Станислав Минин – Камень. Книга четвертая (страница 5)
И правда, шов разошёлся. Пиджак можно было смело выбрасывать. Жаль, я успел к нему привыкнуть…
– Вы как? – я натянул на лицо улыбку.
– В порядке, – кивнула Мария и приобняла Варвару. – Отец звонил, предупредил, что тебе поручено тут всё улаживать. А нам с Варькой надо изо всех сил тебе в этом помогать. Отец обещался скоро быть. И, Лёшка, спасибо! – она глазами показала в сторону парка. – Пойдём? – сестра повернулась в сторону оцепления из дворцовых, за которым толпилась родовитая молодёжь.
При нашем приближении разговоры, перешёптывания и общение по телефону прекратились, и установилась тишина.
– Уважаемые друзья! – начал я. – Род Романовых приносит свои искренние извинения за ваш испорченный отдых. Инцидент… удалось локализовать, никакой опасности больше нет. Мы возместим все ваши потери, – я рукой указал на побитые и покорёженные машины. – И ещё раз прошу принять извинения.
Молодые люди заулыбались, закивали и немного расслабились, а я посмотрел на сестёр, показал им глазами на ресторан и прямо через толпу направился ко входу в «Русскую избу».
Понятно, что всех интересовало, что же вообще случилось – не каждый день на улицах Москвы чуть ли не боевые действия ведутся, а тут всё развернулось ещё и на их глазах. Но спрашивать никто ничего не будет, не такое воспитание в родах – если понадобится, информацию до твоего сведенья доведут. Что же касается того, что я сознательно не стал никого приглашать обратно в ресторан, такое действие с моей стороны выглядело бы глупо и показушно – мол, всё ерунда, пойдёмте пить и веселиться дальше. А вот когда хозяин мероприятия заявляет, что никакой опасности больше нет, и спокойно возвращается к столу, он таким образом перекладывает ответственность за принятие дальнейших решений на гостей: хочешь – уезжай, но о тебе точно подумают не очень хорошо, или вернись вслед за хозяином, прояви к нему уважение и докажи свою смелость. И это всё на фоне двух «пострадавших» девчонок, Марии и Варвары, которые и не подумали никуда уезжать, а спокойно зашли за мной в «Избу».
– Выше нос! – сказал я столпившемуся в дверях персоналу ресторана. – Всё нормально, соответствующая компенсация за беспокойство последует! Вечер продолжается!
Мы с сёстрами прошли через весь зал и уселись за наш стол. Как я и предполагал, свет заявился вслед за нами, делая вид, что ничего, собственно, и не произошло. Но наша компания чувств скрывать не собиралась: грустный Андрей Долгорукий уселся рядом с Марией, взял её за руку и принялся тяжело вздыхать, Сашка Петров, подталкиваемый Кристиной Гримальди, устроился рядом с Варварой и тоже многозначительно молчал, Голицыны с Шаховской что-то тихонько обсуждали с нарочито весёлыми лицами, только Юсупова, Долгорукая и Шереметьева без дела сидеть не стали и занялись мной:
– Лёшка, снимай пиджак, – потребовала Анна. – У тебя рукав оторвался.
– Знаю, Анечка, – улыбнулся я. – Ничего страшного.
– Как это ничего страшного? – возмутилась она. – Сейчас найдём нитки с иголкой, и хоть так болтаться не будет. Наташка, маякни официанту, пусть шовный набор тащит. Инга, видишь, наш Алексей сопротивляется, давай поможем ему разоблачиться.
Пиджак я всё же снял самостоятельно. И тут оказалось, что рубашка тоже пострадала, причём у неё оторвались оба рукава. Не знаю почему, но нашу компанию это всё невероятно развеселило, что можно было отнести только на пережитое нервное напряжение.
– Рубашку не сниму! – тоже хохотал я. – На стриптиз можете даже не рассчитывать!
Видя, что за нашим столом все веселятся, молодёжь тоже немного расслабилась и заулыбалась, а появление цесаревича встретила уже не так насторожено. Понятно, что все, кто сидел, повскакивали со своих мест, поклонились и получили его ответные кивки.
– Хоть из дома вас не выпускай! – вместо приветствия заворчал отец, добравшись до наших двух столов. – Обязательно во что-нибудь да вляпаетесь! Всем доброго вечера! – он за руку поздоровался с молодыми людьми. – Алексей, а почему такой неряшливый внешний вид?
– Дверь с окном перепутал, – хмыкнул я, а наша компания еле сдержала смешки.
– Бывает… – кивнул он. – Надо, сынок, быть внимательнее. Как вообще атмосфера? – отец покрутил пальцем. – А то на улице сущее безобразие творится…
– Нормально всё с атмосферой, – пожал плечами я. – Публичные извинения за испорченный вечер и поломанное имущество от лица рода я принёс. Обещал всё компенсировать.
– Это справедливо… – протянул отец, наблюдая, как официант вернул мне заштопанный на скорую руку пиджак, починку которого мы всё-таки решили доверить персоналу ресторана. – Нальёте? – он дождался, пока я плесну ему коньяка. – Алексей, Мария, Варвара, надо бы по залу пройти, со светом пообщаться. Молодые люди, вы не против, если я у вас своих детей украду?
Естественно, никто против не был, и мы вчетвером отправились по ресторану. Вот тут я и обалдел! Отец знал всех отпрысков знатных родов чуть ли не поимённо! Да ещё и имена их родичей, здоровьем которых он невзначай интересовался, что очень льстило молодым аристократам! А эти завуалированные извинения за покорёженные автомобили, гербы на которых я даже не удосужился рассмотреть! К моему немалому удивлению, от всяких там компенсаций молодые люди начали дружно отказываться, заявляя, что всё понимают и этот вопрос уже согласован с их родичами. Отец вежливо благодарил. Мои сёстры были тоже на высоте: расточали улыбки, смеялись в нужных местах, в нужных местах отходили за мою спину! А уж когда они с подачи отца начали рассказывать про планируемый в начале декабря бал в Кремле и всех приглашать, вокруг них собрался буквально весь свет, а Долгорукая, Юсупова и Шереметьева выглядели раздосадованными – похоже, они об этом бале сами только узнали. К девяти вечера «Русская изба» напоминала обычную пати малого света: молодые люди спокойно общались, садились, вставали и перемещались по ресторану. Отец уселся за наш столик и начал подтрунивать над подружками Марии:
– Уж рукав-то могли и сами пришить, красавицы! Лёшке было бы приятно.
– Нам не дали, дядя Саша! – вяло отбрёхивалась Юсупова. – А ещё тут кое-кто говорил, что мы пальцы себе исколем с непривычки!
– Кто вам такое посмел сказать, Инга? – картинно нахмурился отец. – Я вызову его на дуэль!
– Это он, дядя Саша! – Юсупова без промедления указала на Андрея Долгорукого. – Андрей давно нас с Наташкой и Анькой изводит своими придирками!
– Э-э-э… – потерялась Наталья Долгорукая.
– Вызов принимаю! – Андрей с серьёзным видом поднялся со стула. – Молю лишь об одном! Последнее свидание с дамой сердца! – он с улыбкой смотрел на Марию.
– Да ну вас, молодёжь! – отмахнулся отец. – Повод пустячный, а пафоса на десятерых.
Тут все начали прислушиваться к разговору Кристины Гримальди по телефону, ведущемуся на повышенных тонах. Причём разговор проходил по-французски:
– Да, деда… Нет, деда… Я не знаю, почему тебе охрана так доложила… Нет, ничего страшного не случилось… Да, я тебя уверяю…
– Кристина, это принц? – совершенно беспардонно влез в разговор отец тоже на французском.
– Да, – на автомате кивнула она.
– Дай мне трубочку, – в голосе отца прорезался металл. Гримальди безропотно протянула телефон. – Приветствую, ваше величество! – он явно польстил князю Монако. – Это великий принц Александр Николаевич Романов вас беспокоит… – отец направился в сторону выхода, не желая, чтобы содержание беседы стало известно кому-либо ещё.
Кристина беспомощно уставилась на меня, на что я успокаивающе кивнул. А Юсупова, Долгорукая и Шереметьева не стали терять времени даром и учинили Марии с Варварой самый настоящий допрос по поводу предстоящего бала и стали набиваться в организаторы, чему, по моим ощущениям, сёстры были только рады. Вскоре вернулся и отец и отдал ей телефон:
– Всё улажено, Кристина. Не переживай, – заверил он принцессу Монако. – Твой дед обещал нам нанести неофициальный визит, заодно и внучку проведать. Но поставил условие – сначала обещанный тобой визит великого князя Алексея Александровича к нему, а уж потом и он сподобится.
– Сподобится? – не поняла Кристина.
– Пообещал быть, – пояснил отец. – Идиома.
– Ясно, – заулыбалась она. – Спасибо, Александр Николаевич!
– Обращайтесь, принцесса, – кивнул он.
А вот вскоре в ресторане началось уж совсем что-то непонятное – молодые люди массово уставились в телефоны.
– Глянь, Алексей, – протянул мне отец свой телефон.
Видео называлось просто и незатейливо: «Великий князь Алексей Александрович против рода Нипаев».
Так… Ролик начинался с теряющих управление и бьющихся «Волг» с гербами Романовых, вот идёт первая земляная волна в машины кортежа, сосредоточенное лицо Марии и общий план улицы с дворцовыми. Дальше кадр сменяется на двери «Русской избы» с красивым, замедленным при монтаже моим «вылетом» из окна в сверкающих от света фонарей осколках стекла. Вот я ускоряюсь, походя «отбрасываю» в сторону мешающий автомобиль, отчего тот просто взлетает в воздух, размазываюсь от скорости, пересекаю дорогу и, проламывая ограду, исчезаю в парке. Дальше я себя смотреть буквально заставлял, ведь незнание – лучшая защита…
Надо было отдать должное спецам канцелярии, а в том, что это были они, я даже не сомневался, но вот это «замазывание» квадратиками последствий моего буйства производило гораздо более жуткое впечатление, чем исходное видео. По крайней мере, моя фантазия дорисовывала совсем уж жуткие последствия. Да и это оглядывание по сторонам с довольной ухмылкой и кивком выставляло меня не в лучшем свете! А