Станислав Лем – Млечный путь № 4 2016 (страница 13)
Действительно, трава и подлесок вскоре сменились сплошным черно-серым ковром горячего пепла, взвивавшегося из-под копыт Ветра. Но деревья, слишком большие, чтобы прогореть за короткий срок, по-прежнему пылали вокруг повсюду, куда мог достать взгляд. Хуже того – они, кажется, становились гуще. Когда Родгар осознал, что это не иллюзия, искать обходные пути было поздно. В подобной смертельно опасной ситуации, как он хорошо знал по урокам войны, самое худшее – это начать метаться. Единственная надежда в том, чтобы твердо следовать одному принятому плану и надеяться на то, что он все-таки приведет к спасению – без всякой, разумеется, гарантии, что это и в самом деле будет так. Но повернуть в огне, скакать не навстречу фронту пожара, а параллельно ему или назад вместе с ним – это верная смерть. Значит – только вперед, как бы тесно ни смыкались горящие стволы вокруг двух существ, все еще неуместно живых в оранжево-черном аду.
Быстро высыхающая грязь стягивала кожу, и теперь Родгар уже ясно чувствовал пышущий со всех сторон жар. Ветру все чаще приходилось перепрыгивать через поваленные горящие стволы и крупные сучья; искры летели из-под копыт, но их треска не было слышно за общим тяжелым гулом пламени. Родгару оставалось лишь надеяться, что конь не споткнется и не повредит ногу, что стало бы смертным приговором им обоим. Одна горящая ветка упала прямо на голову Ветра и, переломившись, полетела дальше на землю; к счастью, она не была большой и тяжелой, и конь лишь раздраженно дернул ушами. Родгар еле успел пригнуться, пропуская над собой другой пылающий сук, куда более крупный. Ветер вдруг заржал и пошел каким-то странным взбрыкивающим аллюром, словно пытаясь сбросить с себя что-то и одновременно развернуться влево; Родгар повернул голову в ту же сторону и с ужасом увидел, что край его плаща, просохшего быстрее, чем он надеялся, горит и обжигает бок коня. Рывком распустив завязки, рыцарь сбросил плащ на землю. Возможно, более разумным решением было бы отрезать горящую полу, но эта мысль пришла в голову Родгару, когда было уже слишком поздно. Теперь он остался посреди охваченного огнем леса в металлических латах с перспективой испечься в них заживо, если быстро не найдет выход.
Но выхода не было – во все стороны, насколько хватало глаз, простиралась все та же пылающая чаща. Родгар быстро почувствовал обжигающий жар доспехов, созданных, чтобы защитить его тело, но ныне превратившихся для него в орудие пытки. Сумеет ли он снять их на скаку? Вдобавок и дышать становилось все труднее – платок, хотя и смачиваемый его потом, тоже практически высох, в носу и горле отчаянно першило. Как еще держится Ветер...
Родгар сбросил на землю латные перчатки, затем – наручи; от этой части доспехов избавиться было проще всего. Вытер слезящиеся глаза свободной рукой – и вдруг заметил краем глаза какой-то просвет справа, насколько, конечно, уместно говорить о просвете среди пламени. Неужели наконец-то поляна?!
Родгар направил Ветра туда. Увы – его надежды оправдались лишь отчасти. Это действительно оказалась поляна, но совсем крохотная. Здесь можно было остановиться на короткое время, но нечего было и думать пережидать здесь пожар до конца, до тех пор, пока не прогорят могучие деревья вокруг.
Родгар натянул поводья, вполне готовый к тому, что ополоумевший от боли ожогов конь на сей раз не станет его слушать. Но Ветер, тяжело и хрипло дыша сквозь высушенную жаром рубашку, остановился на середине поляны.
Рыцарь тяжело спрыгнул на землю (точнее, в черную золу, которая сразу же начала жечь его ноги даже сквозь сапоги) и принялся поспешно избавляться от оставшихся доспехов. Полный латный доспех, тем более, такого качества, какое мог позволить себе графский сын, стоил целое состояние – в родных краях Родгара на такие деньги можно было купить целую деревню со всеми ее домами, скотом, птицей и урожаем на два года вперед. И все это он собирался бросить посреди горящего леса. Но другого выхода теперь не было. Мертвецам не нужны ни деревни, ни латы.
Покончив с доспехами, Родгар бегло осмотрел коня, который не мог стоять смирно и страдальчески переступал ногами на месте. Грязь почти везде отвалилась, но ходившие ходуном бока были мокрыми от пота, и это отчасти защищало Ветра. Хотя и недостаточно: Родгар увидел следы ожогов и на боках там, куда не доставала импровизированная попона, и на ногах. Родгар вытащил обе фляги и смочил сперва рубашку на морде Ветра, потом – «попону». На это ушла вся вода; для самого себя у Родгара не осталось ни капли. Но кое-какой ресурс, чтобы вновь смочить платок на лице, у него еще оставался. Развязав тесемку у пояса, рыцарь спустил штаны. Эх, сказал бы ему кто-нибудь пару лет назад, что ему, старшему сыну одного из самых знатных дворян королевства, придется закрывать нос и рот тряпкой, пропитанной собственной мочой...
«Родгар!»
Он едва сдержался, чтобы не рявкнуть в ответ: «Потом! Не до тебя!» Может быть, и у Тилли ситуация тоже резко ухудшилась? Хотя, конечно, чем он может сейчас ей...
«У тебя... плохо?» – спросила она. Проклятье, опять она чувствовала его лучше, чем ему бы хотелось.
«Не очень хорошо», – осклабился Родгар, тщетно всматриваясь в бушующее вокруг поляны пламя в поисках хоть какой-то дороги к спасению. Вспомнилось, что первый, кого он хотел спасти, погиб в огне. Неужели последняя попытка спасения обернется тем же для него самого?
«Я залезла на дерево», – сообщила девочка.
«Плохая идея, – немедленно отреагировал Родгар. – Если придет огонь, ты не просто не спасешься, но и можешь не успеть слезть…»
«Не придет. Он далеко. Это большое дерево. Я специально залезла, чтобы посмотреть. С него виден лес до самого горизонта».
До горизонта? То есть оно выше большинства деревьев в этом лесу? Это же по меньшей мере ярдов тридцать!
«Тилли, слезай оттуда! Ты свалишься!»
«Не свалюсь. Тем более что я уже спустилась. Я видела пожар на юго-востоке. Он большой. Но я видела и реку между мной и огнем. Кажется, это та самая, где я пряталась позавчера. Она делает большой крюк по лесу и снова приходит сюда. Ручей впадает в нее, а она – в озеро. Огонь не перейдет через всю эту воду. Не говоря о том, что, судя по дыму, ветер несет его в другую сторону».
«Хорошо», – откликнулся Родгар. Хоть что-то хорошо...
«А ты? Огонь уже вокруг тебя?»
«Да», – признал он.
«И ты по-прежнему на юго-востоке от меня?»
Он на миг прикрыл глаза и плотнее прижал камень к груди. В горящем лесу он не мог определить стороны света, но если девочка все это время оставалась примерно на одном азимуте...
«Чуть больше на восток, чем на юг, но в целом да».
«Тебе надо взять еще к востоку. Тогда ты выберешься к озеру. Это самый короткий путь из пожара».
Да кто из нас кого спасает, подумал Родгар, а «вслух» спросил: «Как далеко к востоку?» – и тут же понял, что это был глупый вопрос. Он что, ожидает, что крестьянская девчонка выдаст ему азимут с точностью до градуса? И что он сам сможет выдержать эти самые градусы на глазок – скача через горящий лес, не имея возможности выбирать ориентиры?
Тилли, разумеется, замешкалась. Само собой, она не только никогда не слышала о градусах и румбах, но и считать-то едва ли умела. Что такое «половина», ей еще понятно, а вот восьмая или шестнадцатая часть круга – уже темный лес...
«Я... покажу, – ответила наконец она. – Я буду бежать в ту сторону. А ты целься не прямо в меня, а сначала бери правее».
«Хорошая идея, Тилли!» – Упреждение, конечно, надо брать побольше – с какой скоростью может бежать девятилетняя девочка? К тому же до нее еще больше дюжины миль...
Родгар взобрался в седло (заставив Ветра вздрогнуть от боли), а затем, помедлив мгновение, решительно выпотрошил на землю седельные сумки. К черту все, коню надо максимально облегчить нагрузку! Меч – это почти единственное, что он не мог бросить. Меч ему еще понадобится...
И они – конь и человек – снова помчались через горящий лес. Языки пламени тянулись к ним слева и справа от обугленных стволов, сверху сыпались горящие ветки и листья. Иногда в лесу рушилось очередное дерево, но, к счастью, всякий раз на безопасном от них расстоянии. В какой-то момент Родгар понял, что Тилли смещается вправо быстрее, чем он ожидал.
«Ты бежишь вдоль ручья?» – уточнил он.
«Нет, я же говорю, он петляет, и река тоже, – если бы она говорила вслух, то, наверное, запыхалась бы, но при мысленном общении это не было заметно. – К тому же там земля мягкая, бежать неудобно. Я бегу напрямую через сосновый бор».
«Надеюсь, по ту сторону реки от огня?»
«Нет, по эту. Я перешла реку в мелком месте».
«Тилли! Это очень опасно! Сосновый бор отлично горит!»
«Да я же говорю – огонь далеко, и ветер в другую сторону!»
«А если ветер переменится, ты и охнуть не успеешь, как все вокруг будет в огне! Знаешь, с какой скоростью распространяется верховой пожар по кронам сосен? Быстрее самой быстрой птицы!»
«Родгар, – вновь изрекла она взрослым тоном. – Пока что это ты в огне, а не я. Так что просто делай, как я сказала, ладно?»
«Слушаюсь, командир», – усмехнулся он. Возможно, ей, осмотревшей все сверху, и в самом деле виднее... а он был не в том состоянии, чтобы настаивать.
Рубашка раздувалась и опадала на морде тяжело дышавшего Ветра. Кажется, она снова высохла, и коню не хватало воздуха. Скакун, подгоняемый болью и страхом, все еще держал темп, но Родгар чувствовал, что он мчится из последних сил. Еще, может быть, милю или того меньше, а дальше он просто рухнет в горячий пепел... Что ж – тогда настанет черед бежать самого Родгара. Сколько сможет пробежать по горящему лесу он сам?