Станислав Минин – Камень. Книга вторая (страница 5)

– И что мы тогда здесь сидим? Надо наконец подать к крыльцу особняка Гагариных чёрную решётчатую карету! Как в старые добрые времена! Сашка, – дед наклонился к наследнику престола, – а давай он сопротивление при задержании окажет или там при попытке к бегству…

– Экий вы, Михаил Николаевич, милосердный! – оскалился великий князь. – Этой мрази так быстро соскочить не получится! Уж я-то об этом позабочусь! – он глянул на меня. – Сдохнет как собака! Особенно после тех картинок из Мытищ, – он указал на плазменную панель, а меня снова замутило. – По коням!

Когда все вышли во двор, мой отец просто махнул рукой. Этого оказалось достаточно, чтобы «чёрные» загрузились в «Газели» и выехали из двора.

– Каждый знает свой манёвр… – прокомментировал он происходящее деду.

– Кто бы сомневался… – не остался в долгу князь Пожарский. – Я тебя, Александр, на совесть учил. А мы пешком пройдёмся. Вперёд! – он показал пример и вышел в переулок, повернув налево, в сторону Остоженки.

И действительно, шли мы не больше пяти минут, в конце концов оказавшись перед литыми воротами с гербами Гагариных. Ещё на подходе я настроил себя на некое подобие темпа и был готов к любым неожиданностям. Сам особняк Гагариных мной ощущался как некое единое целое, окружённое вкраплением каверн чужого внимания, но я это списал на рассредоточившихся по всему периметру сотрудников Тайной канцелярии. Однако с северной стороны, с Волхонки, приближался источник серьёзного беспокойства.

– Стоим! – глухо сказал я и указал на безлюдную улицу. – Мы не одни!

Краем глаза я заметил, как переглянулись дед с отцом и Прохор с Виталием, но все замерли. Секунд через тридцать показалась обычная «Газель», которая встала посреди улицы, перегородив проезд, и из неё начали выходить мужчины в строгих деловых костюмах и при галстуках. Первыми появились великие князья Николай Владимирович, Александр Владимирович и Константин Владимирович. За ними – их отец, великий князь Владимир Николаевич, брат императора. Следующим покинул машину великий князь Николай Николаевич, младший брат отца. Последним на брусчатку вступил сам император, Николай Третий.

– Доклад! Быстро! – рявкнул он отцу.

Надо отдать должное Александру Николаевичу, к императору он подошёл, блюдя чувство собственного достоинства.

– Лица, покушавшиеся на Романова, государь, установлены. Проводится операция по их задержанию. Разрешите продолжить? – картинно вытянулся он.

– Не имею ничего против, Александр Николаевич! – усмехнулся император. – Продолжайте!

– К нам кто-то идёт! К воротам, – сообщил я, оставаясь в этом своём состоянии.

Великие князья переглянулись между собой и на темпе разбежались по всему периметру внешней стороны особняка Гагариных, выходящей на Остоженку. Но беспокоились они напрасно – открылась калитка, и вышли трое, сразу упавшие на колени.

– Государь! – завопил один из них, с седой головой и бородкой. – Бес попутал! Родичей пощади!

– А ты, Витька, родичей пощадил этих двух воевод? – вылез вперёд мой дед, вокруг которого опять начал формироваться огненный столб.

Да и у меня перед глазами встали эти фотографии из Мытищ. В голове что-то щёлкнуло…

– Лёшка! Лёшка! – кто-то орал мне в ухо. – Очнись! Лёшка! Лёшка!

Придя в себя, первым, кого я заметил, был Прохор. Маячили лица отца, деда, императора, великих князей…

– Посмотри на меня! – орал в лицо Прохор.

– Смотрю, – попытался кивнуть я.

– Как меня зовут?

– П-прохор…

– А ты кто?

– Князь Пожарский.

– Ну, слава богу, в себя пришёл… – Прохор уступил место другим.

– Лёшка, ты как? – дед смотрел на меня с тревогой.

– Уже нормально, – я попытался встать. – Что случилось?

– Это был «Царский гнев», внучок! – на меня с улыбкой смотрел император. – О котором многие, к сожалению, стали забывать. Можешь удостовериться, – он указал в направлении ворот особняка Гагариных.

Там валялись три тела.

– Я их убил?

– Нет, Алексей, – хмыкнул Николай Третий. – Только младшего, который бунт в Измайловском полку хотел устроить. Князь Гагарин и наследник просто сильно контужены. С ними мы разберёмся. Не переживай.

– И что теперь? – я тупо уставился на него.

– А теперь Михаил Николаевич нас в своём доме угостит чаем. Да, Михаил Николаевич?

– Да, государь, – кивнул дед.

– Тогда идите потихоньку в особняк Пожарских, мы вас догоним. И, кстати, Алексей, всё имущество Гагариных теперь твоё. Мы проследим.

Когда мы уже подходили к воротам особняка, дед решил нарушить молчание:

– Да, Лёшка, теперь имущество Гагариных твоё… – хмыкнул он, повторяя слова другого моего деда. – Богат, как Крёз!

– И что изменилось? – поинтересовался Прохор. – Он и до этого был не беден…

– Это да… – князь Пожарский и не подумал убрать с лица ухмылку. – А сейчас так вообще!..

– И как вам? – поинтересовался в «Газели» император у своих родичей, фактически являвшихся на сегодняшний день советом рода.

– Так нас всех зацепило! – высказался великий князь Владимир с плохо скрываемым восторгом, а все остальные закивали. – Самый настоящий «Царский гнев»! У кого-то будут вопросы, сомнения? – брат императора посмотрел на своих сыновей и обоих племянников. – Вопросов нет. Когда будем решать вопрос официально, государь?

– Завтра, утром, – ответил Николай Третий. – А сейчас к Пожарским в особняк едем, уважение надо проявить за воспитание достойного Романова! Сын, – обратился император к наследнику престола, – серьёзный разговор у нас тобой впереди. Будем обсуждать подготовку и итоги сегодняшних мероприятий. А сейчас будь аккуратнее! Алексей парень непростой! Это и вас касается, племяши!

Глава 2

Когда мы зашли во двор, дед развил бурную деятельность:

– Быстро всё проверь! – приказал он Владимиру, начальнику охраны особняка. – Здесь император, и остальная семья через пять минут будет. Передай в дом, пусть большую гостиную готовят! И чтоб ни пылинки и соринки!

Потом дед приказал поставить все машины в гараж, даже свою «Чайку». После чего очередь дошла до домика охраны на воротах и внешнего вида самих охранников:

– Так. Заново заправились и застегнули все пуговицы! – Команда была незамедлительно выполнена под суровым взглядом главы рода. – Нормально. Теперь ворота открывайте, – он вышел и дождался, пока распахнут ворота. – Один внутри, – он указал на домик, – трое к воротам, греческие статуи изображать будете.

– Деда, а что за «Царский гнев»? – спросил я, когда он немного расслабился.

– А это тебе, Лёшка, пусть Романовы сами рассказывают, – усмехнулся дед. – Это способности вашего Рода. И тебе, Прохор, на эту тему с его императорским высочеством разговаривать запрещаю! – он посмотрел на моего воспитателя. – Пусть сам у отца и царственного деда спрашивает. – Прохор кивнул. – А ты, Алексей Александрович Романов, не вздумай меня и Прохора позорить недостойным поведением перед остальными Романовыми. Скажут ещё, что зря тебя на воспитание в род Пожарских отдали. Ты меня услышал, Алексей? – дед был очень серьёзен.

– Услышал, – кивнул я.

А про себя подумал: «Видимо, придётся свои обиды засунуть куда подальше… О какой благодарности деду и Прохору вообще может идти речь, если я элементарно не смогу выполнить их просьбу и подведу этим самым недостойным поведением».

В это время во двор как раз заехала знакомая «Газель», которую в том же порядке, как и у особняка Гагариных, покинули мои новые родичи.

– Государь! Ваши императорские высочества! Прошу в дом! – князь Пожарский сделал приглашающий жест и зашагал к особняку.

Романовы пошли за ним, мы с Прохором пристроились в конце.

Большая гостиная представляла собой помещение, заставленное по периметру диванами и креслами, с журнальными столиками между ними. Именно здесь собирались члены Рода Пожарских по торжественным поводам. Вдоль стены выстроились три поварёнка со стеклянными глазами, вырядившиеся в красные косоворотки, чёрные штаны и короткие сапоги, ребята, видимо, должны были играть роль официантов. За старшего у них был дед Семён, старый денщик главы рода, последнее время негласно исполняющий обязанности управляющего особняком.

– Семён! Давно тебя не видел! – воскликнул император.

– Лет пятнадцать, ваше императорское величество! – низко поклонился тот, а поварята опустили макушки ещё ниже.

– Время летит, не остановишь… – протянул Николай Третий. – Рад видеть тебя в добром здравии!

– И я вас, ваше императорское величество! И всех ваших родичей! – выпрямившись, кивнул Семён.

– Государь! Ваши императорские высочества! Располагайтесь! – сказал князь Пожарский. – Что будете?

– Водку. – Император оглядел родичей, те, соглашаясь с выбором, кивнули.

– Семён, проследи, – кинул дед, тот поклонился и вышел вместе с поварятами.

Так получилось, что князь Пожарский сел в кресло по центру гостиной, Романовы расположились от него по левую руку, я занял место рядом с дедом справа, а Прохор направился на выход.

– Прохор, вернись, – остановил моего воспитателя император и указал ему на место рядом со мной.