Станислав Минин – Камень. Книга десятая (страница 3)

Девушка улыбнулась, а я продолжил «допрос»:

– Ты можешь… лечить на расстоянии больше двух километров?

– Алексей, я могу лечить даже по фотографии, – хихикнула она. – А с тобой мне и фотография не нужна, твой образ у меня постоянно перед глазами. Только тс-с… – Соня приложила указательный пальчик к губам, – это еще одна большая тайна рода Ольденбургских!

Перемены в настроении норвежки явились для меня неким подобием холодного душа, и мои мозги заработали в «правильном» направлении:

– Сонечка, а ты Филиппа, случайно, не успела посмотреть?

– Ты имеешь в виду эти вибрации? – Она изогнула бровь, а когда я кивнул, продолжила: – Филипп что-то делал со своим доспехом, именно в такт ему вибрировали стихии. Больше ничего не разглядела, – она опять хихикнула, – все мое внимание было поглощено великим принцем Алексеем Романовым.

– Понятно, – протянул я.

И задумался, пытаясь проанализировать произошедшее еще раз, но уже в свете информации, предоставленной девушкой.

– Сонечка, помнишь, я тебе говорил, что на самом деле представляет из себя великий принц Алексей Романов?

– С твоих слов выходило, что принц полный и законченный подонок, – девушка улыбалась. – И в чем-то я с твоим мнением согласна.

– К чему веду, – вздохнул я, – очень этому подонку хочется ввести тебя незаметно в транс и проверить все, что ты этому принцу наговорила.

Соня напряглась, побледнела, сжала кулачки, а в ее глазах появился страх:

– Алексей, ты вообще никому не веришь? – голос девушки дрожал.

– Даже себе, – кивнул я.

– Хорошо… – обреченно протянула она. – Если это необходимо, то делай… Но ничего нового ты не услышишь.

Твою же бога душу мать!!! Полный пиzдец!!!

И как в омут с головой:

– Соня, не знаю, что надо говорить в таких случаях, особенно когда девушке всего шестнадцать лет, но не хотела бы ты выйти за меня замуж?..

Глава 2

Несколько тягучих мгновений ничего не происходило: девушка продолжала стоять с потерянным видом, потом, вздрогнув, уставилась на меня этим своим немигающим взглядом, в котором страх сменился робкой надеждой, и срывающимся голосом спросила:

– Ты не шутишь?

– Не шучу, – кивнул я. – Так выйдешь?

Соня стала меняться на глазах: горделивая осанка, голова чуть откинута назад, легкая, довольная полуулыбка, кулачки разомкнуты, а ладошки оправляют несуществующие складки на платье.

– Алексей, – никаких дрожаний в голосе норвежки уже не наблюдалось, – я в книжках читала и в фильмах видела, что, когда молодой человек делает предложение девушке, он обязан встать на одно колено и подарить своей избраннице колечко.

– Кольца нет, – вздохнул я, – будет только вечером. А на колено…

Надо, так надо… И попытался изобразить то, что тоже видел по телевизору, но был остановлен Соней:

– Алексей, я же пошутила! – фыркнула девушка. – А так, я согласна выйти за тебя замуж. – Она опять фыркнула и тут же добавила с хитрой улыбкой: – И не думайте о себе слишком много, молодой человек, уж лучше за тебя, чем за этих… – Соня кивнула в сторону нашей компании. – Это тебе за то, что хотел меня заколдовать.

– Извини… – только и нашелся, что ответить, я. – И что теперь? Что там дальше в книжках и фильмах было?

Я действительно совершенно не представлял себе, что теперь надо делать! Морды-то никому бить не надо, как и конечности ломать, а уж про допрос с пристрастием вообще промолчу… Сука, к такому жизнь меня точно не готовила!

Соня же, судя по моим ощущениям, просто наслаждалась ситуацией:

– А дальше, Алексей, жили они долго и счастливо! – сказала девушка на русском. – А так… Я должна завизжать от восторга и кинуться в твои объятия. Но я этого делать не буду, потому что очень на тебя зла!

– Извини еще раз, – вздохнул я. – Просто эта дуэль… навалилось еще всякое…

– Не из-за этого! А из-за того, что у нас с тобой даже ни одного свидания не было, вот почему! – Соня нахмурилась. – У меня вообще никогда ни с кем свидания не было! И я очень хочу на него сходить, чтоб все красиво и романтично, как в книжках и фильмах.

– Сонечка, можно тебя куда-нибудь пригласить? – тут же нашелся я. – Только не сегодня… Сама понимаешь, мне еще перед старшими родичами за дуэль отчитываться…

– А про свое предложение руки и сердца бедной девушке из Норвегии ты им рассказывать собираешься?

Соня явно продолжала «глумиться», пользуясь моей растерянностью, и мою попытку ответить пресекла, приложив пальчик к своим губам:

– Не спеши, Алексей. А поступим следующим образом. Мы сообщаем своим родичам о твоем предложении и о моем согласии, а дальше пусть они между собой договариваются. Судя по моим впечатлениям, неприятия наш с тобой будущий союз у них не вызовет. Что будем делать с молодежью? – Соня хихикнула.

– Пока молчим, – я с трудом улыбнулся.

– Я тоже так считаю, – кивнула девушка. – Иначе мне глаза выцарапают и волосы выдерут, а тебе опять придется вызовы на дуэль принимать. Хорошая у нас с тобой парочка получается, Алексей?

– И не говори, – хмыкнул я. – И еще, Сонечка… Я тебе говорил, что у меня в Москве девушка есть…

– И ты не намереваешься ее бросать, – норвежка посерьезнела. – Не собираюсь тебе читать лекции о морали, как не буду ставить и ультиматумов… Познакомишь меня с ней, когда я к тебе прилечу?

– Конечно, – взбодрился я.

И тут же приуныл: то, что Леська колдунья, Соня определит влет, а когда узнает, что моя девушка еще и дочь «страшного» Кузьмина, реакцию норвежки будет предугадать крайне проблематично! Везде засада!

– Что-то не так? – Соня продолжала меня читать, как открытую книгу.

– Не очень приятные воспоминания, – отмахнулся я, – не обращай внимания.

– Хорошо. Вроде все обсудили?

– Не все, но самое главное, – теперь я улыбался искренне, чувствуя, как меня начинает отпускать. – Если вечером не получится увидеться во дворце Гримальди, созвонимся и иносказательно обсудим реакцию родичей. Договорились?

– Договорились, – девушка тоже улыбалась. – Рада, что ты наконец-то пришел в себя!

– А я-то как рад! Но ничего, Сонечка, вот увидишь, я найду способ закрыться от тебя! – не удержался от ухмылки я.

– А я, Алексей, найду способ снова тебя видеть! – не осталась она в долгу.

И уже когда мы возвращались к остальной молодежи, я подумал: «Чуйка и в этот раз, похоже, не обманула, и я сделал правильный выбор… Но почему нет особой радости? Может, позже?»

Наше с Соней возвращение к остальной молодежи прошло без особых эксцессов, только Демидова и Хачатурян уж очень пристально посматривали в сторону Ольденбургской, ведущей себя, как мне казалось, достаточно естественно. Остальные молодые люди к такому нашему с норвежкой общению за последние дни уже привыкли и никаких вопросов не задавали.

– Леха, – вырвал меня Коля из созерцательного состояния, в котором подозрительный я отслеживал настроение окружающих, – ты бы Маше с Варей позвонил, отчитался за победу на дуэли. А то сестренки ждут, сообщениями нас закидывают…

Твою же!.. Опять только о себе думаю, а о близких забываю!

– Спасибо, Коляшка! – поблагодарил я брата и обратился к молодежи: – Друзья! Прошу прощения, но вынужден вас покинуть – надо сестрам позвонить.

И Алексии тоже…

С Марией и Варварой я разговаривал на «свежем воздухе», отойдя от шатров метров на пятнадцать.

– Лешка, мы с Варей на тебя обижены!

Именно с этой фразы началось наше общение, и мне показалось, что я это недавно где-то слышал…

– Почему ты нам сразу не позвонил? – продолжила отчитывать меня старшая сестра. – Почему мы должны узнавать все подробности твоей дуэли от папы, бабушки и Коли с Сашей? Почему, Алексей?

– Ну простите меня, сестренки! – вздохнул я. – Меня до сих пор продолжают поздравлять – кое-как вырвался, чтобы вам позвонить.

– А кто уже успел наметить поездку в Париж? – тон Марии сочился ядом.

– Машенька, меня заставили… – «обреченно» протянул я и не смог удержаться от улыбки: – Да и в Париж мы летим всего на сутки.

– На целые сутки, братец! Это обойдется тебе еще в месяц нашего проживания в твоем особняке. – И без перехода: – Как ты себя чувствуешь, Леша?

Вот сейчас в голосе старшей сестры чувствовалась искренняя забота!