Станислав Минин – Камень Книга тринадцатая (страница 3)

Снова возвращение в себя, вновь привязка к действительности, головная боль и тихая ярость от осознания своей полной беспомощности перед лицом столь могущественного злодея.

Чуть успокоившись, на всякий случай проверил окружающее пространство на предмет потенциальной угрозы и, не обнаружив таковой, растянул сухие губы в грустной усмешке — посрамления великого и ужасного Алексея Романова никто из несших ночную вахту морячков не заметил, потому что этот самый Алексей как сидел до этого в кресле, так и продолжал сидеть.

Телефона в руках и на столе не обнаружил, а нашел его валявшимся на тиковых досках палубы. Подняв трубку, обнаружил сообщение с неизвестного номера: «Ваше высочество, так делать не стоит. Хороших снов». Сравнив номера звонка и сообщения, удостоверился, что они принадлежат одному и тому же абоненту. Теперь я с полной уверенностью мог констатировать, что разговаривал действительно с великим магистром Мальтийского ордена, господином Жаком де Вилье. И то в гору…

Кое-как отделавшись от огромного желания ответить великому магистру, что при таком его поведении грохну его при любых раскладах, я попытался успокоиться и, несмотря на головную боль, прикинул, что помимо инфы, которую мне дадут родитель и генерал Нарышкин, требуются еще и специфические сведенья колдунской направленности. Где я мог достать подобные сведенья? Естественно, в среде нашего небольшого колдунского комьюнити, собравшегося сейчас в Монако. Японец с индийцами, если они что-то знают про Мальтийский орден, добровольно делиться инфой не станут, а значит, придется их допрашивать. А как это сделать так, чтобы не вызвать лишних вопросов и подозрений? Правильно, под видом давно обещанных учений. Значит, учениям быть, и пройдут они сегодня в первой половине дня. А чего тянуть? Время сейчас работает не на меня.

Приняв решение о проведении учений, я с трудом поднялся с кресла и побрел в сторону каюты, одновременно ставя на телефоне будильник на десять утра — необходимо было хоть немного поспать и восстановиться после столь бурной ночи. Очередная идея пришла мне в голову практически у дверей нашей с братьями каюты, я заставил себя вернуться на камбуз и попросил дежуривших там офицеров передать утром адмиралу Варушкину мою просьбу: приготовить обед из максимально возможного количества русских блюд, на которые у экипажа хватило бы времени и нужных продуктов. Господа офицеры, уточнив у меня количество предполагаемых гостей, клятвенно заверили, что готовить начнут прямо сейчас, да и с соответствующими продуктовыми запасами у них все в порядке. Добравшись в конце концов до каюты, я отписался Ване Кузьмину, что проснусь в десять утра и после одиннадцати готов провести вместе с ним колдунские учения.

В сон провалился тут же, как продолжавшая болеть голова коснулась подушки…

Князь Михаил Николаевич Пожарский, великий князь Александр Николаевич Романов и Иван Олегович Кузьмин для своей полуконспиративной встречи выбрали лобби отеля и сейчас распивали кофе, расположившись за столиком в углу бара.

— Ну что, господа офицеры, — начал наконец Пожарский, — чего-нибудь за ночь придумали? — Он тяжелым взглядом окинул своих собеседников. — Есть что предложить? Ваня, начнем с тебя.

Всегда веселый и неунывающий Кузьмин сегодня был хмур. Он вздохнул и произнес:

— Михаил Николаевич, по всем раскладам выходит, что надо бы государю сдаваться… А уж там… — Он опять вздохнул. — На все воля божья.

Князь криво улыбнулся:

— На бога надейся, а сам не плошай. — Он повернулся к цесаревичу. — Саша, а ты чем старика порадуешь?

— Нечем мне тебя порадовать, дядька Миша, — поморщился великий князь. — Всю ночь голову ломал, разные варианты прикидывал, но, похоже, Ваня прав: придется сдаваться отцу. Но предупреждаю сразу: при прочих равных лично я за то, чтобы у меня родился внук… или внучка. Дядька Миша, — цесаревич пристально посмотрел на князя, — ты ведь тоже, я уверен, хочешь повозиться с правнуком? Или с правнучкой?..

Пожарский нахмурился:

— Ты мне эту агитацию тут брось, Саша! Не дави на больную мозоль! У нас на кону, можно сказать, стоит будущее Российской империи. И мы не имеем права мыслить обычными человеческими категориями.

Романов хмыкнул:

— Дядька Миша, только не начинай! Ты сейчас тем и занимаешься, что нас с Ваней агитируешь! Сам-то что-нибудь придумал?

— Ничего я не придумал, — буркнул князь. — В любом случае придется идти к Коле и сдаваться, а уж там… Тем более с тобой и Лизонькой у нас уже прецедент существует, может, и в этот раз прокатит. Но это все потом, а сейчас, мне кажется, нам в союзники требуется взять твою матушку.

Пожарский с удовлетворением наблюдал, как сразу напряглись оба его собеседника, и совсем не удивился, когда цесаревич задал самый логичный в этой ситуации вопрос:

— А мама хуже не сделает? — И он тут же сам ответил: — Пожалуй, что нет… Если она активно выступит за рождение ребенка, то Лешка до конца жизни ей будет благодарен. А уж матушка подобного шанса ни за что не упустит…

— Именно, — кивнул Пожарский. — А самым убойным аргументом для Коли и остальных Романовых будет то, что, если дать согласие на рождение ребенка, Алексей в ближайшей перспективе будет добросовестно выполнять все, что ему скажут старшие. Как вам?

Цесаревич переглянулся с колдуном, они оба кивнули, и князь продолжил:

— С этим решили. Теперь на повестке дня стоит другой вопрос: когда мы сообщим о беременности Алексии самому Алексею? Мне лично представляется, что делать это надо уже после того, как благополучно завершится наша интрига с государем. Иначе Лешка начнет опять выдвигать ультиматумы, государь по своей привычке снова перевозбудится, они наговорят друг другу малоприятных вещей и вдрызг разругаются. Короче, нам этого скандала следует избежать. Согласны?

Кузьмин с Романовым опять кивнули, и последний заявил:

— Дядька Миша, все это возможно только при условии, что беременность девушки пока останется для сына в тайне. — Он глянул на колдуна. — Ваня, твоя супруга способна пока удерживать Алексию от звонка Лешке? Там, понятно, еще чета Пафнутьевых контролирует ситуацию, но все же…

— Наташа сможет, — с уверенностью заявил Иван Олегович.

— Вот и славно.

Когда князь Пожарский удалился по своим делам, Кузьмин, опять тяжело вздохнув, обратился к цесаревичу:

— Николаич, я при генерале говорить не хотел, но, когда встанет вопрос о ребенке, государь обязательно вспомнит, что моя дочь — колдунья. Следовательно, ребенок может… получиться очень, очень непростым. Скажи честно, какие у нас при таких раскладах перспективы?

Романов хмыкнул:

— Давай начистоту, Олегыч. И ты, и я, и генерал с моим отцом, и матушка с остальными Романовыми в перспективе прекрасно понимаем, что наш Лешенька, отличающийся решительностью и практически безграничными возможностями, пойдет на что угодно, чтобы этот ребенок родился. Вариант с абортом без ведома сына отпадает по тем же причинам: тогда поведение Лешки вообще будет непрогнозируемо… со всеми вытекающими. Одним словом, отец проорется, потом соберет Совет рода, на котором родичи тоже повозмущаются, но затем милостиво разрешат Алексии рожать, а Лешку постараются нагнуть по полной программе. — Цесаревич снова хмыкнул и с нотками гордости продолжил: — Но что-то мне подсказывает, что сын старших родичей с их хотелками пошлет далеко и надолго.

— Царевич может! — тоже с гордостью кивнул уже не такой грустный Кузьмин. — Послушай, Николаич, а может, тогда и государыню не стоит в известность ставить?

— Ты генерала хочешь ослушаться? — посерьезнел Романов. — А как мы окончательно Лешку с бабушкой замирим? Князь, в отличие от тебя, все варианты давно просчитал! Или ты хочешь, чтобы моя матушка из вредности твоей дочери потихоньку гадила во время беременности?

Колдун вскинул руки в защитном жесте.

— Не подумал, Николаич! Моя вина!

— То-то же… У тебя с Виталием на когда разговор назначен?

— Точное время мы не обговаривали. И тут еще одно, Николаич, мне царевич под утро сообщение странное прислал.

Кузьмин протянул Романову телефон.

— И что это значит? — поинтересовался тот после прочтения.

— А я знаю? — пожал плечами колдун. — Морячки докладывают, что царевич ночью по яхте шарился и только под утро спать пошел.

Цесаревич поморщился:

— Вот во время учений у него выяснишь и мне доложишь…

Разбудил меня непрекращающийся писк поступающих на телефон уведомлений. Резко подорвавшись на диване, я перешел на темп, отметив на автомате отсутствие в каюте Коли и Саши, схватил смартфон, разблокировал его и, готовясь к самому худшему развитию событий, принялся читать сообщения.

Сука! Ну кто бы сомневался! В нашем чате шло дружное поздравление Александра с его помолвкой! От огромного количества бл@дских красных сердечек, разноцветных букетиков, колечек с брюликами и бутылочек с шампанским у меня зарябило в глазах! Главную активность, понятно, проявляли девушки, но и молодые люди не отставали — вот и соответствующие моменту стишата в ленте появились!

— Чтоб вам всем пусто было! — раздраженно кинул я телефон на диван. — Поспать не дают! Еще целых полчаса до будильника дрыхнуть мог!

Высказав все это, чуть успокоился и тут же себя одернул: нехорошо так думать и говорить о ни в чем не повинных молодых людях, а в своих проблемах стоит винить только себя. Ладно, надо подниматься и приходить в себя — предстоял очередной длинный день в гребаном Монако…