Станислав Лабунский – Чернобыльская рокировка (страница 50)
Наблюдатели от кланов ушли начальству новости сообщать.
У меня в рюкзаке половину места «капли» занимали, пора было их превращением заняться. Контролеры никуда из Зоны не ушли, на телевидении собственных хватает, на все вкусы, и красавиц и чудовищ. А больше им и деваться некуда. Не дворниками же им работать. Нужен нам артефакт третьего уровня изменений «слезы химеры». И не один.
— Если утром на посту не встретимся, не сочтите за труд, дойдите до склада, разбудите. Там ночевать буду, — сказал вполголоса.
— Договорились, Клинок, — пообещал Стилет.
Хотел я спросить, с кем он разговаривает, да вспомнил что это мое второе имя. Буду по четным числам Сотник, а по нечетным Клинок. Кивнул молча и удалился. Прощаться не стали, пошел человек в караул, спать на предмете самовозгорания, чего на пустом месте разыгрывать испанские страсти.
Дошел до удобной «электры», закинул половину артефактов, остальные раскидал еще в две, меньшие по размерам. Пять часов сна. В цех залазить не хотелось, на земле оставаться, ненужный риск. Отгрызут слепые псы голову, просыпаться будет некому. Полез в привычную кабинку крана. И артефакты сразу увижу, и безопасно. Высоко сижу, далеко гляжу. Не садись на пенек, радиоактивная опасность, мама твоя медведица!
Неудобно слегка, ноги не вытянуть, да не будите меня, я до рассвета с согнутыми коленками просплю.
Старина Краузе излучал счастье. Партайгеноссе Красно Солнышко. Золота было столько, что Рыцарские кресты получат все участники операции. Нашли третий уровень подземелий, тоже весь забитый ящиками. Пленных в лагере второй день обеспечивали горячим питанием три раза в день. Совсем ослабших в неволе людей перевели в больницу для гражданского населения. Наверх подняли около десяти тонн золота. После обеда, выставив в караул отделение капитана Казанцева, провели предварительное совещание.
Присутствовали все. Первым встал Викинг.
— Начну с главного. Объемы груза и сроки работы. Если это испанское золото, то здесь шестьсот тонн. Ориентировочно. Времени у нас до октября. Потом под Сталинградом и Ржевом закрутится мясорубка, и у нас отберут всю технику и людей. И самих могут на фронт отправить. А мне не хочется за Гитлера воевать.
Эрих Гестапо обиделся за любимого фюрера.
— А мне хочется! А ты предатель!
— Прекратить вопли с мест. Что ты в тылу делаешь? Иди, воюй, дурак. Русских в три раза больше, подохнешь ни за грош. Говорить только по существу. Два основных вопроса, как и куда вывозить. Альпы не предлагать. Там шныряют плохие парни. В Африке война. Италия будет захвачена американцами, Франция тоже. Прятать в Западной Германии, за Эльбой? Можно, но сложно. Местное население может выдать места работ оккупационным войскам.
— Германия создана для владычества над миром! — прорвало Гестапо.
— Что ты лозунги кричишь, не на партсобрании, — одернул его Казанцев. — У нас такие крикуны первые драпанули.
— Южная Америка. Отличный вариант, только очень далеко и неизбежны потери при транспортировке. Аргентина и Парагвай, идеальные места для размещения тайников и системы убежищ. Предлагаю на следующей неделе начать строительство взлетной полосы для транспортных самолетов. Участников строительства обеспечить документами и вывезти во Францию. Там сильная русская община, захотят — устроятся. Денег дать немного на первое время. Карателей уничтожить. Нас полсотни, а их в три раза больше.
— Наших вооружить, — предложил Казанцев.
— Партия мне мать родная, Сталин мне отец родной, на хрена родня такая, лучше буду сиротой, — высказался Викинг. — Гестапо, дай ему по шее.
— За что? — возмутился танкист, потирая шею.
— За глупость. Рабы не могут быть солдатами. А пушечное мясо нам не надо. Пусть лучше щебенку ровняют.
— Не понятно, почему мы должны ликвидировать зондеркоманду двести два, — обозначил свою позицию Эрих Танкист. — Немецкие солдаты, выполняют свой долг.
— Это сборище подлых трусов, скрывающихся в тылу от фронта. Все они доносчики, и как только у них появится возможность выйти на связь с их командованием, они сразу доложат о золоте. И мы окажемся между нашим Борманом и дебилами Гейдрихом и Гимлером. Гейдрих в прошлом году заменил надгробье на могиле своей бабушки. На новом написано: «С. Гейдрих». На старом было имя полностью — Сара. Десять лет ждал. Как-то неспешно и не умно. Они захотят прикарманить золото себе. Считай, дружище, это наша «ночь длинных ножей». В бой пойдут только добровольцы, работы на всех хватит. Задачи поставлены, все на сортировку золота. Коридор надо сегодня очистить, вечером продолжим.
Краузе отвел Викинга в сторону. Зачем тратится на русских пленных? Команда двести два, которую надо кончать, тут вопроса нет, не одна на белом свете. Пусть русскими займутся после окончания работ.
— Дешевое хорошим не бывает, — усмехнулся немецкой наивности Викинг. — Запомни секрет хорошего чая, братец Лис. Не экономь на заварке. С Геленом поговори об агентурной работе и о сети дремлющих резидентов. Пусть он тебя азам тайной войны поучит. Пригодится.
— Шнель, шнель, арбайтен! — кричал Серега на егерей.
Выстроили цепочку, стали груз передавать. Кто-то слиток не удержал, на ногу уронил. Треснула кость.
— Врача сюда, в город никто из переменного и приданого состава не поедет. Гестапо, займись работой, обеспечивай секретность. Нам тут только партизанской бригады или советского десанта не хватало.
Стали поднимать из лабиринтов укрепрайона ящики с монетами. Английские соверены. Аккуратные столбики были обернуты в вощеную бумагу. Тысяча золотых кружочков. Воплощенное счастье и венец цивилизации. Жизнь и смерть.
— Лаврентий Павлович Берия, Маршал Советского Союза, член Ставки ВГК, кличка Князь, любит золото и женщин. Послать ему пару ящиков, одолжить у него батальон НКВД. Пусть грызутся с зондеркомандой между собой.
— Не будут. Они свое родство чуют. Чекисты из города Киева убегали, все взорвали, кроме своего особняка. На следующий день там служба безопасности разместилась. Те будут убегать, тоже не взорвут. Эстафетная палочка.
— Да, ворон ворону глаз не выклюет, — подвел итог Серега. — К девкам в деревню хочется, спасу нет. Только после лагеря все наесться не могу. Руки сами к еде тянутся.
— Не волнуйся, пройдет, — успокоил его Викинг. — Ротмистр, у вас какие планы, если мы разгром карателей переживем? Я бы хотел, чтобы вы стали одним из нас навсегда. Подумайте. Все решайте, что будете делать дальше. Никому вечной жизни не обещаю, но точно скажу, скучать не придется. Никого железной рукой к счастью тащить не будем. Человек, тем и отличается от скотины покорной, что иногда принимает решения сам.
Сказав, задумался. Тридцать егерей. Патрулю усиленному, прихваченному по дороге, надо награды выхлопотать и отпуска домой у партийного инспектора, да и отпускать их с миром. Золота они не видели, а охота на кровососов никому не интересна. Война, полки в полном составе гибнут, десяток странных смертей слова лишнего не стоят. Группа капитана Казанцева. Пойдут ли в бой? Или опять штык в землю, руки вверх? Гелен пусть охраняет прекрасную Къяретту. В деревне, подальше от УРа. Кстати, какое у них здесь дело? Наша пятерка, штандартенфюрер Зальц, его адъютант, Эрихи, Танкист и Гестапо. Маловато нас против ста тридцати стволов отряда карательного. И чутье у них на опасность звериное. Вот тоже головная боль, где их подловить. Наш единственный шанс, внезапность. Попросту говоря, ударить в спину, или перерезать спящими.
Золото размещали в концлагере. Освободили крайний барак, обнесли его колючей проволокой, для маскировки написали крупно: «Внимание! За курение расстрел». Все сообразили — взрывчатка. Разговоры о строительстве уже пошли. Старшие по баракам составляли списки людей, имеющих специальности. Трактористов, бетонщиков. Трех летчиков кормили офицерским пайком. За эти дни в лагере никто не умер.
Работать закончили по-немецки пунктуально, в шесть. Каратели отошли в свой полевой лагерь. Здесь будет глубокая Зона, подумал сталкер. В две тысячи с копейками году, это развилка дорог на север к Мертвому городу, и на запад, к антеннам. За последний год здесь прошли только Стрелок и Меченый.
Разместились по машинам и поехали домой, в деревню у края болот. Гестапо успел завести себе даму сердца и сразу отправился к ней, минуя общий стол, накрытый в бывшей колхозной конюшне. Вечерами в деревне царил разгульный дух Сорочинской ярмарки. На пруду плескались нагишом. В меру выпивали. Бывшие пленные держались по привычке, от егерей в стороне, но охотно общались с Краузе. Тот не держал в секрете, что до перехода в национал-социалисты, сочувствовал Тельману и даже видел его на митингах. Партиец своим стал автоматически.
Подсел к ним Викинг, кликнул девочку Оксану.
— Собери всех, кого найдешь, поговорить надо.
Деревня — мирок маленький, через десять минут заявились. Порадовало, что с оружием. Не расслаблялись хлопцы. Оксанка тоже на плечо автомат повесила.
— Время принятия решения. Говорите, кто что надумал.
Первым неожиданно определился Гнат.
— Ты мне как батько, куда ты, туда и я. Только деревню надо с собой забирать. Мы уйдем, их со свету сживут.
Верно паренек проблему обозначил, подумал Викинг. Пойдем караваном, как госпиталь. К новому месту дислокации. Наших девушек медсестрами переоденем, золото по машинам, и в Европу. Неплохая мысль.