Станислав Лем – Млечный путь № 3 2017 (страница 24)

Она не понимала…

Ее нашли через несколько дней, когда забеспокоились на работе – Галина никогда не прогуливала, никогда не опаздывала, она соблюдала все правила с точностью метронома. И вдруг – исчезла.

Но, как оказалось, не исчезла. Галина повесилась на своей крохотной кухоньке, воспользовавшись крюком для люстры, отодвинув стол, покрытый еще довоенной, чисто вымытой клеенкой в больших ярких розах. Никто из соседей не вышел, чтобы проводить ее в последний путь.

Может быть, в последние минуты своей жизни она все же что-то поняла? Этого так никто и не узнал…

Константин ФИШКИН

ОХОТНИКИ ЗА ОРХИДЕЯМИ

Герметичная дверь с грубоватой надписью: «Пищеблок для гражданских лиц», всхлипнув, отползла в сторону, и на инспектора дохнуло мылким запахом регенерированного воздуха.

Внутри было довольно людно, в основном военные с дамами. Гражданских же оказалось только четверо: трое сидели у дальней стены за столом с высоким алым флажком в виде причудливого цветка, да еще один – моложавый красавец, похожий на рекламного профессора с кафедры английского языка и истории, – пристроился к торцу стола, повернувшись к остальным боком.

Инспектор подошел к ним и, улыбаясь, кивнул на аленький цветок

– Клуб ценителей орхидей, я полагаю?

– А-га, – весело кивнул грузный мужчина лет сорока в походном комбинезоне – типичный «реднек». – Это тут: сафари на Беренике, охота на крупную дичь, и все такое. Добро пожаловать в клуб!

Он привстал и протянул руку инспектору:

– Джон Штайн, можно просто Джон. Производство органического питания. А вы чем занимаетесь?

– Очень приятно, Джон. Я Стив Брин, э… госслужащий, – ответил инспектор, решив не откровенничать.

– Марк Фергусон, доктор антропологии, председатель Комитета по научной этике при Конгломерате Наций, – важно провозгласил «рекламный профессор». Остальные трое взглянули на него с явной неприязнью.

– Гордон Блэтчфорд, инвестор, – высокий могучий старик с суровым лицом конунга чуть наклонил голову.

Темноволосая красавица рядом с ним осмотрела инспектора внимательными карими глазами и одобрительно улыбнулась:

– Кристи, – произнесла она бархатным голосом и, словно дочитав его мысли, мягко добавила, – миссис Блэтчфорд.

– Очень приятно, миссис Блэтчфорд, – смирился инспектор и сел напротив ее мужа. – Итак, пять человек, вся группа в сборе?

– Ну да, – оживился фермер, – сидим, ждем егеря. Слыхал я, что он прелюбопытный тип. Его маленьким то ли потеряли в местном лесу, то ли он сам туда убег, но как-то он выжил, вырос там, вроде этого, как его, Тарзана, а теперь у него уникальный бизнес – водить группы на орхидейное болото, ведь он один знает, как зайти в лес.

– У феральных детей, – важно начал профессор, – полностью отсутствуют социальные навыки. Так что все это – сказки для привлечения клиентуры, я вас уверя…

– Ну что, тур-р-р-р-исты, – неожиданно звонко пророкотало над ухом инспектора, – все собрались? Готовы к охоте?

Инспектор обернулся и увидел тощего молодого паренька в полевой форме. Неужели это наш проводник? Не может быть, он же… совсем мальчишка! Сколько ему? Восемнадцать? Да нет, шестнадцать от силы.

– Проведем перекличку, – юнец достал из кармана планшет, – кто здесь Штайн?

Фермер молча поднял палец, и подросток щелкнул по экрану. – Брин? – еще щелчок. – Фергусон? Блэтчфорд раз? Блэтчфорд два? – щелчок, щелчок, щелчок.

– Я командир вашей группы, – мальчик спрятал планшет и строго оглядел сидевших, – меня зовут Эдвард Мак-Ферсон, и я приветствую вас на Беренике, а сейчас…

– А меня зовут Кристи, – ответила ему миссис Блэтчфорд и ласково улыбнулась. Мальчик чуть заметно покраснел.

Инспектор усмехнулся про себя, а Эдвард нахмурился и продолжил:

– А сейчас дуйте прямиком в медотсек сдавать ДНК и получать жетоны, и ровно через четверть часа я вас жду в восемнадцатом ангаре: там получение снаряжения, подгонка обмундирования и шлемов, инструктаж. И в путь.

Он развернулся и стремительно вышел из кафетерия.

– Грозный мальчик, – недовольно проворчал конунг. – А что за жетоны? Зачем?

– Именные жетоны с радиометкой или «медальоны смерти», – фермер похлопал себя по груди, – крепятся тут, они часть формы, а образцы ДНК хранят на базе, чтобы потом распознать труп или часть тела, оторванную руку, там, или ногу, или что еще эти ваши орхидеи не доедят.

Уже около двух часов они тряслись в тесной кабине армейского джипа. Сидели плотно, в полном обмундировании: хотя кабина была герметичной, проводник решительно пресек все попытки снять тяжелые кислородные шлемы – с аммиаком не шутят, отрезал он.

В иллюминаторах были видны только серые каменные стены: джип тащился по узкому глубокому ущелью, протравленному в скальной породе кислыми дождями.

Дорога резко пошла в гору, и электромотор натужно завыл.

– Мы почти приехали, – раздался голос проводника в наушниках. – Перед входом во Внутренний Лес я пристегну вас к страховочному линю: в Лесу нельзя теряться. До места стоянки полчаса хода. Разобьем лагерь, и я покажу вам болото – у нас будет около часа побродить до темноты. Завтра охотимся до шести, потом полчаса на сборы и уходим. Надо успеть выйти из леса засветло.

– Мы заплатили за два дня с орхидеями, – недовольно возразил Фергусон, – а получим только один.

– Два дня в лесу: сегодня и завтра, – отрезал проводник.

– Где же дв…

Раздался щелчок, и Фергусон замолк на полуслове.

Ого, он же просто отключил этому зануде микрофон, – догадался инспектор. Ну, пацан, ты суров!

Джип резко вынырнул на поверхность и встал. Ехать дальше было некуда, дорогу преграждала грязно-рыжая стена. Широченная, она тянулась от края до края, загораживая горизонт.

– Выгружайтесь и стройтесь в шеренгу, – скомандовал проводник.

Они выбрались из машины. Проводник бегло осмотрел каждого и пристегнул к толстому канату, конец которого был закреплен у него на поясе.

– Следуйте за мной, – коротко бросил он, и они двинулись гуськом вдоль стены.

Вблизи она казалась живой: прошитая пульсирующей сеткой тугих кроваво-красных капилляров, она текла мутным соком. Стена походила на мембрану кожебрюхих или на вывернутый эпителием наружу желудок какого-то гигантского существа.

– Чрево левиафаново, – тихонько пробормотал фермер.

– Вот гадость, – ответила ему Кристи.

– М-да, – согласился Блэтчфорд.

Что сказал Фергусон, осталось тайной.

Проводник снял перчатку и вел раскрытой ладонью вдоль стены, почти касаясь ее, будто гладил. Пройдя несколько сотен метров, он остановился, повернулся лицом к стене и с силой прижался к ней всем телом.

Мембрана прогнулась, потекла обильной слизью и с шумным чавканьем всосала его. Веревка напряглась и притянула инспектора к стене. Он инстинктивно отпрянул, но трос протащил его волоком.

Дьявол, – мелькнула мысль, – не может же мальчишка тянуть с такой силищей!

У самой стены инспектор зажмурился и задержал дыхание, как перед нырком в воду.

– Нееет!!! – раздался вдруг женский вопль в наушниках.

Стена громко чавкнула, и крик прервался.

Чавк! и «…еееет» вновь зазвенело в наушниках, но тут же затихло.

– О, Боже, – услышал инспектор шепот Кристи.

Он открыл глаза и замер в изумлении.

Они оказались в центре огромного грота, наполненного мягким свечением.

Свет шел со всех сторон: кряжистые столбы, похожие на пустотелые баобабы из нежного фарфора теплились молочно-белым сиянием. Они тянулись вверх, словно наполненные светом полые алебастровые колонны, и там, в вышине, разбухали, ветвились и срастались в блекло-голубой сводчатый потолок. С него почти до самой земли свешивалась бахрома сталактитов, сплетенных из тонких кристально-чистых ниток, ослепительно сверкавших на обломленных концах.

Баобабы-световоды были обвиты тонкими полупрозрачными лианами. Напитавшись сиянием деревьев, лианы и сами сочились нежно-изумрудным светом.

Снизу колонны поросли темно-зелеными разлапистыми папоротниками со странными метелочками на концах, похожими на распушенный укроп.

Чуть выше, на высоте в пару метров, лианы сплетались в сплошную светящуюся сетку, на которой росли цветы: тут были мелкие, нежно-голубые в рыжую крапинку васильки, щедро рассыпанные по изумрудной кроне, и огромные, словно набухшие венозной кровью, темно-бордовые гибискусы, и еще другие, не похожие ни на какие земные соцветия.

Инспектор стоял молча, ошеломленный неземной красотой Внутреннего Леса. Краем глаза он увидел, как проводник стащил с головы шлем.

– Что ты делаешь? Аммиак! – непроизвольно вырвалось у инспектора, но тот не услышал. Проводник стоял, широко раскинув руки и прикрыв глаза; потом он несколько раз глубоко вдохнул, и лицо его разладилось и расцвело в беззащитной детской улыбке.