Станислав Миллер – Обреченный защищать (страница 8)

– Почему ты не потребовал у прокурора отказаться от обвинения? Не наложил проклятие на него? – я покосился в сторону охранника, но он будто бы и не заметил моих слов. – Отказ от обвинения означает автоматическое прекращение дела. Разве это не проще, чем заставлять меня доказывать что-либо?

– О, я просил, – усмехнулся Кургин. – Но он не стал сотрудничать. Я бы на твоем месте поинтересовался, все ли у него в порядке. Все ли в порядке с человеком, обвинившим невиновного в убийстве?

Охранник потерял терпение, принялся нас торопить, а я перечить не стал. Моя голова была занята другим. Погруженный в мысли, я не заметил, как покинул изолятор, сел в кресло автомобиля и оказался на полпути в кабинет.

Ветер заметно усилился, его завывания были слышны даже в салоне «Форда». Погода на Среднем Урале всегда отличалась своей непредсказуемостью, но сегодня она решила удивить даже тех, кто многое повидал в жизни.

Впрочем, что думать о погоде, когда осталось всего пару недель до того, как проклятие должно было меня прикончить? И все же, несмотря на расползающееся черное пятно и кошмарный сон, я не спешил отчаиваться. Что бы там ни болтал Кургин, слепо идти у него на поводу не входило в мои планы.

Я твердо решил показать пятно врачу, сдать анализы и получить нормальное лечение. В современном мире принято поступать именно так, а не бегать на побегушках у несущего бредни нойда. Может быть, все и обойдется.

Кроме того, история Кургина о невиновности и ошибочном осуждении могла оказаться вздором. Стоило заново проверить доказательства и только после этого начинать что-либо делать.

Отвлекшись от дороги, я едва успел заметить, что к машине стремительно приближался темный силуэт. Вывернул руль в сторону, но слишком поздно: мгновение спустя раздались грохот удара и треск битого стекла. Хотя моя нога упиралась в педаль тормоза, «Форд» по инерции продолжал двигаться вперед. Он остановился, лишь воткнувшись в ограждение у дороги. Из-под смятого капота поднимался серый дым.

Я выскочил из машины и первым делом убедился, что никого не задел. Редкие прохожие пялились на аварию или снимали ее на мобильные телефоны, но ни один из них не пострадал.

«Форд» представлял собой печальное зрелище. Из остатков лобового стекла торчал металлический рекламный щит, который, по-видимому, бросило в машину порывом ветра. Бампер был разбит, решетка радиатора смята, а на асфальте растекалась лужа маслянистой жидкости.

Мой лоб горел огнем. Я коснулся его и увидел на пальцах кровь. Вокруг продолжал выть ветер, и в этом завывании я чувствовал ненависть к себе.

Глава 10

Когда я вошел в кабинет, измотанный разбирательством с ГИБДД и службой эвакуации, Динара едва не сбила меня с ног. Она бросилась ко мне, повисла на плечах, затем отпрянула назад, смутившись собственной бурной реакции.

– Что с тобой произошло? Ты ранен? – сыпала она вопросами. – Мог бы и подробнее рассказать по телефону!

– Погода записала меня в число своих врагов, – отшутился я. – Ветер оторвал рекламный щит от креплений и швырнул в «Форд». А я не справился с управлением и добил его окончательно. Почти не пострадал, разве что лицо поцарапало. Жить буду, обещаю.

– Вот и прекрасно. А я чуть было не подумала, что мне придется искать себе другую работу, – шутливо заметила Дина. – Хорошо, что все обошлось. Кстати, если ты пропустил обед, то можешь угоститься пиццей, которую я заказала. Правда, там немного осталось. Надо же было чем-то заедать стресс.

Она махнула рукой в сторону огромной коробки, в которой остался одинокий треугольник пиццы.

– Больше твоего аппетита меня поражает только то, как ты умудряешься оставаться такой худой, – заметил я с улыбкой.

– У меня чудовищный метаболизм, – ответила Дина. – А еще я слишком энергичная и не сижу без дела. Давай рассказывай, как прошла встреча в изоляторе?

Я решил не говорить о том, что мой организм на полном ходу мчался к конечной точке, а стоп-кран находился в руках отчаявшегося обвиняемого. Не собирался даже упоминать о нойдах или вепсских проклятиях. Мне попросту не хотелось нагружать Дину лишними проблемами, к тому же она могла понять все неправильно. С другой стороны, этим делом нам определенно придется заняться вдвоем, поскольку время было не на моей стороне.

– Кургин почти убедил меня в том, что не совершал убийства. По крайней мере, он рассказал достаточно, чтобы появился повод заново изучить дело и подготовиться ко второй инстанции как следует, – я сел в свое кресло, почувствовав рабочий настрой впервые за день. – Возможно, по моей вине человек ошибочно был приговорен к восемнадцати годам строгого режима. Но еще остался шанс все исправить.

– Успеваем подавать апелляционную жалобу?

– Да. Во время поездки на такси, я успел посмотреть на сайте суда дату приговора Кургину. Нам повезло, что для подачи жалобы осталось два дня.

– Целых два дня? Бывало и хуже, – заметила Дина. – Мне составить проект?

– Нет, я займусь этим сам. А тебе предстоит отменить встречи со всеми клиентами на ближайшие две недели.

– Со всеми? – ее лицо выражало неприкрытое удивление.

– Кроме тех дел, где я участвую по назначению. С ними мы ничего поделать не можем. Кстати, много у нас таких?

– Сейчас поглядим, – Дина взглянула на экран своего ноутбука. – Всего одно. Некий Спесивцев. Обвиняется в двух убийствах, причинении тяжкого вреда здоровью и разбое. Должна заметить, что тебе очень везет с клиентами, Марк.

Этого парня я помнил. Спустя три дня после освобождения из колонии он вновь совершил серию преступлений. Дело было расследовано и передано в суд. Я был назначенным защитником и не мог отказаться от клиента, так как в противном случае мой статус адвоката был бы прекращен.

– Ничего, с ним я как-нибудь справлюсь, – заверил я. – А вот по делу Кургина мне придется дать тебе парочку поручений. Одному мне везде не успеть.

– Для того и нужна помощница, не так ли? Говори, что требуется.

– Рабочий день скоро подойдет к концу. Как можно скорее съезди в областной суд и сделай копии всех материалов дела по Кургину. Он толком не рассказал о том, как защищался самостоятельно. Кто знает, что он наговорил во время процесса?

– Поняла, – Динара взглянула на часы. – Завтра уже суббота, но если я побегу прямо сейчас, то успею попасть в суд до закрытия. Что-нибудь еще?

Я собирался отпустить ее, однако вспомнил один важный момент. «Все ли в порядке с человеком, обвинившим невиновного в убийстве?» – спросил Кургин перед моим уходом. К несчастью, вопрос мог быть риторическим.

– Есть необычная просьба, – я задумался, подбирая слова. – Ты случайно не помнишь, кто был обвинителем по делу Кургина? Кажется, какой-то молодой помощник прокурора?

– О, так ты не в курсе? – Дина вдруг помрачнела. – Я пришлю тебе ссылку на выпуск новостей. Сможешь посмотреть сам.

Она проворно собрала сумку и помчалась к выходу, бросив напоследок, что «даст знать, когда все будет сделано». К тому моменту, как Дина хлопнула дверью, я уже уткнулся в монитор, жуя кусок пиццы и обдумывая текст апелляционной жалобы. Обычно мне удавалось подробно расписать все недостатки приговора первой инстанции, но не в этом случае. Времени оставалось слишком мало, а я работал вслепую, не зная практически ничего из обстоятельств, исследованных судом. Успел набросать только несколько абзацев общих формулировок, подходящих к любому делу, прежде чем смартфон звякнул уведомлением.

Динара прислала сообщение со ссылкой на выпуск местных новостей. Как только видеоролик начался, я с удивлением обнаружил, что уже смотрел его прошлым вечером, но был слишком пьян, чтобы понять смысл сюжета. Когда ты пьян – многое проходит мимо, хорошо это или плохо.

Диктор рассказывал о самоубийстве на Хрустальной улице. Сотрудник прокуратуры покончил с собой, в то время как супруга заботливо готовила для него ужин. Имена не назывались, но я смекнул, о ком идет речь. Крупным планом показали заплаканное лицо супруги, которая уверяла, что муж не высказывал и мысли о том, чтобы уйти из жизни. Сюжет заканчивался сводкой по количеству самоубийств за прошлый год. Цифра получалась неутешительная.

В выпуске было мало конкретных деталей, но меня заинтересовало то, что беседа с супругой сопровождалась титрами: «Алла Иванникова, вдова». Фамилия девушки была настоящей (я вспомнил, что такая же была у помощника прокурора), а значит подробности можно было узнать у нее лично.

Тогда мне и стало ясно, что произойдет, если я откажусь защищать Кургина или не добьюсь его оправдания.

Часть 2. Черная порча

Глава 11

Кристина училась в одном университете со мной, но на другой специальности. Я готовился стать юристом, а она – дизайнером. Когда я впервые увидел ее в коридоре учебного корпуса, то не знал ни имени, ни, тем более, адреса или номера телефона. Знал только то, что эта девушка невероятно красива и я смог бы провести с ней всю жизнь. Вот такая любовь с первого взгляда, хотя в нее теперь мало кто верит. Мне понадобилось несколько дней на то, чтобы выяснить, на каком факультете учится эта девушка и как ее зовут. Остальное получилось благодаря моему природному обаянию, большую часть которого я с возрастом растерял.

Это было почти двадцать пять лет назад, а в две тысячи девятнадцатом миром правили интернет и социальные сети. Для того, чтобы найти Аллу Иванникову – вдову помощника прокурора – мне понадобилось две минуты. Поиск в «Вконтакте» выдал три человека с одинаковыми именем и фамилией, но одной женщине было уже шестьдесят три года, а другой – пятнадцать. Ни та, ни другая на роль жены помощника прокурора не годились.