Станислав Лабунский – Чернобыльская рокировка (страница 98)

Вот и купол. В тамбур заходим, а вторая дверь не открывается. Понятненько, блок стоит. Контроль биологической опасности.

— Открывайте, Гобсеки, гости к вам, — говорю в камеру.

Лязгнуло железо, псы первыми залетают внутрь, там гремит что-то. Мне тоже ускоряться приходится. Подбегаю к стойке, в углу сидит человек, лет средних, в самом расцвете сил или около того. На прилавке костюм крутой, ствол «Гроза», патронов и аптечек гора. Неслабый клиент. Наверно, кусок Монолита притащил. Не меньше.

— Привет, ремонтники. Вся Зона с новыми передатчиками уже ходит, а вы тут сидите в своем медвежьем углу при лучине и без связи.

И кидаю им на прилавок десяток гарнитур.

Человек из угла кидается из нижней стойки в прыжок на прилавок. А Сахаров небрежным движением смахивает все добро к себе на пол. Пусто на стойке. Бац! Лоб прыгуна сталкивается с решеткой. У меня за спиной в диком хохоте закатывается Аскольд. Круглов весь пунцовый, Сахаров белый. Акелла на них посмотрел и говорит:

— Вау!

Это тлетворное влияние Умника. Прыгун меня взглядом убил на месте и на выход пошел. Ничего не понимаю. В дверь гость долбится, а та не открывается. Сахаров самым противным голосом говорит:

— Любезный, вернитесь.

Тот приполз походочкой «большая неожиданность».

Профессор достает гарнитуру из-под стойки и кидает ее в клиента.

— Нам чужого не надо. Прощайте, любезный.

Тут до меня дошла прелесть сценки. Ушлый сталкер дошел до Янтаря и хотел продать задорого отшельникам аппарат связи, которую наверняка бесплатно получил от Серого на Свалке. Или в баре еще от кого-нибудь.

Прилег я к Аскольду на пол и стал с ним за компанию хохотать.

— Минута! Минута отделяла их от легенды! Через шестьдесят секунд над ними смеялись бы даже слепые собаки на Кордоне. Все забыли бы про Петьку и Чапаева! Анекдоты рассказывали бы только про двух профессоров!

Сахаров, глядя на нас, тоже рассмеялся. А Круглов обиделся, стал с умным видом гарнитуры проверять.

— Совсем глупый, — сказал Акелла. Сам.

Тихо стало.

— Ты с ними пообщайся, они из тебя пару шерстинок вырвут, я и Пес Издалека всегда рядом, — говорю ему. — Мне надо до бара добежать, а на обратном пути вас заберу, и домой пойдем на базу.

Герда Круглова поймала, залезла к нему на колени, чеши ее. Акелла Сахарова дрессирует. А я взгляд сталкера вспомнил и из двери в перекат ушел, прицел сбивая. Нет тут арбузных корок, в нужный момент поскользнуться. И промахиваются тут редко. Я бы на такие шансы ставить не стал. Однако не стреляли по мне. Удивился сильно.

Неплохим психологом себя считаю, уверен был, сядет ловкач в засаду. Идея его была хороша. Мысленно я ему аплодировал. Как он мог профессуру красиво подкузьмить. Повесь он на дверь купола объявление: «Не входить, идет розыгрыш», непременно подождал бы результатов на улице. Эх, ну и ладно.

Идти, каждый шаг обдумывая, удовольствие ниже среднего. Мне в бар надо. На «Ростоке» засаду не найти, пока стрелять не начнут. А после выстрела искать некому будет. Ну и пусть он сидит, а я разомнусь.

Развернулся я обратно и побежал вкруговую. Агропром, Свалка, застава «Долга» на ней, и южный блокпост клана на Баре. Аномалий и мутантов и там хватает, и на семь километров дальше, зато ни одной специальной засады.

Бегу рысцой легкой, общий канал слушаю. Профессора в историю с лужайкой Викинга вцепились. Попросил Умника им запись из архивов скинуть. Ученые должны помогать друг другу.

Хорошо, когда детекторы работают. Скорость раза в два выше. За час до обеда был уже у Молота. О моих приятелях Штыке и Мамонте не было новостей. У него, по крайней мере.

В подвал бара пришел точно к подаче супа. Кинул в бармена связку гарнитур производства Умника и получил свою тарелку. Съел быстро и стал банковский терминал устанавливать. Неожиданная мысль меня вдруг посетила. Вот рабочий аппарат. Загружу ему деньги в ящик, самому тяжести не таскать и сюда лишний раз не ходить. Принес деньги из кладовой и стал их в терминал засовывать. Он их сразу считает.

Народ за спиной стоит, учится и ставки делает. Больше миллиона или меньше. Меня спрашивают, а я честно говорю, что не знаю. Денег уже три четверти в банковском аппарате, а на табло наличных всего семьсот тысяч. Ничего без Умника у меня не получается, даже миллионером сам не стал. Тут циферки энергичней замелькали, внизу ящика купюры по двести и пятьсот евро в основном лежали. Один миллион тридцать одна тысяча двести евро. Победа, блин. Ставим галочку напротив пункта «стать миллионером».

Полгода, нет, три месяца тому назад счастью не было бы предела. А сейчас просто выигранное пари с собой и судьбой. Щелкнул клавишей, зачислить деньги на счет, терминал заурчал, убирая уже свои купюры в денежную секцию. Моя карточка с зачисленным поступлением легла на место, в бумажник. Все, еще один вопрос закрыт. Налегке пойду. Винтовку и костюм отремонтированный здесь оставлю. За речкой они не нужны, а до бара родного «Сто рентген» я из любого места дойду. С ЧАЭС не знаю. Не был я там. И не тянет. Не всем быть героями.

Умник к решительному удару готовился. Цель мы с ним совместно уточнили, пора. Я решил акции Кеннеди поднять. Сообщение ему настучал. Готовиться атака на ЦРУ. Через десять минут. Передай дальше. Твой друг Билли Доннован.

Через десять минут Умник перехватил управление спутниками блокады. Завеса исчезла, и на пыльном экране давно неработающего телевизора появилась картинка. Заработали все ПДА, каналы связи и детекторы аномалий.

А сейчас мы отплатим за Белого Пса. В Лэнгли, в штаб-квартире разведки вышла из строя вся связь. В мировую сеть хлынула грязь из секретных файлов внутренних расследований. Тихий алкоголизм перемешивался с торговлей наркотиками и содержанием притонов для извращенцев. Списки агентуры среди студентов и продажные политики. Там даже была тайна убийства старших Кеннеди, все три версии.

Разведчики рвали с мясом жесткие диски и рубили провода. Поздно. Это место проклято. Вы полезли в Зону, так не удивляйтесь, что Зона придет к вам с ответным визитом. Один матрос реставрировал старинную мебель и хлебнул с ней горя. Каждую ночь он спускался в гараж и рыл подземный ход, чтоб добраться до моря. Тридцать лет, он закончил рыть — он вышел где-то в пустыне. Он пал на колени в соленые волны и припал к ним губами, словно к святыне.

Вы вели себя дурно, пора ответить за это.

В здание тянули провода полевых телефонов, но оно все превратилось в гигантский изолятор. Электричество исчезало без следа. За секунду разряжался аккумулятор мобильного телефона. Встали лифты, и перестала течь вода. Умолкли кондиционеры.

Спасатели в полумраке с факелами в руках выводили людей. В вестибюле пытались развернуть аппаратуру сотрудники техотдела, но у них ничего не получалось. Мы смотрели на репортеров CNN и злорадно улыбались.

— Долг платежом красен, — высказал общее мнение Пика.

Американцы передали приказ на самоликвидацию спутников. Умник шифр на всякий случай запомнил, хотя терять свои спутники не собирался. Не у каждого правительства, между прочим, свои спутники есть. А у него появились, и чужие команды, даже бывшего центра, для них ничего уже не значили.

А в Лэнгли лучше не стало. Электричество прямо в стены впитывалось. Четко граница обозначилась — по цоколю здания. С подземной стоянки машины длинным тросом вытягивали. Только если стоял на ней бортовой компьютер, то все — конец.

На автомобильное кладбище, под пресс.

В Управлении разведки ВМФ у всех на мониторах надпись загорелась: «Последнее предупреждение», все намек поняли. Начали дерзких хакеров искать. Безрезультатно, не за что зацепиться. Как будто сигнал прямо здесь появился.

Примерно так, подумал Умник, и обратил внимание на центр управления ракетным комплексом авианосца «Огайо».

Уже всем было понятно, что в этом здании сегодня не работать. Да и завтра тоже. Янки оглохли и ослепли. Нет, еще были службы, но самая большая осталась без штаба. Страшная вещь — потеря управления. Июнь сорок первого это хорошо доказал.

Поставил американцев наш электронный гений на место, честь ему и хвала.

— Тост, — говорю. — За талант организатора ответного удара! Ура!

Все в баре дружно выпили, у кого, что налито. Я по стопочке всем поставил за свой счет, патронами из ящика рассчитался автоматными, все деньги на карточке, да и пригодятся на большой земле.

У меня карта всей Зоны на экране горит, наши коммуникаторы на ней зеленой россыпью.

— Нет, Умник, братишка, здесь ты не прав. Помнишь ловкача из купола? Он враг. Ты его красным обозначь, — вношу я коррективы.

Умник слов на старшего, любимого, но очень глупого брата тратить не стал. Заморгала одна зеленая точка на карте. Увеличил я масштаб. У грузовика на входе-выходе в котловину купола. Там неудачник жадный в засаду сел меня ждать.

Сидит- посиживает, а клиент не идет. Вспомнил он, что я передатчиков принес связку, и сделал правильный, но преждевременный вывод, что пока гарнитура на нем, я за ним следить могу. И выбросил он прибор связи в кусты. И сейчас сидит где-то, и даже Умник его обнаружит только метров за двадцать. Нет у меня форы.

А дядя выглядел опасно, мелкий и жилистый, да еще с фантазией. Здесь не скажешь: «Я не знал, что я участвую в этой войне. Я шел по своим делам, я пал в перекрестном огне. Едва ли узнаю, кому был назначен заряд. Впрочем, все равно. Мертвые люди не спят». Не прокатит. Сам периметр перешагнул.