Станислав Лем – Млечный Путь № 2 2021 (страница 42)
Я снова иду к Эрику. Никогда не видел его так часто. Но ничего такого, пока он в госпитале, к нему почти все приходят, так что никак особенно это не выглядит. Он спит. Я не тревожу его, негромко рассказываю, что у меня получилось, невольно переставляя мелочи на его тумбочке у кровати - книжка, нож, кружка. Любые детали напоминают мне мозаику, и я вдруг думаю, что нужно воспользоваться формулой раньше, чем ее проверят. Хуже от этого никак не может быть. Да, вот такие вот у меня привилегии - пользоваться собственными открытиями раньше всех, в личных целях. Хотя почему личных? Эрик не входит в мои личные интересы. Не входил, по крайней мере. То есть, я никогда не замечал... ладно, хватит обо всем этом. Я начинаю думать, какое же данное нарушило твою систему, Эрик?
Рассыпаю мозаику на полу, у постели спящего красавца, у меня с собой всегда набор. Вставляю данные в формулу. Мне удобнее это делать через мозаику, чем считать через формулу. Суть одна и та же. Форма не важна. Но, конечно, для серьезных расчетов мозаика не годится. Но в моем случае ни точность, ни большой расчет не нужны. По крайней мере, пока. Эдик, Эрик, госпиталь, Аристарх, сон, дом, какие еще данные есть? Победа в конкурсе... Конечно! Выпавшее данное. Конкурс! Несчастный человек! Тот, кому победа была нужнее, чем Эрику. Страдающий элемент, запутавшийся в системе. И тогда решил выпасть Эрик. Нужно просто узнать, кому нужна была победа больше, и вернуть ее ему. Или просто встроить его как-то иначе.
- Лэсси. Лэсси Даруани, - внезапно открыл свои невероятные глаза Эрик.
Словно только этого и ждал. Все-таки чертово существо. Он что, с самого начала все знал? Наверное, и переполошил всех, чтобы помочь мне решить задачу. Не может, конечно, этого быть, но я не могу избавиться от этой мысли какое-то время.
Я сразу понял, кто этот Лэсси, но тупо спросил:
- Что? Кто это?
Эрик улыбнулся и сел на постели. Он не ответил.
Я понял, что формула сработала.
Красота доказана. Эрик теперь будет жить вечно, как часть целесообразной системы, как горсть красоты. Мы никому не скажем.
Павел Амнуэль
ДАЙСОН ПРОТИВ ДАЙСОНА
У советского писателя-фантаста Генриха Альтова есть небольшой рассказ "Девять минут". В далёком будущем возвращается домой звездолет с экипажем. Фотонный двигатель развернут в сторону Солнечной системы, и поэтому люди не могут видеть ни наше светило, ни родную Землю. Когда торможение заканчивается и двигатель отключается, экипаж собирается в рубке, чтобы посмотреть, наконец, на свой дом. Но... Земли нет! Можно представить ужас людей, много лет путешествовавших в космосе, когда они понимают: у них больше нет дома! Проходит несколько кошмарных минут, прежде чем один из членов экипажа догадывается: "Может, пока нас не было, люди научились ловить весь падающий на Землю видимый и ультрафиолетовый свет? Тогда инфракрасные, тепловые, лучи должны по-прежнему излучаться в пространство: иначе нарушится тепловой баланс планеты".
Звездолетчики переключают приборы на инфракрасный диапазон, и вот она - Земля, как ни в чём не бывало, плывет в космическом пространстве!
Рассказ написан в 1964 году. Похожую идею предложил четырьмя годами раньше американский физик Фримен Дайсон. Не столько идею, сколько расчеты гигантского сооружения, которое перехватывало бы всю энергию Солнца, чтобы использовать её на благо человечества. А если бы такое сооружение создали представители иных высокоразвитых цивилизаций, то мы с Земли могли бы наблюдать удивительные инфракрасные звёзды и понять: у нас есть браться по разуму!
Так возникло новое направление в астрофизических исследованиях: поиски астроинженерной деятельности во Вселенной. Сооружения иных высокоразвитых цивилизаций получили название "сфер Дайсона". Удивительно, но сам Дайсон до конца своей долгой жизни говорил, что очень не хочет, чтобы концепция "сферы" была названа в его честь...
Но кто ж его слушал? Фримен Дайсон внёс огромный вклад в науку, но в истории остался, прежде всего, автором красивой, поистине фантастической идеи.
Родился Фримен в 1923 году в Англии в семье гуманитариев. Отец его, Джордж, был известным музыкантом, мать, Милред Люси, - юристом. Часто дети идут по стопам родителей, но Фримен не увлёкся ни музыкой, ни юриспруденцией. Он с детства читал энциклопедии вместо школьных учебников и научную фантастику вместо сказок. Его сестра Алиса рассказывала, что брат постоянно что-то вычислял на клочках бумаги. По натуре Фримен - настоящий учёный, который постоянно находился в поиске. Более того: "Он считал, что в науке важно быть не ортодоксом, а заниматься новым, подрывать устои, бунтовать! Он делал это всю жизнь", - сказал о Дайсоне друг его юности, невролог Оливер Сакс.
В 1947 году Дайсон поступил в Корнуэллский университет США. Там произошло важное событие: он познакомился с уже известным в те годы Ричардом Фейнманом, будущим Нобелевским лауреатом. Фейнман занимался квантовой механикой и участвовал в американском "атомном проекте". Квантовая физика [А1]продемонстрировала свои возможности ещё до войны, когда ученые открыли цепную реакцию деления атомов урана, и стало ясно, что при этом выделяется огромная энергия. Как говорил другой участник атомного проекта Энрико Ферми: "это была красивая физика". Но красивая физика вынужденно привела к созданию самого грозного оружия и гибели японских городов Хиросимы и Нагасаки.
К счастью, красивая квантовая физика позволила сконструировать не только бомбы, но и атомные электростанции, и атомные ледоколы, и атомные реакторы, создающие изотопы для медицинских целей.
Квантовая механика представлялась наукой не просто красивой, но непогрешимой - её прогнозы оправдывались всегда! С помощью квантовой механики учёные объяснили даже, почему светят звёзды.
Следует ли удивляться, что бунтарь Фримен Дайсон выбрал для будущих занятий именно квантовую физику? С таким учителем, как Ричард Фейнман, выбор был предопределен. По характеру они оказались очень похожи - оба были еретиками.
В конце сороковых годов квантовая теория была всё ещё далека от завершения. Оставалось множество белых пятен и нерешённых проблем. Например: как взаимодействуют заряженные частицы? Как они излучают и поглощают фотоны? Всякий раз, рассчитывая взаимодействия и превращения заряженных частиц, физики-теоретики получали в решениях сложнейших уравнений бесконечно большие величины - так называемые сингулярности. Сингулярность - то, что невозможно описать[Н2]. В сингулярности не действуют никакие известные законы физики и математики. То, что происходит в сингулярности, не соответствует известным закономерностям и правилам. Некоторые сингулярности проходят даже в школьной математике - например, все знают, что делить на ноль нельзя. Получается нечто бесконечно большое, невозможное и не существующее в реальном мире.
В конце сороковых годов, решая уравнения квантовой электродинамики, физики получали в результате сингулярности. Квантовая механика "работала", а квантовая электродинамика топталась на месте, и если бы выход не был найден, у нас сейчас не было бы смартфонов, быстродействующих компьютеров, гигантских коллайдеров и многого другого, без чего мы не представляем сегодняшнюю цивилизацию.
Физики нуждались в новой, неожиданной идее, способной избавить теорию от сингулярностей. Такая бунтарская идея пришла в голову Ричарду Фейнману в 1949 году. То, что он придумал, получило название "диаграмм Фейнмана", поскольку внешне его рисунки действительно напоминали диаграммы: линии, прямые и волнистые, изображали траектории частиц, точки пересечения соответствовали самим частицам. Точки, линии и стрелки символизировали определённые физические процессы. Диаграммы получались очень сложными, но сингулярности исчезали. Однако мало кто в то время в диаграммах Фейнмана мог разобраться, и одним из немногих оказался Фримен Дайсон. Он не просто разобрался в диаграммах, но увидел и сумел объяснить физикам-теоретикам, какой глубокий физический смысл в диаграммах заключался. Можно сравнить фейнмановские диаграммы с замечательным механизмом, к которому Дайсон подобрал горючее и заставил работать. Теоретическая квантовая электродинамика сдвинулась, наконец, с "мертвой точки" и начала быстро и успешно развиваться.
В его стиле - найти нерешаемую задачу, подобрать к ней ключ, дать толчок, и пусть другие, более терпеливые, разбираются в деталях. Сам же переходил к другой "неразрешимой" задаче. Стиль Дайсона - бунтовать, в том числе и против своих же вчерашних убеждений.
Прочитав работы Дайсона о фейнмановских диаграммах, Роберт Оппенгеймер, возглавлявший в ту пору Институт перспективных исследований в Принстоне, предложил ему пожизненную должность в этой цитадели самой передовой науки, где работал Эйнштейн.
В конце 1950-х годов на орбиту вышли первые советские и американские спутники, но никто не предполагал, что до полёта человека осталось всего несколько лет. И никто, кроме фантастов, не мечтал, что человек сможет полететь к далеким планетам и даже к звёздам. Именно тогда Дайсон принял участие в уникальном проекте: создании космического корабля "Орион" с атомными двигателями.