Станислав Лем – Млечный путь № 4 2016 (страница 8)
«Родгар, у тебя все в порядке?»
«Конечно, Тилли. Почему ты спросила?»
«Просто... мне показалось, что ты чем-то встревожен».
Черт. Не хватало, чтобы она начала воспринимать мысли, которые он и не думал ей транслировать. Раньше такого не случалось. Впрочем, раньше он ни с кем не общался через камень так долго – уже полдня. Все, кого он пытался спасти до этого, умирали быстрее. Может быть, со временем происходит какая-то притирка... Хотя нет – с разбойником, провалившимся в берлогу, он был на связи еще дольше, и никаких подобных эффектов. Но это было давно. Может быть, от длительного пользования камнем, пусть даже и с разными людьми, выросла его собственная... способность? Как регулярные тренировки с мечом – тебе кажется, что ты наносишь удары с прежней силой, а на самом деле она уже увеличилась даже незаметно для тебя... Или дело не в нем, а в особой чувствительности самой Тилли? Или в них обоих?
«Просто какой-то зверь прошел мимо, но он уже ушел, – Родгар снова взобрался в седло. – А как у тебя дела?»
«Иду тебе навстречу, – бодро отрапортовала Тилли. Да, он и сам чувствовал, что расстояние между ними постепенно сокращается – в том числе оно продолжало сокращаться и во время его привала. – Видела змею, но она убежала под корягу».
«Уползла, – автоматически поправил Родгар и тут же спохватился: – Ты что, специально за ней гналась?!»
«Их же едят?»
«Ну... в принципе едят. Там, на юго-востоке. Там свежая змеиная кровь даже считается целебной, хотя наш полковой лекарь говорил, что это языческое суеверие. Но факт, что у змей ядовиты только головы, а остальное можно есть…»
«Нет, – авторитетным тоном возразила Тилли, – эта была не ядовитая».
«Ядовитая или нет, лучше тебе не гоняться за змеями, – решительно заявил Родгар. – Ты что, так быстро снова проголодалась?»
«Пока нет, но надо же заботиться о будущем», – серьезно, как взрослая, ответила Тилли.
«Лучше поищи не змей, а какие-нибудь грибы или ягоды».
«Разве их едят?» – на сей раз, в отличие от вопроса про змей, в голосе Тилли прозвучало неприкрытое удивление.
«Неужели ты никогда не собирала грибы и ягоды?! – изумился в свою очередь Родгар. – Я думал, для девчонки из лесной деревни летом это чуть ли не основное занятие».
«Папа и мама говорили, что их нельзя есть».
«Ну, конечно, среди них тоже есть ядовитые... но съедобных все-таки много, я думал, ты их все наперечет знаешь. Я-то нет, я же не из этих мест... там, где я родился, тоже есть леса, но другие…»
А может, в этом-то и дело, подумал Родгар. Здешние леса куда более суровы и неприветливы к человеку, чем в цивилизованных краях. Может, здешние грибы и ягоды и в самом деле не подходят в пищу... хотя нет, он вспомнил, что уже в этих краях ему приходилось есть грибные блюда, хотя он никогда не собирал лесные дары сам – и потому, что действительно не разбирался в здешних видах, и потому, что... не рыцарское это занятие. Он привык ездить на коне, а не заглядывать под каждый листик и кустик. Скорее, родители Тилли (а может, и все взрослые деревни) говорили ей так, чтобы отбить у девочки охоту одной (или даже с подружками) ходить далеко в лес – вот
«Твои родители не хотели, чтобы ты подвергала себя лишнему риску в лесу, – сказал он, – но, раз уж теперь ты все равно в лесу одна, грех не пользоваться его дарами. Про грибы, впрочем, забудь, я не смогу подсказать тебе, какие съедобные... да и сырыми, наверное, никакие есть не стоит... а вот если найдешь, где много ягод, опиши мне, как они выглядят».
«Хорошо, – Тилли немного помолчала, а потом спросила: – Родгар, а если ты не из наших мест, где твой дом?»
«Теперь, очевидно, нигде», – печально констатировал рыцарь.
«Его тоже разрушили чудовища?»
«Нет... на моей родине их нет. Там их считают сказками невежественного простонародья, – усмехнулся Родгар. – А если бы они там и водились, им не одолеть практически неприступный замок. Но я не могу туда вернуться».
«Почему?»
«Это сложно объяснить».
«Обычно так говорят, когда стыдно сказать правду», – обвиняюще констатировала Тилли.
«Ну... – он вновь усмехнулся, даже не пытаясь прятать от нее свои мысли, – в какой-то мере так и есть. Стыдно мне, что я верил в то, во что верил. И стыдно было бы моему отцу, если бы он узнал, что я больше не верю в это».
«Значит, твои родители живы?»
«Отец жив... я думаю. Но я для него все равно что умер. А мама умерла, когда родилась моя младшая сестра, Сандра. Ты мне, кстати, чем-то Сандру напоминаешь, только у меня такое чувство, словно ты взрослее. Хотя на самом деле ей сейчас уже больше лет, чем тебе».
«И ты больше ее не увидишь?»
«Похоже на то», – вздохнул он.
«Родгар... а хочешь, теперь я буду твоей младшей сестрой?»
«Спасибо за предложение, Тилли, – улыбнулся он. Ему вновь представился заливистый смех Сандры и ее лукавые карие глаза. Сможет ли Тилли когда-нибудь так же смеяться – после того, что случилось минувшей ночью? Возможно, что и да. И, конечно, она пытается не только утешить его, но и утешиться самой. Двое, каждый из которых лишился дома и семьи – у кого им теперь искать утешения, как не друг у друга? С ее точки зрения, все просто. Не существует ни сословных, ни иных барьеров. – Но лучше тебе отправиться к твоей настоящей родне. У тебя остались какие-нибудь родственники в других селениях?»
«Нет».
М-да. И это, в общем, не удивительно, учитывая, как живут лесовики в этих своих медвежьих углах. Невест из других деревень иногда все же берут, но это скорее исключение, чем правило.
Но что ему, в самом деле, теперь делать с девочкой? До этого Родгар думал лишь о том, как поскорее добраться до нее и взять под защиту. Но что потом? Куда он повезет ее? Ее деревня уничтожена, вся родня мертва. Ничего похожего на сиротские приюты в этих краях, разумеется, нет и не предвидится (да и в более цивилизованных землях такие заведения функционируют под патронатом церкви, к которой Родгар больше не испытывал ни уважения, ни доверия – тем паче что кое-какие грязные слухи о том, в каком именно смысле служители божьи любят беззащитных сироток, доходили до него и прежде, хотя тогда Родгар считал их гнусной клеветой). Остается одно – везти ее в первое попавшееся село и предлагать чужим людям взять девочку в свой дом. Желающие, наверное, найдутся – но в каком качестве они ее возьмут? На этот вопрос лучше всего отвечают сказки, придуманные самим же народом. Участь падчерицы в них никогда не бывает легкой. Бесплатная домашняя прислуга, практически рабыня, которую новые «родители» постоянно шпыняют, попрекая каждым куском, а «братья» и «сестры» третируют просто из вредности. Причем такие сказки рассказывают в цивилизованных центральных провинциях. В здешних краях, учитывая суровый и угрюмый нрав лесовиков и степень изолированности их деревень, все наверняка еще хуже. И никаких принцев в финале, конечно же, не предвидится...
Но он-то что может с этим поделать?! Ведь не взять же ее с собой, в самом деле. Прежде всего, он совершенно не видит себя в роли отца или брата, заботящегося о маленьком ребенке. Хотя прежде он уже отчасти исполнял эту роль – с Сандрой. Их суровый отец, еще более замкнувшийся после смерти супруги – смерти, невольной причиной которой стала Сандра – почти не принимал участия в воспитании девочки. Зато в старшем брате она души не чаяла, и они проводили вместе чуть ли не все свободное время – гораздо больше, чем это обычно бывает в дворянских семьях, где братья и сестры с малолетства идут разными, предписанными традицией путями: мальчикам – кони, оружие, доспехи, девочкам – вышивание и музицирование. Но в те годы он и сам был смешливым и беззаботным мальчишкой. А не солдатом, прошедшим страшную кровавую войну, видевшим ужасную смерть других и убивавшим собственноручно – и убедившимся, что все это было бессмысленно... А кроме того, теперь у него нет даже дома, куда он мог бы ее отвезти! Не может же он «поселить» ее на коне у себя за спиной! Странствующий рыцарь, повсюду таскающий за собой девятилетнюю девчонку?! Это настолько нелепо, что даже не смешно. Грех, как говорится, смеяться над убогими...
Спасать из беды тех, кого некому больше спасти – и уезжать прочь прежде, чем их благодарность начнет их тяготить. Просто было сформулировать свой кодекс странствующего рыцаря в теории. А на практике... похоже, что с успешным спасением проблемы не заканчиваются, а только начинаются.
«Родгар? – прервала она затянувшееся молчание. – Тебе не понравилось то, что я сказала?»
«Н-нет, Тилли, я... очень ценю, но... ты ведь даже не знаешь меня толком, и потом…»
«Ладно. Забудь, – это тоже прозвучало с практически взрослой интонацией. Тилли еще немного помолчала и добавила: – Теперь, по крайней мере, я точно знаю, что ты настоящий. Будь ты просто моим воображением, ты бы так не ответил».
Да, подумал Родгар. Лучший способ отличить мечту от реальности – мечта не причиняет боль.
Впрочем, какая, к черту, боль? Он ей никто. Девчонка просто навоображала себе... что вполне простительно, учитывая пережитую ею трагедию и шок, но не имеет никакого практического смысла. И вообще до проблемы, что делать с ней дальше, надо сначала дожить. Им обоим.