Станислав Кемпф – Вселенная Бездны: Проклятый (страница 18)

Блин, мама явно расстроится. Хоть он и был тем еще оболтусом, выбравшим свой путь и почти не поддерживавшим контакт с семьей, но никто из родителей не хочет умирать позже своих детей. Сашка, Миша, Катя — полагаюсь на вас, поддержите наших стариков. Интересно, а сдержит ли та самоуверенная деваха опрометчивое обещание «у нас будут дети только через твой труп»? Ведь тот вклад в Банк Жидкостей он сделал заранее. Это он уже никогда не узнает.

Что еще? Некие абстрактные Боги отправляют в этот мир Героев, снабжая их сверхмощными артефактами и способностями. Зачем? Воевать с демонами? Если на поверхности действует хотя бы десяток таких героев, то всего пары лет должно быть достаточно, чтобы раскачаться и победить любого противника. Но поток не прекращается. А это странно. Варианты? Демоны все еще сильнее героев и сохраняется баланс сил. Наиболее простая и логичная версия, но в текущих условиях ее не проверить.

Скольких героев он вообще встретил? Посчитаем. Идиот, который утащил с собой вниз Распределяющую девушку, как назвал ее про себя Влад. Четыре героини, бесследно пропавшие из лагеря. И три «героини» в пещере гоблинов. Итого восемь человек. А что говорят свидетельства семи из них? Одна жизнь, одна смерть. Большинство попаданцев не успевает понять, что это не игра, да, им повезло, погибнув, обрести ту же личность, но условия остались теми же. И погибают, несмотря на свои мошеннические способности. Как говорится, выживает не самая сильная особь, а самая приспособленная. А те, кто это понял или смог выжить, в гробу и белых тапочках видели смерть за чужую страну и чужие идеалы. Смотались куда-нибудь на край света, построили домик у озера и живут, не зная забот. Остаются только самые принципиальные и отмороженные, во всех смыслах, личности. И еще герои типа «перерождение», которые с детства пропитывались соответствующей пропагандой. Еще там могли сработать и геройские сценарии — набег монстров на родную деревню, и прочие шаблонные ходы. Добавим то, что здесь существует несколько рас, соответственно несколько различных стран, и Владислав очень сомневался, что они согласны с политикой расовой терпимости.

Что еще? Другая сторона. Такемичи Кема. Первый человек, которого он убил здесь. К счастью, самые пессимистические ожидания Владислава не сбылись. Человек так просто не меняется, и затворник-хикикомори даже в другом мире с большой долей вероятности останется асоциальной личностью, не способной на захват мира. Вопрос еще можно сформировать так — если ты жаждешь власти, славы и могущества, то почему в прошлой жизни ты не управляющий хедж-фонда? Так что, спасибо вам, Боги, что присылаете азиатов. Со стороны японских школьников сложно ожидать темного гения, который захочет уничтожить мир.

Хоть это и паршивый мир. В нем нет жизни, нет развития, нет будущего. Печально как-то. Надо сделать перерыв от грустных размышлений.

Глава 18. Если долго всматриваться…

Попробовать медитацию, сказала Влада. Ну, делать все равно нечего, попробуем.

И сразу же возникла проблема. А как медитировать? Привычный способ из прошлого, когда он концентрировался на собственном дыхании, сейчас не сработает. Он призрак, он не дышит. Владислав перебрал другие известные ему способы медитации. На факеле? Будет повтором того, что делала Влада. На осознании собственного тела? У него и тела то нет. Отслеживание мыслей ярлыками? Он попробовал, вот только мыслей не появлялось, ведь весь процесс мышления был осознанным действием эктоплазменного вещества призрака. Он вспомнил еще несколько вариантов.

Всё не то. Следующим в списке был способ медитации, практикуемый в одном редком стиле айкидо, которым он занимался по молодости. Хм. Можно попробовать.

Влад «прикрыл глаза» и реальность погрузилась во тьму. В этой темноте он выбрал мысленную точку, средоточие себя, центр ки, как называли его учителя, и сосредоточил свое внимание на ней.

До его сознания начал доноситься тихий стук капель воды, которая просачивалась сквозь потолок пещеры и падала вниз. Он осознал его, принял, и вернулся к точке.

Едва слышный звук вдыхаемого и выдыхаемого воздуха — спящая Влада. Он вернулся к точке.

Снова звук воды. Принято. Шелест одежды, когда девушка повернулась на другой бок.

С каждым разом он просто снова возвращался к точке. В какой-то степени это было куда проще, чем раньше. Сейчас у него не было тела, мозга, всех пяти чувств, только странное восприятие призрака, которое постепенно будто погружалось вниз. Он продолжал обращать свое внимание на одну точку.

Раздался приглушенный писк. Это внутренний хомяк поприветствовал хозяина души. Похоже, он сам не заметил, как провалился в свой внутренний мир. Занятный эффект, надо будет рассказать Владе. Но потом. Дальше.

Кажется, рядом проплыло что-то огромное, вечно голодное, но лишь тень создания, когда-то жившее в одном из миров Галактики. И не обратившее на крохотный огонек никакого внимания. Влад последовал его примеру.

Глубже. Новое место. Его заметили. Его решили съесть. Он осознал это, принял, и скользнул дальше. А хищник Астрала недоумевал, куда делась эта вкусная закуска.

Мелькавшие картинки, звуки, образы, ощущения просто отмечались, никак не задерживаясь, и не мешая состоянию глубочайшей концентрации.

Глубже. Глубже. И глубже.

Влад продолжал вглядываться в пустоту. А затем Пустота начала вглядываться в него.

Сперва это был будто едва заметный шум на самой границе слуха. И с каждой секундой он все нарастал, становясь четче. Голоса. Шепот тысячи голосов начал доноситься до его сознания. Казалось, что он исходил оттуда же, куда погружался Владислав.

Из белого шума голосов начали проступать отдельные звуки.

Смех. Адский, безумный смех, несущий страх любому, кто его слышит. Ведь ты знаешь, что стоит его услышать и тебе конец, окончательный и бесповоротный.

Плач. Горький, печальный настолько, что выворачивает наизнанку от бессилия. Ведь ты знаешь, что ничего не можешь сделать, чтобы он прекратился, ведь это плачут по тебе.

Был слышен то смех, то плач, они накатывали поочередно, то затихая, то нарастая, то умолкая. И когда ты уже думаешь, что всё прекратилось, и можно насладиться тишиной, как всё начинается по новой. И этим разрывая в клочья пробудившуюся надежду. И под конец этого концерта смех и плач слились вместе в ужаснейшую какофонию звуков, которая лавиной обрушилась на сознание, погребая и заполняя его собой.

Это не было просто, это не было сложно. Он не смог бы объяснить, как прошел сквозь этот ад. Это просто было и прошло. И всё. А затем наступила тишина.

Он словно уперся в стену. Стену из тысяч, миллионов, миллиардов людей, эльфов, гномов, демонов и других существ, призраков, душ, которые единым потоком плыли куда-то в бесконечном пространстве.

И сквозь эту тишину снова начали доноситься голоса. Тысячи тысяч, говоривших одно и то же.

— Прошел…

— Пришел…

— Иди к нам…

— Останься тут…

— С нами…

Стена стала непроглядным черным туманом, в котором раскрылись тысячи алых глаз. И все эти глаза с ожиданием и любопытством смотрели на него, готовые принять его в поток. Чтобы он стал одним из них.

И он шагнул. Но не туда, где его ожидали. А вперед, в крохотный зазор пространства, где не было ничего. Туда, где его душа продолжала всматриваться в пустоту. Теперь глаза, алые, не мигающие, окружали его со всех сторон, а он шагал между ними, нырял и погружался все дальше вниз. Казалось, это длилось вечность. А может, всего несколько секунд. Он спокойно бы воспринял оба варианта ответа.

Постепенно голоса стихали, и алые глаза закрывались один за другим. Поток остался позади. Влад смотрел в Пустоту, и Пустота смотрела на него.

— Надо же, — сказала Пустота. — Дошел.

Очень странное ощущение. Владислав чувствовал, что достиг точки назначения. Куда-то, куда он хотел дойти. И вместе с тем он отчетливо понимал, что пришел в никуда. И где-то на подкорке сознания чесалось осознание, что еще немного, и он дойдет. Куда-то. Где найдет себя. И проснется?

— Тепло, почти горячо. Для человека.

Хорошо, если так. Наверно. Но сейчас я здесь.

— Да, ты здесь.

Голос Пустоты звучал вполне естественно, что ли. Будто ты ожидаешь, что именно так с тобой будет разговаривать бесконечная пустота космоса. Один и единый, звучащий со всех сторон и одновременно внутри тебя, и будто ты говоришь вместе с ним или он вместе с тобой. Как раз в духе одного парадокса с котиком.

— Любопытно. Неужели тебе не страшно говорить с кем-то вроде меня?

Страшно? Владислав серьезно задумался над собственными ощущениями. Страшно ли говорить с горящим огнем? Или текущей водой? Хотя, масштаб сравнения как-то маловат. Светящейся звездой? Черной дырой? Да, я осознаю тот факт, что эти объекты не совсем подходят под описание, скорее то, что между ними и внутри их. И даже если оно обладает какой-то личностью. Это не меняет ее сути. Скорее наоборот, это плюс.

— О?

Раз Пустота обладает сознанием, значит с ней можно поговорить. А значит, понять её.

Ему показалось или окружающее его пространство будто бы подернулось рябью. Она что, рассмеялась?..

— А если эта личность безумна и лишь стремится разрушить всё вокруг?

Хм. Сложный вопрос. На него есть несколько вариантов ответа. Первый — тогда этой личности нужно начать разрушение с самого себя и устроить суицид. Второй — если личность не хочет начинать с себя, значит, у нее есть инстинкт самосохранения. Значит, она не хочет разрушить совсем всё и можно попробовать найти точки взаимопонимания. Третий — это не личность. Лишь бездушный инструмент с псевдоразумом, выполняющий роль палача. Четвертый, самый неприятный — если эта личность сознательно и намеренно приняла решение уничтожать все вокруг, не взирая ни на какие компромиссы, то это зло. И его нужно остановить.