Станислав Минин – Камень. Книга пятая (страница 14)

Как же мне было противно! Самодержавие во всех его гнусных проявлениях, вашу мать! Вроде и извинились, а как будто одолжение студентам и преподавателям сделали! Сошли с Олимпа к презренному плебсу! А сами студенты? Не лучше нас, только и умеют, что кланяться…

Отца я проводил до самого крыльца.

– Алексей, отдельно извинись перед Долгорукими и Юсуповой, они, по моей информации, в понедельник здорово испугались. Андрею Долгорукому подаришь вот это. – Отец забрал у одного из дворцовых какой-то сверток, обернутый в бархат, и протянул мне. – Это нож с гравировкой «Дорогому другу Андрею Д. от Алексея Р.» Именно Долгорукий оперативно потушил тот пожар, который ты устроил в столовой. А вот это для его сестры и Инги Юсуповой. – Отец сунул мне два очередных свертка, только не таких больших. – Что кому, без разницы. Это очень похожие цепочки. Можешь не благодарить.

– Все предусмотрели? – хмыкнул я. – И сколько вы еще будете продолжать контролировать мою жизнь?

– Станешь императором, вот тогда от контроля и отдохнешь, – улыбнулся он. – А пока расслабься, сынок, и получай удовольствие. Увидимся!

С этими проводами отца я опоздал на семинарское занятие. Впрочем, в аудиторию пустили без проблем. К моему немалому облегчению, как только я занял свое место, Долгорукий под столом протянул руку, которую я и пожал.

– Ну, студент Романов, ты и дал! – шепнул он мне. – Не переживай, все нормально.

– Как сестра с Ингой? – спросил я в ответ.

– Только перепугались сильно, но потом отошли.

Наши перешептывания прервал преподаватель:

– Романов, Долгорукий, прекращайте разговорчики. И включайтесь уже поскорее в учебу!

На перемене перед следующим семинарским занятием пообщался с Ингой и Натальей. Если в самом начале разговора с их стороны чувствовалась некоторая скованность, а в глазах читался страх, то потом они заметно отошли и вернулись к нашему привычному стилю общения. Отпустило и меня – подружки явно не собирались прятаться от меня по углам или еще каким-то образом демонстрировать свою неприязнь.

Не было закидонов и со стороны остальных студентов нашей группы – вели себя все достаточно спокойно, только лишний раз ко мне не подходили. Что ж, в этом тоже были свои плюсы.

После окончания занятий я решил не ходить по преподавателям насчет своих долгов за пропуски – пусть невроз немного уляжется, все успокоятся. И, несмотря на то, что надо было ехать в Ясенево, пошел с друзьями в университетское кафе, где нас уже ждала Анна Шереметьева.

– Анечка, я ненадолго. И прости меня, пожалуйста, что такая ерунда получилась в понедельник.

– Ничего страшного, Алексей, – улыбнулась она. – А в качестве извинений пообещай нам с девочками, что завтра уделишь нам больше внимания на вечеринке в твоем особняке.

– Обещаю. И еще… в качестве извинений… – я достал из портфеля презенты Инге и Наталье. – Красавицы, простите меня, ради бога!

Глаза подружек загорелись, а на меня перестала обращать внимание даже Шереметьева.

– Фаберже! Какая красота! Очень изящное плетение! Как вам? А моя как? Дай посмотреть!

Когда первые восторги девушек поутихли, достал подарок Андрею:

– Спасибо, дружище, что потушил пожар! И извини!

Нож с интересом разглядывал даже я – простое темное лезвие с гравировкой, костяная рукоять с заклепками и небольшим навершием из золота. Эту кажущуюся безыскусность оттенял роскошный деревянный футляр с логотипом «Фаберже», оббитый изнутри темно-красным бархатом.

– Андрюшка, – пихнула Долгорукого Аня Шереметьева, – ты же понимаешь, что самое ценное в этом ноже – это гравировка на лезвии?

– Понимаю, Анечка, – улыбнулся тот. – Леха, спасибо огромное!

– Это тебе спасибо, Андрей! – вздохнул я и подумал, что и от родичей иногда бывает польза…

– Леха, у нас и для тебя есть подарок, – продолжал посмеиваться Долгорукий. – Мы с девочками тебе его еще в понедельник собирались подарить, но… Честь вручения достается старосте нашей группы Инге Юсуповой!

Инга достала папку и протянула ее мне:

– Алексей, здесь копии всех лекций и тех заданий, которые мы выполняли во время твоего отсутствия. Уверена, эти материалы тебе пригодятся.

– Спасибо, Инга! – искренне обрадовался я. – Сам у вас хотел всё это просить скопировать, а вы… Еще раз огромное спасибо!

Добравшись до полигона в Ясенево, первым делом посмотрел всех тех, которых поправил вчера, ещё раз напомнил им о нежелательности применения силы и стихий, на что меня заверили, что бойцы всё помнят и строго следуют инструкциям.

– Гуляли они сегодня весь день. И бегали, – улыбался стоящий рядом Орлов. – Я им в общих тренировках строго-настрого запретил участвовать. Алексей, я тут посмотрел свой список и вот что подумал. Может быть, ты завтра приедешь, поправишь ещё четверых или троих, а потом мы сделаем с тобой перерыв – слишком уж много у меня одновременно бойцов выбывает?

– Как скажете, Иван Васильевич, – согласился я. – Только мне все равно к вам ездить каждый день придётся, поправленных проверять. И говорю сразу, ваше присутствие в выходные на базе совершенно необязательно.

– Как скажешь, Алексей, – с благодарностью кивнул он.

В этот раз поправил только четверых, рисковать больше не стал, тупо боялся от перенапряжения напортачить.

Дома оказался только около восьми вечера. Поужинав, решил заняться разбором тех материалов по учебе, которые мне передала Инга Юсупова. Только приступил, как зазвонил телефон. Слышать меня желал один из братьев, а именно Николай:

– Лёха, привет! Что опять у тебя случилось? Говорят, ты в универе учудил?

– Было дело, Коля. – И кратко рассказал ему о своих похождениях.

Брат выразился емко:

– Жесть! Ну, ты себя показал достойно. Даже более чем! Других комментариев не жди, сам понимаешь, император у нас глава рода, ему виднее…

– Это точно, – не стал я возражать. – Коля, а как вы с Сашей посмотрите на то, чтобы в пятницу, после ресторана Нарышкиных, куда-нибудь рвануть и продолжить беспредельное веселье? Хочу отца и деда слегка понервировать своим легкомысленным поведением и появлением в злачных местах столицы без всякой охраны…

– Ну наконец-то! – воскликнул он. – Наш брат встал на путь деятельного исправления! Давай мы тебя с нашей компанией из училища познакомим? Это весьма достойные молодые люди, сплошь аристократы. Помнишь, мы тебе про имение Демидовых говорили?

– Помню.

– Вот к ним и поедем. Или в какое другое место, но веселье мы тебе с Сашкой обеспечим, не переживай!

– Договорились, Коля.

И только когда я передал привет Александру, а Николай положил трубку, в голову пришла подлая мыслишка, а что, если мне под шумок поправить и братьев? Вне очереди. Думаю, что отцу и дядьке Николаю будет несколько обидно, а уж как досадно будет всем моим дедам! Вот пусть они и высказывают главе рода все свои претензии. Да и вообще, после того как я закончу правку волкодавов, можно сказаться больным, развести руками и сослаться на временную ментальную нетрудоспособность. Тогда уж точно деду не поздоровится. Да, моя жизнь резко осложнится, все без исключения родичи на меня обидятся, но как же грела душу одна только мысль о последствиях для дорогого дедушки…

– Мифа, ты знаешь тот небольшой храм, который находится недалеко от Тверской, в Брюсовом переулке?

– Это который Вознесенский?

– Именно. Так вот, услышала я тут краем уха разговор в Епархии про то, что в понедельник после обеда в самом Брюсовом творилось непонятно что. Сам переулок оцепили, а, судя по ухваткам, делали это сотрудники Тайной канцелярии. После некоторого перерыва и непонятной возни этих же самых канцелярских тихарей вытаскивали в бессознательном состоянии из всех углов, подворотен и проходных дворов, грузили в машины и увозили в сторону Тверской. Ничего тебе это не напоминает?

– Колдун развлекался? – Мефодий весь подобрался. – Они там что, решили учения в центре города провести? Или это была реальная операция канцелярии?

– Слушай дальше, Мифа, – усмехнулся Олег. – Будет только интереснее! Отец Михаил мне клялся и божился, что перед тем, как начали таскать тела тихарей, видел кого-то бегущего на темпе в направлении особняка Дашковых, а потом слышал грохот с характерным лязгом металла.

– Дальше! Не томи!

Олег же только хмыкнул.

– Спустя какое-то время, по переулку в сторону Большой Никитской прошли пятеро. Двоих отец Михаил не знает, а вот другими троими были великие князья Александр и Николай Николаевичи и… Алексей Александрович.

– Точно? – напрягся Тагильцев.

– Не ты один у нас по свету шастаешь, – улыбнулся Олег. – У отца Михаила тоже паства шерстяная. Центр Москвы, на секундочку, чужие там не ходят. Он по должности обязан за светскими новостями следить.

– Да понял я! Продолжай!

– Продолжаю. Вечером в храм к нашему отцу Михаилу заявились слегка напуганные княгиня Дашкова с невесткой, накупили свечей, поставили их и принялись истово молиться. Цитирую отца Михаила: отведи, Господи, гнев раба божьего Алексея Александровича от рода Дашковых.

– Что у них там вообще творится, Олег? – вскочил Мефодий. – Дашковы же родственники ублюдку через его бабку! Почему у тебя в бумагах нет никакого упоминания об их конфликте?

– Видимо, потому что они родственники, Мифа, вот и не выносят семейный сор из избы. И сядь уже, не мельтеши…

– Это все, Олег? – Тагильцев плюхнулся обратно в кресло.