Станислав Ленсу – Делириум остров. Три повести и семь рассказов (страница 8)

– Где это мы? – тяжело дыша, спросил Виктор и оглянулся.

– Это озеро. Остров закончился. Пожар сюда не дошел. Там, – Витька показал рукой вглубь леса, – каменная гряда. Когда лес на ней прогорит, ветер рванет сюда. Тогда все, конец! Будет, как там, – он поднял руку, указывая Виктору за спину.

Метрах в двухстах виднелась черная полоса небольшого мыса. Огонь уже прорвался туда. Весь берег полыхал, и пламя удивительным образом стелилось по воде, убегая в озеро метров на двадцать.

– Камыш горит, – догадался Виктор и добавил, вглядываясь в темноту озера, – но мы можем отплыть подальше и там переждать.

– Не сможем, – мальчишки насупился, потом попросил, – обещай, что еще съездим за сеном.

– Как не сможем? – он оглянулся на озерную гладь, терявшуюся в темноте, – как не сможем? Ты плавать-то умеешь? Нет? Ничего, будешь за меня цепляться. Продержаться-то надо будет всего ничего!

– Скажи, ты вернешься на остров? – то ли попросил, то ли спросил внучок.

В это время позади раздался грохот падающих деревьев. Огромный столб искр взметнулся вверх. Этот столб и увидел Матвей Лукич, уносясь в лодке от проклятого острова. Порыв нестерпимого жара ударил Виктору в лицо. Нарастающий гул стремительно превратился в рев. Стоявшие минуту назад недвижимо деревья вспыхнули, – поток пламени обрушился на них сверху и превратил в черные столбы, сыплющие гигантскими искрами. Ураган горячего воздуха ударил ему в грудь и отбросил в воду.

Ему казалось, что под водой он пробыл целую вечность. Темнота, темнота вокруг и тишина. Если бы не гулкие удары в голове, он бы подумал, что его нет, что время остановилось или исчезло. Было необычайно покойно и приятно. Подумалось, так и нужно, что так гораздо лучше, что было бы хорошо так вот и остаться. Темнота и покой. Но от недостатка воздуха организм стал сопротивляться. Легкие напряглись, грудная клетка вздулась, готовая взорваться; межреберные мышца судорожно сократились, сжимая диафрагму; лицо его ощерилось, рот открылся, и остатки дыхания устремились вверх на поверхность. Тело задергалось, и он вынырнул.

Прямо перед глазами маслянистая черная вода. Отблески лесного пожара на поверхности. Позади непроглядная тьма. Впереди, совсем рядом полоска земли с горящими деревьями. И нет под ногами дна. «Витька! – мелькнуло в голове, – где пацан?» Он вытолкнул тело из воды и оглянулся. Ровная поверхность озера. Никого. Он крикнул. Потом еще. Никого. Тело снова стало погружаться в воду. Ему стало все равно.

XIV.

– Спасибо, спасибо вам! Уж и не знаю, как благодарить!

Женский голос.

– Не за что! Я, к слову, ничего и не сделал такого.

Мужской.

– Нет-нет, сделали! – настаивал женский, – если б не вы, его и не нашли бы.

– Да что ж в этом такого?! – досадовал мужской, – джипиэс пресловутый помог. Сначала обнаружили телефон. Слава богу, стало понятно в какой стороне искать. Но вы сами видели, территория огромная: сплошная вода да куча островов. Попробуй найди! Если б МЧС пожар не засек, не нашли бы! Так что я тут не при чем – одни технологии!

– Господи, спасибо тебе за спасение! – плаксиво запричитал женский голос. Снова тишина. Потом яркая вспышка. За ней еще одна и следом еще. Пауза. Опять вспышка, через короткий промежуток другая. Потом еще и еще. Промежутки между ними были различными: то подряд несколько, то долгий, долгий перерыв следом. Прямо перед глазами покачивалась пластиковая бутылка с бесцветной жидкостью. Вниз спускалась прозрачная трубка. Он проследил глазами и увидел, что трубка оплетает его руку и заканчивается в локтевом сгибе. Мимо проехал встречный автомобиль, и солнце, отразившись в его лобовом стекле, ударило вспышкой по глазам. За ней проехала еще машина, потом еще. Каждый раз солнце вспыхивало на мгновение, и он щурился в ответ.

Рядом на отдельном сидении микроавтобуса спала Юля. Ее голова на подушке подголовника покачивалась в такт движению. В зеркале были видны глаза водителя. Он повернул голову, огляделся. В машине их было трое. За окном множество автомобилей. Казалось, они были везде и беспрестанно двигались: сзади, впереди, по сторонам. Внезапно пропадали в боковых съездах и также внезапно появлялись из ниоткуда и встраивались в общий поток, стремительно пролетали навстречу и исчезали где-то за спиной. Вправо от их движения отделилась полоска асфальта, закруглилась и, сделав, петлю, пропала среди низкорослых деревьев. Минивэн въехал под эстакаду, и к этому нескончаемому мельтешению разноцветных пятен присоединилось нагромождение бетонных столбов, скатов, гигантских перекрытий, поворотов и углов.

– Очнулись? – водитель поглядывал на него через зеркало и улыбался, – с возвращением!

Юля, проснулась, вскинулась и с тревогой заглянула ему в глаза:

– Витя, ты как?

– Все хорошо, Юля, – он попытался улыбнуться. Кожа на лице саднила и болела, поэтому улыбка получилась кривой и жалкой.

– Слава богу, – она всхлипнула, – а то все Жанна, Жанна! Вспомнил! Ничего, теперь все будет хорошо! Я вот уже и борщ сварила. Будем сейчас борщ есть! Вы с нами?

– Нет, нет, спасибо! Я за рулем.

– Мальчонка где? – губы его не слушались.

Сидящий за рулем остановил машину и повернулся к нему:

– Мальчонка? Вот как? Рассказывайте, что за мальчонка?

– Внук, – Виктор пожал плечами.

– Значит, я оказался прав, всё же делирий, – глаза у целителя радостно блеснули. Но он быстро отвел глаза и, глядя на испуганную Юлю, добавил, – слава Богу, что мы подоспели вовремя.

– Вовремя, вовремя, – запричитала Юля, – тебя прямо из пожара достали. Не знали, то ли ты угорел, то ли очумел.

– Я догадывался, – Виктор улыбнулся и повторил, – я догадывался, что у меня видения. А пожар не был галлюцинацией?

– Ничего себе галлюцинация! – хохотнул целитель, – всё районное МЧС подняли по тревоге! Такой пожарище, что рыбаки некоторые впали в исступление. Одного выудили недалеко от острова. Мотор отчего-то заглох, а тут пожар, высокая волна. У него, естественно, паническая атака и, как следствие, острый ситуативный психоз. Проще говоря, сошел с ума!

– Вот как? – Виктор нервно заерзал на сидении, переспросил, – с ума сошёл, говорите? Ладно! А как же все-таки мальчонка, тезка мой? Ему лет 10—12, в пиджачке таком?

– Мальчонка?

– Виктор, – сидящий за рулём смотрел ему в глаза, – никакого мальчонки не было. Понимаете? По всей вероятности, на острове вам этот мальчик привиделся. То есть, он был частью ваших галлюцинаций.

– Подождите, – Виктор растерялся, – как же так? Мальчишка спас меня, вывел из огня. Как он мог быть моей галлюцинацией?

– Я думаю, – целитель говорил неторопливо, подбирая слова, – я думаю, вы сами выбрались из огня. Что само по себе удивительно. Совершенно определённо, что никакого мальчонки не было, да и не могло быть! Подумайте непредвзято. Скорее всего вы сами, по наитию выкарабкались из этой огненного ужаса. Во всяком случае, другого объяснения я не нахожу.

– Нет, не может быть! – он не соглашался, все больше возбуждаясь, – пацан где-то там! Нужно связаться с МЧС! Мальчонка наверняка где-то спрятался, он остров знает, как свои пять пальцев! Звоните в МЧС!

Виктор дёргался, метался на сидении, рискуя выдернуть иглу из вены. Юля обхватила его руками, прижала к себе, успокаивая и плача, приговаривала:

– Милый мой, единственный мой, всё хорошо, всё хорошо!

Провидец быстро ввел ему в катетер успокоительное. Виктор обмяк. Всхлипнул:

– Не смогу без него. Как вы не поймёте? Это я, я сам… нам порознь никак нельзя.

Юля, пугаясь и обливаясь слезами, заговорила:

– И ничего, ничего! Соседка Анна Дмитриевна говорит, все от того, что мы не закусываем. Все беды оттого, что без закуски! Ты, Витенька, ее болезную без всякой еды выпивал. Вот так все и обернулось! Но теперь всё у нас наладится! Уедем на дачу! Там лес, покой, тишина. Там все ясно и понятно, и никакого томления! И будем мы счастливы малым! Я так тебя люблю, Витенька! Так люблю!

Мимо с шумом пролетали машины. Минивэн подрагивал от порывов воздуха. Юля мокрой щекой прижалась к его шее, и скоро отворот его рубахи пропитался влагой.

XV.

Дверь служебного входа отворилась, выпуская на морозный воздух группу музыкантов. Виктор посторонился. «Духовенство» – определил он по футлярам для инструментов. Фигуры в зимних куртках, укутанные в шарфы, быстро затерялись среди спешащих мимо филармонии прохожих. Он стоял на высоком заснеженном крыльце и вдыхал стылый холодный воздух. Усталости не было. Скоро, скоро премьера его симфонии. С Юркой Гуревичем они уже неделю работали над партитурой. Сегодняшний вечер пролетел незаметно. Так же как и день накануне. Нет, он не устал. Виктор спустился с крыльца, перешел дорогу и сразу очутился в парке. Жёлтый свет от фонарей лился на заснеженные дорожки под черными липами. Дорожки сбегались к центру, где на постаменте возвышалось увековеченное против воли поэта его «арапское безобразие». На одной из скамеек, поджидая, сидел Витька и по тонкому рыхлому снегу, припорошившего скамью, катал округлый ком снега. Увидев идущего к нему Виктора, он засмеялся и запустил снежком.

Вуокса – Санкт-Петербург, 2014

Обретение пустоты

Глава I. Отец Кирилл

Ранним октябрьским утром 1918 года в Петрограде, когда еще сумрак владеет улицами, а ночь гнездится по подворотням, поэт и художник Ярусов возвращался с заседания общества «Эфирных символистов грядущего». Заседание как обычно плавно переросло в затянувшийся ужин с вином и водкой и запальчивыми спорами об упадке литературы и реформе орфографии. Ярусов брёл по пустынному Невскому. Ему было зябко, а во рту противно после водки и дешевых папирос. Выйдя к колоннаде Казанского собора, он остановился, истово перекрестился и пьяно подумал об истинности православной веры и миссии русского народа. Откинув назад слипшуюся прядь жидких русых волос, он неровным шагом направился к входу в Собор с твердым намерением упасть на колени перед Образом заступницы народа русского иконы Казанской Божьей Матери. Молить её милости и защиты государства Российского. Пройдя между исполинскими колоннами метров восемь, он вдруг услышал, как навстречу ему раздались чьи-то гулкие шаги.