Станислав Куняев – К предательству таинственная страсть... (страница 103)

Рабы, своими мы руками С убийцами и дураками Россию вколотили в гроб. Ты жив, — так торжествуй, холоп! Быть может, ты, дурак, издохнешь, Протянешь ноги и не охнешь: Потомству ж — дикому дерьму — Конца не будет твоему: Исчезнет всё, померкнут славы, Но будут дьяволы-удавы И ты, дурак из дураков, Жить до скончания веков. Убийством будешь ты гордиться, Твой род удавий расплодится, — Вселенную перехлестнёт; И будет тьма, и будет гнёт! Кого винить в провале этом! Как бездну препоясать светом, Освободиться от оков? Тьма — это души дураков!.. IV …И мы взываем с новой силой — Господь, от глупости помилуй! Не то на растерзанье псам Напорешься, Господь, Ты Сам! ………………………………….

1925

Однако не Пимен Карпов был самым близким Есенину поэтом в роковые двадцатые годы, таким был Алексей Ганин. Он вырос в крестьянской семье из деревни Коншино Вологодской области, окончил вологодское медицинское училище и в 20-летнем возрасте уже стал на Вологодчине известным поэтом. В начале войны 1914 года его призвали в армию, где он встретился в Царском Селе с санитаром Сергеем Есениным и вошёл в круг его друзей — Петра Орешина, Сергея Клычкова, Николая Клюева и Пимена Карпова. Через год вместе с Сергеем Есениным и Зинаидой Райх Ганин побывал на Соловках, а по возвращении в Вологду он присутствовал как поручитель невесты на венчании Сергея и Зинаиды в вологодской Кирико-улитовской церкви… После революции Ганин добровольно вступил в Красную армию, служил фельдшером в армейских госпиталях, издал в Вологде несколько литографированных стихотворных сборников. Один из них — “Красный час” — был посвящён Есенину. В 1922 году Ганин перебрался в Москву, где вместе с Есениным, Клюевым, Клычковым и Карповым участвовал в литературных вечерах крестьянских поэтов и где издал свою последнюю при жизни поэтическую книгу “Былинное поле”. Следующая книга Алексея Ганина вышла в Архангельске лишь через 70 лет. Её собрали мы с сыном после тщательного изучения “следственного дела” Алексея Ганина и его расстрела на Лубянке 30 марта 1925 года. Он был осенью 1924 года арестован и прошёл через пытки и допросы, которыми руководил обер-палач ЧК Яков Самуилович Агранов. А ордер на арест Ганина был подписал 1 ноября 1924 года самим Генрихом Ягодой. О том, кем был при жизни Алексей Ганин для Есенина и всех его друзей, написал тот же Пимен Карпов в леденящем душу стихотворении, которое стало отчаянным вызовом не только комиссарам госбезопасности Ягоде и Агранову, но по существу всей властной номенклатуре 1920-х годов.

В ЗАСТЕНКЕ

Памяти А. Г.

Ты был прикован к приполярной глыбе, Как Прометей, растоптанный в снегах, Рванулся ты за грань и встретил гибель, И рвал твоё живое сердце ад. За то, что в сердце поднял ты, как знамя, Божественный огонь — родной язык, За то, что и в застенке это пламя Пылало под придушенный твой крик!.. От света замурованный дневного, В когтях железных погибая сам, Ты сознавал, что племени родного Нельзя отдать на растерзанье псам, И ты к себе на помощь звал светила, Чтоб звёздами душителя убить, Чтобы в России дьявольская сила Мужицкую не доконала выть… Всё кончено! Мучитель, мозг твой выпив, Пораздробив твои суставы все, Тебя в зубчатом скрежете и скрипе Живого разорвал на колесе! И он, подъяв раздвоенное жало, Как знамя над душою бытия, Посеял смерть: ему рукоплескала Продажных душ продажная семья. Но за пределом бытия, к Мессии — К Душе Души — взывал ты ночь и день, — И стала по растерзанной России Бродить твоя растерзанная тень. Нет, не напрасно ты огонь свой плавил, Поэт-великомученик! Твою В застенке замурованную славу Потомки воскресят в родном краю. И пусть светильник твой погас под спудом, Пусть вытравлена память о тебе — Исчезнет тьма, и в восхищенье будут