Станислав Лабунский – В начале пути [сборник рассказов] (страница 22)
Галчонок дважды выстрелил из пистолета. Степа кинул в него двумя запасными обоймами. Вор сделал страшное лицо, а угонщик небрежно махнул ему рукой.
— Ты на работе, радость моя? Да? Ну, тогда отруби всю связь в этом районе и не забудь про спутниковые телефоны! Это мой каприз, легкая прихоть творческой личности. Просто сделай это!
И связь исчезла. Пиканье на обочине прервалось.
— Степа, ты кто? — спросил любопытный вор.
— Трудно сделать карьеру на эстраде простому парню Степану Коновальцу. Аполлону на сцене значительно легче, — усмехнулся неугонщик. — У соседей боевые офицеры-ракетчики, орденоносцы, яйцами в стриптизе трясут. Тарзан имеется ввиду. Что делать, брат, каждый зарабатывает как может. Век вывихнул сустав.
— Сила ночи, сила дня — одинакова фигня, — сплюнул изжеванный фильтр на дорогу вор. — Что дальше?
— Кажется, смерть, — оскалился Степа-Аполлон.
Вдали небо наливалось страшной, багровой темнотой. Мерлин пошарил здоровой рукой за пазухой и поднял над головой ярко блестящий шарик размером в половину теннисного мяча.
— Мать твоя пресвятая богородица! Это же чистейший изумруд! — воскликнул Галчонок и, словно завороженный, пошел на блеск драгоценного камня.
Степа шагнул за ним, и все они исчезли в волне зеленого света. С обочины дороги раздался звериный вой и продолжался почти минуту, пока волна выброса не дошла из центра Зоны до Кордона.
— Нет, на всякую чушь мы время тратить не будем, — сказал Гал…, нет, сэр Галлахад придворному магу Мерлину. — Пусть с порохом Бертольд Шварц возится, мы будем делать нормальный пластит. Твое дело — ртуть достать, чтобы было из чего взрыватели мастерить. Тогда мы их всех по первому льду на переправе на дно и пустим. Никто не уйдет, отвечаю, в натуре. Как там Степа?
— Золотой Голос Британии отдыхает в Камелоте. Слухи о его досуге самые противоречивые, — ушел от ответа маг. — Отдыхайте, почтенный сэр, учите язык, а я буду искать ртуть.
Он шагнул за порог, прямо в легенду…
Монолит и Боги Олимпа
Почти призрачные тени скользили в тишине обледеневшей горы. И на это бы им не хватило сил, но после нескольких удачных американских фильмов люди на земле иногда вспоминали о древних богах.
— О боги, я принес вам радостную весть. Есть практически бесхозный источник веры, — влетел в холодные чертоги бог торговли Меркурий. — Это здесь! — и его палец уткнулся прямо в трубу четвертого блока Чернобыльской АЭС. — Верят искренне. Предмет поклонения — какой-то камень. Надо из него сделать наши статуи — и весь мир опять будет наш. Два-три чуда, немного советов и наши храмы вновь будут стоять по всем городам.
— Скульптора берем самого лучшего, — радостно взвизгнула Венера.
Осталось только убедить хоть одного человека обратиться с молитвой к старым богам.
Настоящий Монолит, не та приманка, которая своим фальшивым светом влекла к себе глупцов со всей Зоны, находился глубоко под землей. Под воздействием энергии графитовые стержни замедлителя реакции превратились в чистейшие голубые и зеленые алмазы. Именно рядом с ними, алмазными стержнями, и сидел в бункере командного пункта один из руководителей «Монолита», говорящий с камнем Дакота. С первых дней они, хранители Монолита, стали брать себе псевдонимы погибших в бою индейских племен, подчеркивая свою готовность идти до конца. Он складывал из алмазов слово «Вечность», ожидая получить в награду власть над миром, и коньки в придачу.
Рядом с дверьми раздался шорох. Шелестели белые простыни, в которые были завернуты два бородатых типа. Прямо из душа приперлись, очевидно, новенькие, подумал Дакота.
— Эй, смертный, попроси нас о чем-нибудь! — решили пошутить они прямо с порога.
— Легко, — поддержал веселье Дакота. — Сортиры на четвертом этаже надо почистить, возьмите зубные щетки и приступайте! Если блестеть не будут, придется вам всю неделю тренироваться!
Зевс в гневе метнул молнию. Запахло озоном.
— Ах, ты, ушлепок гнойный! — выругался Дакота, и, выдернув из кобуры гаусс-пистолет, ответил серией импульсов.
Двадцать тысяч ампер в гравитационной капсуле это вам не допотопная молния. У входа даже пепла не осталось.
— Ой, — раздалось у него за спиной.
Боец резко развернулся. Стрелять повода не было. У стены стояли три голых тетки, явно без оружия. Негде им его было прятать.
— Девочки, — сказал он им, — Это все вранье, что тут любые желания исполняются. Не сможет вам Камень красоту дать. Шейпинг, пластическая хирургия, косметика дорогая, парики натуральные, стоматологи — вот что вернет вам красоту и молодость. Но подзаработать вы здесь точно сможете, тут даже ваши отвислые задницы на вес золота. Будете здесь первыми красавицами, потому что других нет. Пойдемте, выберем вам комнаты с комфортными условиями.
Одна гостья заинтересовалась, сразу было видно.
— Венера, — представилась она. — А кто сейчас считается самой красивой? А то мы были знакомы только с Еленой Прекрасной, это та дурочка из-за которой сожгли Трою, — пояснила девица.
Когда с Дакотой по-человечески говорят, он тоже не зверь. Достал он компьютер, развернул голографический экран и включил свой любимый сюжет про студентку и пятерых автомехаников.
Венера слегка зарделась, но смотрела с интересом.
— Но я-то девушка! — воскликнула другая.
— Артемида, — сказала Венера, — Не загоняйся по пустякам. Здесь клево.
Дакота уже нацелился ее приобнять, когда удар здоровенной дубинкой отшвырнул его в угол.
— Венера, Афина, Артемида, Зухра, Гюльчатай, — собирайте обломки камня и убегаем, пока остальные не подоспели. А то будет нам вечная память, как Зевсу и Аресу, придуркам несчастным, — Скомандовал женщинам детина в львиной шкуре с палицей в руке.
— Да, Геракл, сейчас, только туники поправим, — стали, как всегда, тянуть время девки.
В углу зашевелился Дакота.
— Бегите, я его задержу, — сказала Венера и крепко обняла монолитовца.
— Вот ведь сучка похотливая, — выругался ревниво герой и полубог.
— Хватаем алмазы! — закричал Меркурий, бог торговли, путешествий и воровства. — Главное в профессии вора — это вовремя смыться! И они исчезли из бункера, пройдя прямо сквозь стену.
— Не расстраивайся, воин, они взяли крохи. Сколько тут еще алмазов? — улыбнулась Дакоте его любимая порнозвезда.
— Да тонн двести-триста, весь графит превратился, формула-то одна, чистый углерод, — растерянно сказал Дакота и расслабился в ловких и умелых руках с тысячелетним опытом.
Зона слегка изменилась после того дня. В Темной Долине, в центральном корпусе, открылся новый кабачок под названием «У Меркурия». Подавальщицами там работают Софи Марсо в молодости и Беркова, но ведут себя скромно. Смотреть можно, трогать нельзя. А для тупых есть вышибала с дубиной. С ней он и на кабанов охотится, приговаривая, что далеко нынешним свиньям до нормального вепря, что раньше были. На починке снаряжения у них чудо-мастер, умелец редкостный, хромает на одну ногу и часто материт гулящую жену. Так и живут, копят деньги на собственные статуи, потому что лучший скульптор мира — Зураб Церетели за свою работу запросил немало.
Но время для них не имеет большого значения.
Павел Торубаров, Станислав Лабунский
В НАЧАЛЕ ПУТИ
Глава I
Очнулся я и понял, что на руках-то, мать их так, браслеты казенные. За последние четыре года не первый раз меня принимают люди служивые, знакомо мне это ощущение. Больно-то как!
— Руки освободите, уже пальцев не чую, — говорю спокойно, а про себя добавляю: «Гады!».
Щелкнули ключом, сняли железо, а чтоб жизнь медом не казалась, с ноги под ребра заехали. Дыхание перехватило сразу. Умело бьют, однако.
— Прокурору напишу, — решил я их припугнуть, а в ответ дружный смех раздался.
Смелые ребята здесь собрались. Кстати, здесь — это где?
— Вставай, хватит, належался, — и опять нацелились носком ботинка служебного меня взбодрить, только не на того напали.
Я не зря два года в морской пехоте оттрубил, кое-что умею. Откатился вбок, матерок меня догнал, а удар нет. Встал на ноги, огляделся и сразу все понял.
Так тоже попадал раза два. Если меня и поймали людишки государственные, то и продали незадорого. А могли и сами хозяева на улице подобрать и в наручники заковать.
Четверо их было. У одного в руках обрез, а у остальных автоматы. Совсем им на законы наплевать с высокой колокольни. Рабов себе заводят, властей не боятся. Родственники местного начальника, наверняка. Допустим, районного прокурора.
Неподалеку еще шестеро бичей стояло, а перед нами сыпалась кирпичом битым сарайка большая, времен советских. Строить, значит, будем. Приставят нас к делу за еду и крышу над головой, а под расчет вломят крепко, чтоб бежали не оглядываясь. Знакомая ситуация.
— Не буду работать, не заставите, — просипел один бродяга. — Все равно изловчусь, убегу.
— Зачем так напрягаться, иди куда хочешь. Прямо сейчас, — предложил с подковыркой охранник с обрезом. — Никто тебе слова не скажет.
Огляделся сиплый и пошел наискосок вниз, к асфальту на дороге. Что за место, я не понял? До дороги метров полста, а кирпич не разокрали. Странно это.
Бродягу с места дернуло метра на три в сторону и в воздухе крутануло. Полетели во все стороны брызги, и вспомнил я опять темное пятно на асфальте. Разделило оно мою жизнь на «до» и «после». И улыбнулся я радостно, потому что опять цель увидел. Этих ребяток следовало убить.