Станислав Минин – Камень. Книга вторая (страница 9)

– Да, государь!

Чем вызвали улыбки и добрый смех родственников.

– Совет рода закончен, – подвёл итог император. – Всех прошу пройти в столовую на торжественный обед.

Уходить из этого зала, однако, никто не спешил – меня начали поздравлять. Первыми были отец и дядька Николай. Их оттеснила бабушка, которая опять начала меня тискать в объятиях, следующими стал брат деда, Владимир, с сыновьями. Потом очередь дошла и до остальных родичей. Последними, в сопровождении бабушки, поздравили сёстры. Свою мачеху в зале я с определённого момента перестал наблюдать.

– Алексей, нам надо будет потом поговорить, – сказала мне Маша. – Ты же сейчас в имении Пожарских живёшь? Мне Андрей сказал…

– Да, – кивнул я.

– Можно, я завтра к тебе приеду?

– Конечно приезжай, Маша. Буду очень рад видеть.

Из зала я выходил вместе с князем Пожарским и своим воспитателем.

– Ну что, Лёшка, поздравляю! – дед выглядел очень довольным. – Есть справедливость на земле! И тебя, Прохор, поздравляю! Ты потомственное дворянство давно заслужил!

Я тоже поздравил Прохора, взяв с него обещание всё сегодня вечером и отметить. Но выполнить его мой воспитатель так и не смог по объективным причинам – в поместье Романовых мы пробыли до глубокой ночи, потому что торжественный обед продлился больше четырёх часов, потом мужчины захотели прогуляться, наслаждаясь более или менее тёплой солнечной погодой, затем меня к себе в покои позвала бабушка, императрица Мария Фёдоровна, начавшая выяснять подробности моей смоленской и московской жизни, а там и время ужина подошло. Всё это время родичи изучали меня, задавая разные вопросы и интересуясь моим мнением, но делали всё достаточно корректно, так что в глупую ситуацию я не попал ни разу.

Уже когда мы возвращались в поместье Пожарских, попытался немного прийти в себя и понять, что же я чувствую теперь, получив новый статус и семью? Так и не сделав для себя однозначного вывода, за исключением того, что жизнь вскоре станет намного сложнее, я решил пока об этом обо всём не думать. Дальше будет видно…

– Докладывай, Виталий Борисович, – сказал император Пафнутьеву, устраиваясь поудобнее за столом в своём рабочем кабинете.

– Работа ведётся, государь, – поклонился сотрудник Тайной канцелярии императору, цесаревичу и великому князю Владимиру. – Князь Гагарин с сыном много чего интересного о своих делах уже рассказали и расскажут ещё, я уверен, – криво улыбнулся Пафнутьев. – Такая же работа ведётся и всеми региональными подразделениями по всей империи. Корпус активно помогает.

– Сколько ещё вам надо времени? – поинтересовался император.

– Три-четыре дня минимум, государь. Очень много информации приходится проверять и перепроверять.

– Что с родичами Гагарина?

– Пока у нас. Во избежание, так сказать…

– Хорошо, Виталий, – кивнул император. – Если что-то срочное, связывайся с Александром Николаевичем. Доклад каждый день.

– Понял, государь, – Пафнутьев кивнул и покинул кабинет.

Глава 3

Проснулись мы опять втроём. Вчера, когда вернулись с дедом и Прохором из соседнего поместья, девушки уже легли спать и, что характерно, свои комнаты опять проигнорировали.

Вставать совсем не хотелось, и я просто лежал с закрытыми глазами, слушая, как красавицы перебрасываются фразами:

– Леся, тебе не кажется, что Пожарский ведёт себя совершенно возмутительным образом? Сам пригласил, а видим мы его фактически только вечером и утром? Может, он себе кого на стороне завёл? Тебе так не кажется?

– Да нет, Вика. Он же всё время с Михаилом Николаевичем и Прохором уезжает. Надеюсь, они там за ним присматривают.

– И то верно, – протянула Вяземская. – Да и вчера они на этом драндулете в сторону поместья Романовых покатили, там одна дорога, служила – знаю. Да и Михаил Николаевич любитель к императору с великим князем Владимиром именно так на рюмку-другую заглянуть. Не раз наблюдала.

– Тогда мы можем быть спокойны, Вика. По крайней мере, Лёшка не по бабам пошёл.

– Но всё равно интересно, Леся, что у него за дела такие с Романовыми. – Вика внезапно схватила меня за шею. – Говори, Пожарский! Я вижу, что ты не спишь, ресницы дрожат!

Свой смех я попытался замаскировать под кашель, но вышло это плохо, и, в конце концов, я просто расхохотался. Вика была просто неподражаема в своей нелепой, но действенной попытке удовлетворить женское любопытство!

– Быстро говори! – ударила она меня маленьким кулачком в грудь, дождавшись, когда я чуть успокоюсь.

– Вообще не понимаю, о чём ты, Вика! – пришлось себя сдерживать от очередного приступа смеха, глядя, как выражение лица девушки меняется на обиженное.

– Леся, держи его! Сейчас он нам всё сам расскажет! – Рыжая копна волос опустилась мне на грудь и неторопливо стала спускаться вниз. – Что это тут у нас такое?

Пытали меня долго, вдумчиво, никуда не торопясь, постоянно меняясь и придумывая всё более и более изысканные методы извлечения информации. Но я не сказал ни словечка! Ни единого!

– Камень и есть камень! – устроившись у меня на плече, заявила Вика.

– Почему Камень? – спросила Леся, закинувшая по привычке на меня ногу.

– А что, Пожарский тебе даже своё школьное прозвище не сказал? – хмыкнула Вяземская.

– Нет. Лёша, за что тебя так называли?

– За толстокожесть, Леся, – улыбнулся я. – Так что ваши с Викой запрещённые приёмчики не пройдут! Хотя… Может, если б вы лучше старались…

– Что?.. – одновременно воскликнули девушки.

Теперь меня колотили уже вдвоём. И куда у них пропала вся нежность и ласковость?

В столовую мы спустились к десяти утра. Только успели приступить к завтраку, как к нам присоединился Сашка Петров.

– Приятного аппетита! Вы что так долго спите? Мне же скучно! – заявил он. – Даже погулять успел!

– Кто тебе сказал, что мы спали? – хмыкнула Вика, чем заставила молодого художника чуть покраснеть. – Леся, тебе не кажется, что надо пристроить Александра в опытные руки?

– А вдруг он картины свои забросит и пустится во все тяжкие? – она скептически разглядывала Петрова.

– Тоже верно… – кивнула Вяземская. – Но и оставлять этот вопрос на самотёк будет безответственным проступком с нашей стороны. Не по-дружески. Что будем делать?

– А вас моё присутствие совсем не смущает? – спросил весь красный как рак Сашка.

А я наслаждался тем, как мои подружки успели спеться за эти три дня.

– Нисколько, – опять хмыкнула Вика. – Надо ему просто правильную девушку подсунуть, чтоб с понятием была. Леся, есть кто на примете?

– Есть одна. Из подтанцовки моей. Хореографическое училище закончила. Хорошая девочка! Со мной на гастроли не едет, после растяжения восстанавливается. До отъезда познакомлю.

– Не надо меня ни с кем знакомить! – попытался отказаться художник.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым.

– Слушаю.

– Алексей, привет! Это Маша, твоя сестра.

– Привет, Маша! Рад слышать! – я заметил, как Вика навострила ушки.

– Помнишь, я хотела в гости приехать?

– Да, помню. Приезжай, конечно!

– Я с сёстрами буду. И с отцом. Ты не против?

– Через сколько будете? – спросил я.

– Мы уже практически готовы.

– Ждём, – сказал я и положил трубку.

Три пары глаз смотрели на меня вопросительно.

– Минут через пятнадцать-двадцать в гости приедут Романовы.

Леся с Викой переглянулись и молча выскочили из столовой. Видимо, побежали переодеваться. Петров же сидел и таращился на меня с открытым ртом.

– Сашка, соберись! – усмехнулся я. – Тебе переодеваться не надо. Всё будет нормально. Ты деда с Прохором не видел?

– Они… – Петров сглотнул. – Они в гостиной сидели.