Станислав Лем – Млечный Путь, 21 век, No 2(43), 2023 (страница 13)

- А у меня наоборот, когда я устаю работать, мне приходится развлекаться, - пошутил я.

- Не знал, что ученые бывают такие потешные.

- Ты - фантаст, тебе не нужно знать, ты должен уметь придумывать.

- Это меня и расстраивает больше всего, - признался Молниев. - Мне предстоит совсем скоро встретиться с американцем Энди Хиксом. А вдруг окажется, что он умеет придумывать лучше меня? Как это пережить? Я не сам опозорюсь, я подведу страну.

- Постарайся. И у тебя получится.

- Увы и ах, когда я должен соревноваться с кем-то в умении придумывать, у меня моментально отрубается соображалка. Мне напрягаться вредно. У меня слишком тонко организованная психика.

- Воспользуйся прежними наработками. Свои лучшие экспромты следует готовить заранее.

- Добровольно пустить соперника в свой творческий огород? Нет, спасибо. Я еще в своем уме. Знаешь, сколько стоит новый, не использованный еще сюжет?

- Нет.

- Вот и я не знаю.

- Разве на оригинальные сюжеты писателям выдают патенты? - удивился я.

- По счастью пока нет. Иначе бы с литературой было окончательно покончено.

Я сочувственно покивал. Мне показалось, что Молниев немного преувеличивает значение новых идей для развития современной фантастической литературы, но спорить, естественно, не стал - специалисту виднее.

- Разреши мне иногда приходить к тебе по вечерам, естественно, когда ты будешь свободен. Будем болтать на разные интересные нам обоим темы? Вдруг случайно поможем друг другу - я подскажу какую-нибудь умную научную идею, а ты - интересный сюжетный ход. Понимаю, что это звучит неправдоподобно, но в жизни всякое случается.

Я и сам хотел предложить ему что-то подобное, но был рад, что это Молниев обратился ко мне с такой просьбой. Получается, что теперь я, если понадобится, смогу в свою очередь потребовать у него что-то нужное. Долг, как известно, платежом красен. Приятный бонус. Но ответил сдержано и сухо:

- Исключать не стал бы. Особенно, если окажется, что проблему не удастся решить чисто научными способами. Так что домового буду ловить с твоей помощью.

- Неужели ты это понял? - сказал Молниев и довольно расхохотался, как будто отгадал в спортлото четыре номера.

Ресторан "Боржч"

Вопрос с питанием разрешился самым неожиданным образом. Молниев уже посетил гостиничный буфет и остался недоволен скудостью меню. Даже немного расстроился, как оказалось, едок он был привередливый и прожорливый. Неожиданную помощь оказал профессор Пильман, он пригласил нас отобедать в местный ресторан под красивым названием "Очарованный кварк".

Довольно быстро я удостоверился, что достаточно хорошо владею английским языком, чтобы вести с профессором разговоры, как на отвлеченные, так и на научные темы.

- Хорошее заведение, - сказал Пильман. - Наши приглашенные ученые предпочитают питаться именно здесь. Хорошее обслуживание, качественное питание, приемлемые цены. Вам, впрочем, о ценах беспокоиться не следует - у вас, как и у вашего соотечественника фантаста, абонементы, питание в "Очарованном кварке" оплачивается Институтом. Выпивка, само собой, за ваш счет. Мы выкладываем деньги только за еду.

Доктор Пильман сделал заказ и, добродушно посмотрев на меня, спросил:

- Нравится ли вам у нас в Хармонте?

- Мы только приехали, пока еще не осмотрелись. Достопримечательностей пока не видели.

- Ох уж эти мне русские! Ну, какие могут быть достопримечательности в Хармонте! Впрочем, наш главный городской банк был основан в 1868 году. И за это время его грабили 23 раза. Замечательное достижение. Тоже своего рода достопримечательность.

- Неужели это правда?

- Конечно, стану я врать по пустякам!

- Тогда я, пожалуй, буду держаться от вашего банка подальше.

Доктор Пильман с удовольствием рассмеялся.

- Люблю людей с хорошим чувством юмора.

Мы заговорили о каких-то пустяках. Доктор Пильман поинтересовался, чем я собираюсь заниматься по вечерам после работы. Я ответил, что в Петербурге часто ходил с друзьями в концертные залы, на выставки или в гости. Но чаще проводил свободное время дома, смотрел фильмы или читал книги.

В это время официант принес заказы. К своему удивлению, я обнаружил, что кормить нас собираются каким-то красным супом, удивительно напоминающим по внешнему виду борщ.

- Боржч! - торжественно объявил доктор Пильман и, схватив ложку, принялся с энтузиазмом поедать содержимое тарелки.

Я попробовал и остался доволен. Приготовлено было вполне качественно.

- Удивлены?

- Более чем. Не знал, что в Америке умеют готовить настоящий борщ. На самом деле это не так просто.

- Мне передал рецепт этого замечательного блюда ваш начальник господин Алмазов. А я научил Эрнеста. Сам удивлен, как хорошо у него получилось. Не отличишь от русского варианта. Кстати, Эрнест был потрясен, когда попробовал это блюдо в первый раз. Он даже решил переименовать свой ресторан. Теперь он называется "Боржч", - заявил доктор Пильман. - В честь русских, которые отныне будут работать в нашем Институте. То есть в честь вас, господин Панов, и в честь вашего соотечественника, господина Молниева.

- Борщ, - поправил я. - Произносится борщ.

- Нет, заведение называется "Боржч"! Так написано на вывеске, разве вы не заметили?

- Не обратил внимания.

- Каждый вечер в "Боржче" собираются самые интересные люди города и почти все ученые Института. Можно считать это заведение стало нашим своеобразным клубом. Здесь бывает очень интересно. Присоединяйтесь. Вам нужно познакомиться с коллегами в непринужденной обстановке.

Я кивнул, неформальное общение - это хорошо. Однако я был удивлен. Мне было бы спокойнее, если бы Пильман после нескольких ободряющих фраз потребовал от меня служебного рвения и продуктивной работы. Это было бы понятно - он заплатил за меня большие деньги, заранее обустроил мой быт, сделал все возможное, чтобы ничто не отвлекало меня от занятий наукой. Но он не сказал ни слова о предстоящей работе, отделался общими фразами. Мне показалось, что ему, как и Алмазову, в нашем родном петербуржском Центре особо важных исследований, нет никакого дела до того, чем я займусь. Ничего страшного, конечно, не очень-то и хотелось докладывать. Но только непонятно, зачем он притащил меня в Хармонт? Какая ему от меня польза?

"Пустышка"

Мне выдали пропуск для входа в Институт. И как теоретику выделили отдельный кабинет. Надо отметить, что очень хороший. Особенно мне понравился большой письменный стол и удобное кресло - мечта человека, привыкшего работать с бумагами. Вспомогательные устройства были хороши - мощный компьютер, цветной лазерный принтер, сканер, ксерокс и устройство для уничтожения использованных бумаг. Может быть, были и другие полезные устройства, но я не обратил внимания. На одной стене висела школьная доска, на которой удобно было мелом записывать формулы и важные мысли, нуждающиеся в последующем подробном рассмотрении. На других стенах красивые картинки, но их, пожалуй, придется заменить.

На следующий день я познакомился с начальником лаборатории спектрального анализа профессором Марком Уильямсом. Точнее, он сам пришел ко мне знакомиться, у меня сложилось впечатление, что он был уверен, что я прямо с порога начну пачками выдавать гениальные идеи и потрясающие откровения. Я даже немного застеснялся.

- Вы зря рассчитываете, что я способен сейчас сказать что-нибудь умное, - признался я. - Я прежде не думал о Посещении, даже не уверен, был ли "хармонтский феномен" Посещением или чем-то другим.

- Вы - русские смелые ребята. Мало кто из моих коллег признался бы в своем незнании.

- Но я хочу узнать. У меня постоянные проблемы с чувством любопытства.

- Это еще более удивительно. Стремление к чистому знанию сейчас большая редкость.

Мы замолчали. Я не знал, что у него спросить. Потому что пока не решил, чем мне следует заняться в Хармонте в первую очередь.

Профессор Уильямс догадался и сказал:

- Лично я занимаюсь "пустышками".

- Вам удалось выяснить, из какого вещества они изготовлены?

- Нет. Не уверен, что это металл или полимер. Кстати, это доказывает, что объект создан искусственно, волей чужого разума.

- Почему вы так решили?

- Очень тщательная обработка.

- Галька на морском берегу тоже гладкая. Но для объяснения ее формы мы не ссылаемся на чужой разум, - возразил я.

- Галька? Да, я понимаю, о чем вы говорите. Галька - камень, отшлифованный волнами за сотни лет. Алгоритм ее появления понятен. Но в нашем случае, "пустышка" - это не камень. И нам не известно, как что-то однажды стало "пустышкой".

- Есть только один способ доказать искусственность "пустышки". Разъединить диски.

- Можно я напишу об этом статью? - с трогательной застенчивостью спросил Уильямс.

- Конечно.

- Я сошлюсь на вас.

- Хорошо.

Профессор Уильямс ушел воодушевленным. Я помог ему решить, какими экспериментами с "пустышками" следует заняться в первую очередь. Был доволен и я - в первый же день помог местному профессору, не зря приехал. Хотя с трудом верилось, что наши земные ученые способны разъединить диски "пустышки". Но попытаться стоило. Это занятие было не хуже других. Прекрасная имитация полезной деятельности.

О десертных вилках