Станислав Минаков – Русский Киев (страница 2)

Возиться теперь мне не в пору; Снеси-ка истому ты В днепровские омуты, На грешную Лысую гору».

Эта пара наших прекрасных поэтов родила миру выдающегося ученого Льва Николаевича Гумилева, апологета и движителя теории этногенеза.

И кто упрекнет этого остроумного человека, заметившего, что «когда украинец умнеет, он становится русским», если взглянет на проницательную реплику украинского националиста Ивана Лысяка-Рудницкого, несколько лет не дожившего до «нэзалэжности»: «Самым верным способом для окончательной компрометации бандеровщины было бы допустить ее на некоторое время к власти. Несложно себе представить, чем бы это закончилось. К сожалению, это слишком дорогостоящий эксперимент, чтобы мы могли себе его позволить. Ибо бандеро-националисты втянули бы неминуемо в позор и катастрофу всё наше национальное дело».

Но киевская пагуба все-таки поползла. Говоря словами булгаковского Мастера, «тьма накрыла великий город». Кстати, знаменитый писатель родился и учился в Киеве, был наречен в честь Михаила Архангела, небесного покровителя города.

Так откуда же киевская пагуба-то, где ее начала? Что стало причиной киевской ереси, гордого взрастания малоросского Каинового комплекса ревности о брате-великороссе? Подвижная идентичность, мимикрия ума, особая чувствительность к магии, всему потустороннему, страстная тяга к манипуляции души?

Или цивилизационный подвох заключается в том, что во главу угла украинской ментальной самоидентичности полтора столетья назад был поставлен стихотворец Шевченко? Обратим внимание: с Пушкиным в уме и сердце резать братьев нельзя, а с Шевченко, подобно идолу стоя́щим в красном углу каждой украинской семьи, – оказалось, можно!

Классик украинской литературы Иван Франко, который в своём дневнике однажды оставил запись «Меня сегодня кровно образили – обозвали украинцем, хотя все знают, что я русин», в письме к шевченковеду Василию Доманицкому высказался так: «Вы, сударь, глупости делаете – носитесь с этим Шевченко, как неведомо с кем, а тем временем это просто средний поэт, которого незаслуженно пытаются посадить на пьедестал мирового гения».

Известный современный православный проповедник протоиерей Андрей Ткачёв внятно определил пагубность шевченкового наследия: «Он – деструктивно мыслящий человек, и он отравил сознание украинства на взлете. Когда украинство отпочковывалось от русского мира и осознавало себя самобытным, оно впитало всю эту Тарасову поэтику, его главную идеологему: все виноваты, кроме нас. Я считаю, что Тарас Шевченко – творец ложных идей, губительных на протяжении всей истории Украины».

Не все помнят, что киевский златоуст о. Андрей, львовянин, последние годы перед госпереворотом 2014 г. был настоятелем храма Алипия Печерского в Киевской лавре, но из-за угроз со стороны нацистов вынужденно уехал в Москву.

Кстати, о малоросской восприимчивости к «кудесничеству», мистике, суеверию, которые мы долгие годы ошибочно принимали в украинцах за набожность, афористично говорит знаменитая фраза персонажа из гоголевского «Вия»: «Ведь у нас в Киеве все бабы, которые сидят на базаре, – все ведьмы».

А ведь воистину заколдованное место – Киев. В период размышлений, порой и с киевскими коллегами, о «феномене киевского русского оранжизма», о «падении Киева в цивилизационную бездну» думалось и о том, что меняются эпохи, происходят грандиозные исторические потрясения, на авансцену выдвигаются различные социальные и этнические слои, различные, подчас взаимоисключающие, политические силы, но все они почему-то упорно воспроизводят одну и ту же, неизменную, атмосферу городской жизни. С поразительной стабильностью тон в городе задают обширные сообщества людей «подвижной самоидентичности», если угодно, податливой ментальности, охотно поддающихся внушению.

Может быть, советский Киев 1960—1970-х был по-особому неуютен для людей ярких и талантливых, круче других регионов страны расправлялся с инакомыслящими оттого, что многочисленный городской обыватель воспринимал происходящее со стадным безразличием.

И в киевских оранжевых событиях конца 2004 г., и в инфернальных деяниях, полыхнувших там же в ноябре 2013-го, весомую роль сыграло наличие несметного количества горожан, готовых с большой охотой предаваться стадной эйфории: исступленно суетиться вокруг «майдана»; верить в то, что установка на идеи антимосковского (читай – хуторянско-провинциалистского) толка – это и есть «шлях до Европы», принимать в качестве допустимой нормы общественного сознания обороты вроде «язык попсы и блатняка» и призывы «Думай по-українськи!».

Культурный Киев в результате дрейфа в украино-националистическую (ныне читай – в оранжево-коричнево-антирусскую, необандеровскую, нацистскую) сторону неизбежно стал «более провинциальной русской провинцией», чем Харьков или Одесса, а в связи с этим неизбежно, как и предупреждали многие, включая гетмана Скоропадского, и «более провинциальной украинской провинцией», чем Ивано-Франковск (Станислав) или Львов.

Вот что пишет гражданин нынешней Украины Роман Василишин: «Украина как-то слишком уж буднично и обреченно вступила в эпоху всеобщего упадка. Массовое моральное и физическое страдание и предчувствие грядущих впереди еще бóльших страданий становятся привычным эмоциональным фоном общественного сознания. Подавленность, апатия и нарочито-демонстративное безразличие ко всему увлекают на свою стремнину все новые и новые тысячи ранее вполне успешных, активных и креативных граждан и не позволяют им выплыть на светлые изобильные берега.

Над Украиной густеет мгла и сочится запах тлена. Общественная атмосфера становится все более и более смрадной, удушливой и едкой. Над Украиной сгущается мрак. Словно Черная Тень из одноименной шварцевской сказки, вырвалась из «украинского коллективного бессознательного», вобрала в себя из народного чрева все самое постыдное, низкое и мерзкое и накрыла государство тьмой. Уже не видно путеводных огней и не найти спасительной дороги назад. Путь наш – во мраке!»

Известный прозаик, историк литературы и замечательный поэт, чью строку я вынес в заголовок статьи, неотменимый харьковец Юрий Милославский уже в 2014 г. горько, безысходно, но и трезво высказал «в лицо» Киеву:

Бог тебя наказал до последних, засечных камней, Не щадя куполов, что ворованным трачены златом. Первозванный Рыбарь не побрезговал банькой твоей, Но тебя – не отмыть ни огнем, ни водою, ни адом.

В думах о Киеве порой скатываешься от негодования к отчаянию, видя этот адский угар, в котором находятся нынешние киевские и общеукраинские власти, совершающие все больше преступных необратимых деяний, посылающие на убой сотни тысяч сограждан, расчленяющие каноническую Православную Церковь, захватывающие храмы и обрекающие ее пастырей и паству на путь исповедничества, но тут-то и приходят на ум разъяснительные и укрепляющие суждения преподобного батюшки, практически нашего современника, почившего в 1950 г. схимника Лаврентия Черниговского (Проскуры), который наставлял настойчиво и строго, с предупреждением: «Наши родные слова – Русь и русский. И обязательно нужно знать, помнить и не забывать, что было Крещение Руси, а не Крещение Украины. Киев – это второй Иерусалим и мать русских городов. Киев без великой России и в отдельности от России немыслим ни в каком и ни в коем случае».

И еще: «В городе Киеве никогда не было Патриарха. Патриархи были и жили в Москве. Берегитесь самосвятской украинской группы (церкви) и унии».

И когда однажды наместник Киево-Печерской лавры о. Кронид возразил батюшке, что самосвяты и униаты на Украине, дескать, уже исчезли, старец Лаврентий провидчески ответил: «Бес в них войдет, и они с сатанинской злобой ополчатся против Православной веры и Церкви, но их будет позорный конец, а их последователи понесут небесную кару от Господа Царя и Сил». И предупредил: «Чтобы верны были мы Московской Патриархии и ни в коем случае не входили ни в какой раскол…»

Отец Лаврентий говорил простые и понятные слова, чистую горне-небесную правду: «Как нельзя разделить Пресвятую Троицу, Отца и Сына, и Святого Духа, это Един Бог, так нельзя разделить Россию, Украину и Белоруссию. Это вместе Святая Русь. Знайте, помните и не забывайте».

Помним, не забываем.

И о том, что малороссы XVII в. называли Киев русским Иерусалимом.

Чуден Днепр при тихой погоде.

I

«Наш апостол, Андрей Первозванный…»

В 1621 г. в Киеве состоялся Собор восстановленной православной иерархии с митрополитом Иовом (Борецким) во главе; Собор в своем обращении к пастве и миру отметил: «Поелику святой апостол Андрей есть первый архиепископ Константинопольский, патриарх вселенский и апостол Русский, и на Киевских горах стояли ноги его, и очи его Россию видели и уста благословили… то справедливым и богоугодным будет делом восстановить торжественно и нарочито праздник его. Воистину Россия ничем не меньше других восточных народов, ибо и в ней проповедал апостол».

Нет, Россия «не меньше», а сейчас мы видим, как и предрекали старцы, что во многом даже и «больше» – и дело не только в географическом охвате, который сильно изменился за сотни лет, но прежде всего в духовной роли Русского Мiра.

Первозванный апостол, коего мы почитаем 13 декабря по новому стилю, действительно стоит во главе угла Русской Церкви. Имя святого апостола Андрея связывает мать Церковь Константинопольскую с ее дочерью – Русской Церковью.