженно наблюдал, как тот медленно опустил руку на довольно объемистую папку. Он знал, сейчас «кардинал» будет говорить. И точно. Почти сразу донесся его скрипучий голос:

— Ринат Рустамович, — Стропилин убрав улыбку, пристально смотрел на своего подчиненного, — прежде, чем обсуждать с вами возникшую проблему предметно, вам надлежит ознакомиться с этими материалами. — Стропилин легонько хлопнул ладонью по лежащей перед ним папке. — Здесь вы найдете все, что вам необходимо знать о городе, куда вам предстоит убыть, и об объектах нашей заинтересованности…. О людях, с которыми вам придется контактировать…. И не контактировать…. А чтобы вам не мешать, — иезуитская улыбка снова скользнула по тонким губам Стропилина, — я вас оставлю. Когда закончите, нажмите пальчиком на кнопочку…. Нет, нет, — усмехнулся он, с улыбкой наблюдая, как Сейфуллин шарит взглядом по столу, — она прямо перед вами, под выступом столешницы. Да, да, именно тут, подтвердил он, увидев, что Сейфуллин все же обнаружил кнопку. Затем он поднялся из-за стола, подошел к нему, положил перед ним папку и молча, удалился.

Оставшись один, Сейфуллин вздохнул и прошелся ладонью по голому черепу. Хотя он и остался один, его не покидало чувство, что коварный старик где-то здесь рядом, в кабинете…

— Странно, подумал он, — снова заглядывая под столешницу, — сколько раз был в этом кабинете, а «кардинал» про кнопку ни слухом — ни духом…

Прибыв на место происшествия, опергруппа сразу приступила к его осмотру. Эксперты фотографировали, снимали, откуда можно, отпечатки пальцев, что-то замеряли, что-то записывали. Не суетились только двое понятых, — пожилые мужчина и женщина, — соседи потерпевшего по лестничной площадке.

Закончив осмотр, медицинский эксперт дал команду на отправку тела в морг и следом за санитарами в белых халатах вышел на лестничную площадку.

— Похоже на самоубийство, — подошел он к стоявшему рядом с участковым Ершиком, Васькову. — Вена на левой руке перерезана, — вздохнул он, закуривая сигарету. — Лезвием безопасной бритвы…. Обнаружили ее в ванной, в отверстии стока, куда ее снесла вода.

— Может быть, утопили, а потом имитировали? — Васьков посмотрел на доктора, кивком головы отпуская участкового.

— Кто его знает, — неопределенно пожал плечами доктор. — Легкие чистые…. Но все равно подождем, что покажет вскрытие.

Затем, протягивая Васькову руку, добавил: «Ну, будь здоров, сыщик. Дерзай…. а мне пора. Результаты вскрытия получишь завтра».

Васьков кивнул доктору и, выхватив взглядом в открытом проеме двери старшего лейтенанта Климова, крикнул: «Толя, давай сюда!». Но, покосившись на стоявших рядом соседей потерпевшего, которых только что опрашивал, остановил того жестом, и сам шагнул в квартиру.

— Давай, Толя, рассказывай, что получили, — спросил он, покосившись на стоящего у серванта сотрудника прокуратуры. Другие сотрудники Васькова, Томилин и Мосинцев, ходили по этажам и опрашивали соседей.

— Нашли письмо, — коротко сообщил тот, оглядываясь на сотрудника прокуратуры, — посмертное…

— Так чего молчишь? Где оно?! — вскинулся Васьков.

. -А его вон тот, лысый, забрал, — кивнул Климов в сторону сотрудника прокуратуры.

— Все понятно, — глухо кашлянув, кивнул Васьков, — это Мохов…. Ни хрена не поделаешь, «прокуратура»…

Неожиданно в дверях появился Мосинцев.

— Он подошел к Васькову и, покосившись на Мохова, тихо сказал: «Товарищ майор, тут одна соседка говорит, что видела, как ночью из квартиры потерпевшего выходил какой-то мужчина. Она решила, что это потерпевший, и удивилась, куда это он на ночь глядя. Еще обратила внимание, что одет он был, в какой-то темный плащ с капюшоном, который раньше никогда не видела.

— Лицо его видела?

— Нет. На голову был наброшен капюшон. То, что мужчина был в плаще, она не удивилась. На улице шел дождь.

— В какое время он выходил?

— Говорит около двух ночи…

— Да? Интересно…. Давай, Дима, веди меня к ней, я сам с ней переговорю. А ты, Толя, будь здесь, жди нас. И ни слова о том, что слышал мужикам из прокуратуры. Я уже вижу, как Мохов косится в нашу сторону.

Соседка, которую звали Ангелина Васильевна, жила напротив квартиры потерпевшего. Это была, невысокого роста женщина, лет шестидесяти пяти, с пухлым лицом и родинкой на правой щеке. Она недовольно посмотрела на вошедших и, пробормотав, что- то, типа, — вот, попробуй рассказать что-то, так сразу никакого покоя.

Рассказала она то же самое, что сообщила Мосинцеву: Из-за постоянно мучающей ее бессонницы, ночью спит очень плохо. Вышла в туалет. Когда возвращалась, послышалась какая-то возня на лестничной площадке. Посмотрела в глазок, увидела какого-то мужчину, который возился с дверным замком. Мужчина был в плаще, с капюшоном, который был наброшен на голову. Нет, лица она не разглядела. А по времени это было ровно час. Она, когда вставала с постели, посмотрела на свои ходики…

Когда вернулись в квартиру потерпевшего, Васьков обратил внимание на отсутствие сотрудников прокуратуры. На его немой вопрос, Климов виновато пробормотал: «А они ушли. Тот, что лысый, просил передать, что с вами свяжется сам. А когда, не сказал».

Васьков решил еще раз осмотреть квартиру потерпевшего. Квартира была двухкомнатной и роскошью не блистала. Это была обыкновенная «хрущоба» на третьем этаже пятиэтажного дома. И было это простым совпадением, или нет, этот дом находился в одном дворе с девятиэтажной, где совсем недавно проживал покойный Петров. Он и в мыслях не мог допустить, что это дело, войдет в дело этого Петрова. А пока…. Пока он только внимательно осматривал скромное убранство квартиры.

Спальная, как спальная. Кровать, прикроватная тумбочка, шифоньер. Чуть больше мебели в горнице, современной мебелью в которой, пожалуй, был только один журнальный столик, да стоящий в углу на тумбочке, телевизор «Тошиба». Ящики шифоньера были выдвинуты, дверцы раскрыты. Книги из книжного шкафа лежали стопками на столе, — результат работы оперативной группы.

На полу лежал потертый ковер, пожалуй, единственная на полу вещь, до которой не добралась вода из ванной. На выступе серванта стояла небольшая, в рамочке фотография. На ней был изображен хозяин квартиры, а рядом, если внимательно присмотреться, мужчина чем-то похожий на потерпевшего.

— Похоже, брат, — подумал Васьков и, повернувшись к Томилину, коротко бросил:

— приобщи к материалам.

Выдвижной ящик стола был полон каких-то бумаг, книг и журналов.

— И здесь, химия, — машинально подумал Васьков, еще не увязывая обнаруженные книги и журналы, с точно такими же формулами, которые он не так давно видел при осмотре квартиры Петрова.

— Документы обнаружили? — не отрывая взгляда от ящика стола, спросил он у стоящего рядом Климова.

— Да…. И паспорт и другие документы, — подтвердил тот.

— Их что, тоже Мохов забрал?

— Да, — виновато ответил Климов.

— Понятно, — хмуро кивнул Васин. — Надеюсь, данные успели переписать?

— Да! — радостно подтвердил Климов. — Вон товарищ капитан все и переписал, — кивнул он на Томилина, который сидел на корточках перед шифоньером.

Услышав, что речь идет о нем, поднялся и подошел к Васькову.

— Саша, кто потерпевший по бумагам? — спросил его Васьков.

— Сейчас, Михаил Федорович, — Климов раскрыл папку. — Сейчас. Ага…. Вот.

— Мухин Григорий Васильевич, 1953 года рождения, уроженец города Краматорска…

— Ладно, Саня, хватит, — остановил Васьков Томилина, — подробности в отделе.

— Теперь ты, Дима, доложи, как давно потерпевший проживает в этой квартире, что рассказывают о нем соседи? — повернулся он к Мосинцеву.

— В квартире потерпевший проживал два года…. Купил ее у семьи, выехавшей на ПМЖ в Израиль.

— Понятно, — кивнул Васьков, — что еще?

Соседи его знают мало. Говорят, что мужчина был приятный, вежливый, но замкнутый. Трудовая книжка говорит, что до развала СССР работал лаборантом в каком-то закрытом учреждении. Помните, Михаил Федорович, в трудовой книжке покойного Петрова, значится это же учреждение.

— Хорошо, лейтенант, хватит. Разберемся. Остальное, что получил, доложишь в отделе. А сейчас, — Васьков посмотрел на часы, — у меня важная встреча. Продолжайте работать. Участковому передайте, чтобы еще раз опросил соседей и озадачил своих помощников.

Васьков медленно вращал в руках свой пустой бокал и невидяще смотрел мимо Павла на стену. Он только что поведал своему старшему товарищу о событиях, которые произошли за последние два дня, и своих сомнениях, и вопросах, которые у него появились.

Павел жестом руки подозвал официанта и, показав на пустые бокалы, попросил повторить. Подождав, когда напоенные пивом бокалы снова появились на столе, он пригубил свой, и внимательно посмотрел на поскучневшего Васькова.

— Как я понял, Миша, — тихо проговорил он, — в посмертном письме, который у тебя перехватил Мохов, потерпевший говорит, что это он убил старика Петрова…

— Выходит так, — процедил сквозь зубы Васьков.

— А заключение графологической экспертизы, что оно исполнено потерпевшим, есть?

Васьков закурил сигарету, затянулся и, выпуская дым, усмехнулся. 

— Ты думаешь, что Мохов какой-то дилетант? Ни хрена…. У него, Александрыч, в этом плане все четко — и заключение эксперта — графолога, и прочее… все уже есть.