Станислав Минин – Камень. Книга восьмая (страница 16)
– Спасибо, деда, – поблагодарил я.
– Инструктаж пройдете перед вылетом. Уважаемые родичи, еще раз всех с Наступившим! Всем спасибо!
На выходе из зала меня придержала императрица:
– Алексей, будь так добр, передай своей подружке Алексии, что я вечером жду ее звонка по поводу бала.
– Обязательно передам, бабушка.
Из Кремля мы выехали только в седьмом часу вечера – пока я
– Леха, это будет эпичное путешествие! Зажжём не по-детски вдали от любимой родины! Монако вздрогнет! А Джузи нам в этом поможет, он обещал показать все злачные места княжества и французских окрестностей!
– Зажгут они! – хмыкнул я. – Как бы вас после этой поездки вообще не перестали выпускать за пределы любимой родины.
– Брось, Леха! Посмотри на Джузи, этого кипишного макаронника вся Европа знает, и ничего! Даже вон к нам в Россию прилетел. Леха, а ты не знаешь, из Монако до испанской Ибицы долго лететь?
– Вы это чего удумали? – опешил я. – Какая Ибица? Мы еще до Монако-то не добрались, а вы уже собрались исследовать злачные места Испании?
– Леха, ты не возмущайся, привыкни сначала к названию «Ибица» и обещай нам хорошенько подумать…
– Обещаю, но если вы поклянетесь все свободное время до поездки посвятить подготовке к экзаменам.
– Идет, – тяжело вздохнули они, а Александр через некоторое время добавил: – Если ты нам покажешь пример…
– Показать вам пример? – теперь тяжело вздыхал уже я. – Давайте лучше я вам свой график озвучу. Сейчас мы приезжаем, ужинаем, а после мне надо будет уделить время гостям, особенно Петровым, которые в детстве фактически были моей второй семьей. Чуть ближе к ночи нам с Пафнутьевым придется смотаться уже по другому семейному делу, и во сколько вернусь, я совершенно не представляю. Завтра, как вы понимаете, мне надо будет поехать в имение Гагариных, осмотреть его и слегка напрячь церковных колдунов, которые временно там квартируются. Ну и плюс разные бытовые дела и разговоры. А третьего числа, если вы не забыли, у нас бал. И последнее, братики, дед Коля запретил мне в Монако появляться с учебниками, мол, это некомильфо.
– А ты сам когда готовиться к сессии собираешься?
– Бабушка грозилась по приезде отдать меня в лапы какого-то Пал Палыча, главного следака Тайной канцелярии, вот под его руководством и буду готовиться.
Я не стал говорить, что сессию мне перенесут – пусть братьям будет не так обидно. Николай с Александром, последний из которых повернулся к нам с переднего сиденья «Волги», переглянулись и засмеялись:
– Леха, тебе крупно повезло! Пал Палыч Бородин – классный старикан! Знаешь, на кого он больше похож по общей манере поведения? На Кузьмина. Тоже любитель пошутить.
– Мне этих шутников солить, что ли? – заулыбался я. – Ну, хоть весело будет, и то в гору…
– И как тебе супруга нашего Колдуна? – ровным тоном поинтересовался у меня Пафнутьев.
Мы с ним ехали на Прохоровской «Ниве», на которой дворцовые в очередной раз поменяли номера.
– Нормальная женщина, только… пугливая, – пожал я плечами. – Но ее тоже можно понять, нежданно-негаданно оказаться в особняке великого князя Алексея Александровича, будущего императора. Согласен, – не удержался от ухмылки я, – общество хоть и не элитарное, но все же… Тут бы и не такая оробела.
– Ничего за ней странного не заметил?
К этому вопросу не склонного к пустому сотрясанию воздуха Пафнутьева я отнесся серьезно и попытался вспомнить свои ощущения.
– Абсолютно ничего, Виталий Борисович. Что я упустил?
– Странно, – он отвлекся от дороги и глянул на меня, – я-то подумал, что ты просто решил нам с Прохором в очередной раз ничего не говорить.
– Да что с ней не так?
– Вспомнил я ее, Алексей, еще вчера вспомнил, а сегодня мне в Кремль ее довольно-таки пухлое дело привезли. Если кратко, эта Наталья Вячеславовна совсем не так проста, как кажется на первый взгляд. Помнишь, мы с Прохором тебе рассказывали, что одна из задач Тайной канцелярии заключается не только в установлении всех необычных людей на территории Империи и… за ее пределами, но и контроль за ними.
– Что-то такое помню.
– Так вот, эта Наталья Вячеславовна у нас на контроле с самого детства, когда у нее стали проявляться способности… не колдуньи, нет, а скорее знахарки или ведуньи. А попала она в поле нашего зрения, если так можно выразиться, по наследству – ее бабка тоже была знахаркой, но слабенькой, и мы тоже за ней присматривали. Приведу тебе такую информацию, Алексей, чтобы ты осознал и проникся – наша Наталья Вячеславовна с свои неполные восемнадцать годочков была известна на всю Москву и окрестности как матушка Наталья, а попасть на лечение к ней не считали для себя зазорным и представители высшей аристократии Империи.
– Все чудесатей и чудесатей! – не удержался от возгласа я.
– Вот и именно. А теперь представь, Алексей, как Тайная канцелярия должна была поступить с подобным ценным ресурсом?
– Сделать предложение, от которого матушка Наталья не смогла бы отказаться?
– Ей предложили войти в род Романовых и поступить на обучение в то богоугодное заведение, которое закончили мы с Прохором и Ваней, а также Алексия. Но матушка Наталья отказалась и решила поступать в Первый Мед и, естественно, провалила экзамены.
– Злые вы, канцелярские…
– Ничего личного, просто служба. Набранных баллов девушке хватило поступить только в медицинское училище. Тут уж мы решили подождать, дали ей доучиться и после получения диплома сделали повторное предложение, поставив перед выбором: или она с нами, или обвинение в особо крупном мошенничестве и тюрьма.
– А мошенничество-то тут при чем?
– Оказание медицинских услуг без лицензии натянуть было проблематично, даже нам – она же никого не резала, таблетки не продавала, кроме самых безобидных травок, и уколы не ставила, а просто лечила наложением рук.
– Понял. А почему особо крупное мошенничество? Много зарабатывала?
– Что самое характерное, совсем нет – расценки у матушки Натальи были божеские, нуждающихся она вообще лечила бесплатно или по принципу «кто сколько даст», да еще и благотворительностью занималась.
– И тут вы в своих грязных сапожищах…
– И не говори. Короче, дали мы девушке на раздумья ровно месяц, слежку плотную установили, чтоб не сбежала, а она в какой-то момент просто исчезла, передав нам через своих родичей записку, в которой обещала наложить на себя руки, если мы от нее не отстанем или причиним какой бы то ни было вред ее близким. Теперь-то понятно, с чьей именно помощью скрылась матушка Наталья, и почему она вообще на такое решилась.
– Да уж… И какие у вас на нее планы сейчас, Виталий Борисович? Теперь-то она фактически член рода Романовых.
– Алексей, вот ответь мне честно, ты мне дашь построить хоть какие-то планы на Наталью Витальевну Кузьмину? – фамилию он выделил интонацией.
– И это у меня спрашивает человек, который похерил не только все должностные инструкции, но и наплевал на долг перед родом, скрывая от «Тайги» способности своей приемной дочери?
Пафнутьев фыркнул:
– Уел. Но ты же понимаешь, что я тебе эту информацию не просто так озвучил. Кстати, твой отец пока ничего не знает.
– Похвально, Виталий Борисович, что вы через меня близких своих друзей защищаете, очень похвально! Тогда и я вас
– Твою налево! – дернулся он. – Кто еще знает?
– Насчет Прохора не уверен, а вот мой отец, скорее всего, в курсе.
– «Тайга»?
– Ну не слепые же они, и Лебедев наверняка доложился родителю.
– Прям кунсткамера у тебя в особняке собирается, – хмыкнул Пафнутьев. – Каждой твари по паре.
– Ага, я царственным деду с бабкой сегодня уже по этому поводу жаловался.
– Ты им уже рассказал?
– Ничего я им не рассказывал, мы моих… друзей лучших обсуждали. А до государя и государыни информацию положено доводить через цесаревича – и меня подобная ситуация полностью устраивает.
– Мудро… – покивал Пафнутьев и после небольшой паузы добавил: – Вот, значит, в чем основная причина выхода клятого Ванюши из подполья… Детишек талантливых, гад, решил легализовать, понимая, что мы их все равно найдем и начнем охоту… Да и матушка Наталья ему, поди, весь мозг съела… – И без перехода: – Алексей, включи верхний свет и займись уже изучением плана здания и физиономий целей, ехать осталось совсем немного…
– План простой, – родитель натягивал балаклаву, – проникаем внутрь через центральный вход на среднем