Станислав Минин – Камень (страница 4)

Из-за стоек раздался дружный «Ой!» и головы попрятались.

– У вон той кассы с бронированной дверью поищи, там должна быть… – с улыбкой указал я направление.

Все правильно делал Прохор, видевший на улице, как ломанулись посетители из банка, а если еще и сотрудники побегут…

– Нашел! Сейчас вставлять буду! – также громко поставил он всех в известность.

А я пошел собирать своих «крестников». Первым я притащил Третьего, это который пытался меня прикладом ударить, а вторым – того, что из «стечкина» в меня палил. С ним я провозился дольше всего – пришлось отверстие в гипсокартоновой стене делать больше, неудобно к нему было подобраться… На удивление, бил-то я хоть и далеко не в полную силу, но обычному человеку умереть от внутренних повреждений хватило бы за глаза, оба были живы, только без сознания, оказывается в бронежилетах были, хорошо к налету подготовились.

– Ты их рядом брось, я пригляжу, ежели чего! – плотоядно разглядывая неудачливых налетчиков, бросил мне Прохор. – Вот бы сейчас кол сюда, запели бы у меня голубчики, как на исповеди! Кто такие, кто навел, кто в банке в доле, где оружие взяли…

Он начал задумчиво разглядывать разломанную мной стену из гипсокартона, из которой торчали гнутые металлические профили. Но от «этих» мыслей его отвлек приближающийся вой полицейских сирен, который наконец стих, и я направился на выход.

– Ты это, барин, когда выходить будешь, руки подними, типа сдаешься, а если они шмалять начнут, ты их до смерти не убивай, они это не со зла, а по недоумию… Полиция же… – грустным голосом напутствовал меня Прохор. – Иди, а я тут пока с гранаткой закончу…

Когда я вышел на крыльцо, как и советовал мой наставник, с поднятыми руками, вся узкая улица была перекрыта полицейскими «ладами» с включенными «люстрами».

– Медленно опуститься на колени и завести руки за голову! – заорали в мегафон.

«Еще чего, князья Пожарские на коленях только в храме стоят!» – вскинулся я.

– Я князь Пожарский! Преступники задержаны и находятся внутри! – крикнул я.

Среди полицейских началось движение. Под прикрытием щитов ко мне потянулась, как я понял, группа захвата.

– Барин, дай-ка я тебя ощупаю, – обратился ко мне старший группы, глядя на меня настороженными серыми глазами сквозь стекло тактического шлема.

– Попробуй, – ухмыльнулся я.

Он протянул ко мне руку в перчатке, но его пальцы остановились сантиметрах в десяти от моей груди.

– Барин, не балуй, убери доспех! – напрягся он.

Вслед за ним напряглись и другие члены группы.

– Даже не проси, не приучен! Я сам карманы выверну! – успокоил я его.

Показав, что я «чист» (хотя что там было показывать – рубашка навыпуск и светлые летние брюки, в которых, кроме телефона, удостоверения личности и банковской карты ничего не было), я сказал:

– Нападавших было четверо, двоих взял я, двоих мой воспитатель, входим аккуратно, а то он воевода.

Старшой проникся сказанным и ответил нарочито громко, чтобы слышала вся группа:

– Я понял, ваше сиятельство! – кивнул он и обратился к своим подчиненным: – Орлы, злодеи повязаны, их в помещении охраняет воевода, соблюдаем максимальную вежливость. И давайте на этот раз без всякой хрени! Тебя, Распопов, это особенно касается! – После этих слов командира один из группы попытался спрятаться за спины товарищей.

– Следуйте за мной, – сказал я и, не делая резких движений, открыл дверь в банк.

Внутри ничего не изменилось, за исключением того, что Прохор, сидя на одном из налетчиков, развлекался тем, что водил непонятно откуда взявшимся десантным ножом возле глаз другого очнувшегося налетчика:

– А давай мы тебе один глазик выколем, зачем тебе два? Я ж не зверь какой, ты сам выбирай, какой у тебя лишний, правый или левый?

У меня сложилось впечатление, что просочившиеся за мной члены группы захвата с умилением смотрели на открывшиеся действо и не спешили его прерывать.

– Правый ему, дядька, выкалывай, суке, они правым целятся! – крикнул один из бойцов группы захвата.

– Распопов, тварь такая, на реабилитацию у меня пойдешь! – среагировал старшой, после чего обратился к Прохору: – Китай?

Прохор только кивнул.

– Правильного ты князя воспитал! – уважительно сказал старшой. – Так, с лирикой и пытками заканчиваем, вступает в силу уголовно-процессуальный кодекс. Этих, – он указал своим бойцам на налетчиков, – в делориевые наручники, показать медикам и охранять. Сейчас начальство пожалует. Распопов, за тобой очередной косяк, так что беги докладывай об успешно проведенной операции по обезвреживанию бандитов!

– Есть, господин прапорщик! – Распопов ломанулся на улицу.

– Послушай, ты не против, если мы тебя сейчас на допросах этих злодеев используем? – обратился прапорщик к Прохору.

– Ножиком ногти почистить я всегда готов, – ухмыльнулся Прохор, – Если его сиятельство против не будет! – посмотрел он на меня.

– Его сиятельство не против. Но сдается мне, что я пострашнее твоего ножика буду, – заявил я присутствующим.

– Это как? – спросил ротмистр.

– Покушение на основы… – ответил я, вспомнив уроки обществознания в лицее, на которых нам буквально вдалбливали права и обязанности дворянства.

При этих словах все разом замолкли, даже сотрудники банка, повысовывавшиеся из-за стоек.

– Да уж… – только крякнул прапорщик, осознав невеселые перспективы для налетчиков. Имперский банк хоть и акционерное общество, но пятьдесят один процент принадлежит императорской семье, плюс покушение на члена верховной аристократии, князя, автоматически подразумевало рассмотрение дела сразу в Верховном суде, без права апелляции…

Наши размышления о судьбах налетчиков прервало появление полицейского руководства и полицейских следователей, которые быстро распределив нас между собой, приступили к допросу. В какой-то момент мне даже показалось, что налетчики были невинными агнцами на заклание, а я – злобный монстр, покалечивший и очернивший их в глазах общественности. Конец этим инсинуациям положило появление «лазоревых мундиров» – сотрудников Отдельного корпуса жандармов, которые потребовали дело себе по подведомственности. Полиция с делом расставалась неохотно – факт преступления налицо, потерпевшие присутствуют, преступники задержаны, оформляй все правильно и передавай дело в суд, «палка» срублена, есть о чем доложить вышестоящему руководству! Все межведомственные трения закончились, когда появился высокий здоровенный мужик под пятьдесят, одетый в гражданский деловой костюм.

– Я полковник, граф Орлов, Отдельный корпус жандармов, освободите помещение! – начал он рычать на полицейских. – Все материалы по делу передадите моим сотрудникам.

– Иван Васильевич! – возопил Прохор.

– Прохор! – не остался в долгу граф Орлов.

– Отец родной, не погуби, не оставь чад своих в беде! – начал причитать Прохор, кланяясь графу, как китайский болванчик. – Ибо на тебя уповаем, надеемся и радуемся появлению твоему, о справедливости твоей внемлем!

Мы со свитой графа опешили…

– Прошка, сукин ты сын, как всегда в своем репертуаре, дай-ка я тебя обниму! – протянул полковник руки к моему наставнику.

Они обнялись.

– Прохор, рассказывай! – вновь посуровел полковник.

Краткий рассказ моего воспитателя поведал о злоключениях младшей ветви князей Пожарских и их воспитателей.

– Узнаю тебя, Прохор! – Граф Орлов приобнял моего воспитателя. – Конечностей не так много сломал, а какую достойную смену воспитал! – заявил он, глядя на меня.

Повторный допрос сотрудниками Корпуса продлился недолго: они просто уточнили некоторые детали, после чего нас с Прохором отпустили, предупредив, что в ближайшее время могут с нами связаться, если возникнут какие-либо вопросы.

Глава 2

С этими грабителями и дальнейшими допросами, которые проводили полицейские и жандармы, я пропустил просмотр апартаментов. От риелтора на телефоне значилось шесть пропущенных звонков. Перезвонил.

– Ваше сиятельство, у меня нет возможности ждать, может, завтра утром посмотрите апартаменты? – услышал я в трубке голос риелтора.

– Вы извините меня, обстоятельства так сложились, я даже позвонить вам не мог! – ответил я, вспоминая наставление Прохора: «Спесь свою аристократическую на приемах великосветских показывать будешь, а с простыми смертными веди себя уважительно!» – Во сколько мне завтра приехать?

– Если вам так будет угодно, ваше сиятельство, то к десяти.

– Договорились.

Поздно вечером пришел дед, которому мы с Прохором, вернувшись из банка, рассказали о произошедшем.

– Да, Лешка, не посрамил честь Пожарских, не посрамил… – Он положил на стол бумаги и указал на них пальцем. – Это копии протоколов допроса, мне недавно принесли. А теперь расскажи мне, как все было на самом деле. – Дед поудобнее устроился в соседнем кресле и всем своим видом показал, что пока не получит ответы на все свои вопросы, гостевой флигель не покинет.

Мне скрывать было нечего, и я начал рассказывать во всех подробностях. Минут через пять неслышно появился Прохор, замер на пороге и изобразил немой вопрос. После разрешающего жеста деда он тихонько устроился в углу на стуле.

Когда я закончил, дед прокомментировал:

– Сходится с отчетом. Теперь твоя очередь, – обратился он к Прохору.

Единственное новое, что я узнал из рассказа Прохора, было то, что, когда из банка донеслись звуки выстрелов, он заметил, что из машины, припаркованной около входа, выскочил мужик во всем темном и в маске и заметался около дверей.