Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 693)
Где-то раздались сирены, а за ними и стрельба. Не рядом, но довольно отчетливо.
— Заканчиваем! — крикнул Пиньейро. — Сколько там осталось?
— Четыре ящика и мешков с десяток, — ответил Яго из кузова.
— Хватай по мешку, и поехали!
— А с этими что делать? — спросил один из бойцов, ткнув стволом в сторону полицейских.
— Разогнать! — рявкнул Барба Роха.
Из толпы пленных вразнобой начали славить Иисуса и Богородицу.
— Яго, Луис, первая машина. Педро — вторая. Я впереди. Остальные — в кузовах спрячутся. Быстрее!
Мой дом встретил нас такой же тишиной. Мы выгружали ящики, ставили их вдоль стен. Сначала заполнили одну комнату, потом вторую. Пирамиды поднимались всё выше, пока не коснулись потолка. Деревянный пол стонал под тяжестью. Как бы не провалился… Кто-то открыл бутылку рома, сделал глоток, передал другому. Никто не говорил. Лишь тяжёлое дыхание, скрип досок, лязг металла.
Уже светало, когда мы закончили. Педро со своими ребятами сели в грузовики и погнали их куда-то в сторону Гаваны. Сквозь щели в ставнях пробивался серый свет. Лица были уставшие, руки в ссадинах. Борода сел на край ящика, вытер лоб, усмехнулся:
— Слышишь? — и кивнул в сторону юга.
Я прислушался. Сначала только ветер. Потом — отрывистые очереди, одиночные выстрелы. В небе поднялась осветительная ракета, ещё одна. Белые, потом красные искры. Борода поднялся, глаза сверкнули:
— Наш сигнал.
Он пошёл к двери, расправляя плечи. Я остался сидеть на ящике. Подо мной золота на миллионы песо! Я провёл рукой по шершавой доске, покачал головой. Новый год, которого я не ждал.
Борода махнул:
— Пора. Поехали встречать наших.
Пять человек во главе с Сантьяго остались охранять нашу добычу, мы погрузились обратно в джип. Выехали на шоссе Централь де Куба, остановились на ближайшем перекрестке. Утреннее солнце поднималось из-за домов, освещая дорогу. Навстречу нам двигалась колонна машин. Впереди — джип с красно-чёрным флагом, развевающимся на ветру.
На улицы начали выходить жители Гаваны. Многие с детьми, я увидел даже младенцев на руках. Толпа все росла и росла. Люди стояли на тротуарах, махали руками, кто-то бросал шляпу вверх, голоса сливались в общий гул. Какая-то женщина бросила в машину небольшую охапку наспех собранных цветов, они рассыпались в воздухе и осыпались по лобовому стеклу на капот.
Я смотрел из окна на их лица. Радость, надежда… А вот страха ни у кого нет.
Борода перегнулся через борт нашей машины, перекликнулся с одним из командиров на джипе. Тот ответил коротким жестом, показывая направление. Люди на улице все больше кричали, махали руками.
И тут солнце появилось из-за крыш — начинался новый день. Новый день для целой страны. Люди кричали, смеялись, плакали от радости. Я смотрел на них и не мог понять: это и мой день тоже? Или я всего лишь прохожий, случайно занесённый сюда бурей? Я только вздохнул и опустил взгляд. Новый день пришёл, но что он принесёт — я не знал.
Алексей Вязовский, Сергей Линник
Кубинец. Том II
Глава 1
День выдался омерзительным. В Гаване каждый день как лотерея: сегодня тихо, город дышит ленивой жарой, завтра — где-нибудь бахнет, и воздух начнет звенеть от напряжения. Но сегодня было не так. Сегодня было просто тошнотворно. Не об этом я думал, когда давал согласие Красной Бороде служить в DIER. Последнее расшифровывалось как Департамент разведки повстанческой армии.
После бегства Батисты, после того, как старый режим рассыпался в прах, новое, коалиционное правительство лихорадочно формировало свои структуры. BRACO, одиозная спецслужба диктатора, была ликвидирована, её бывшие сотрудники либо бежали, либо были арестованы, либо, как шептались в кулуарах, «исчезли». На смену им пришли новые люди, новые ведомства, новые названия. DIER, под руководством Красной Бороды, был одним из них. Его задача была понятна — «защита завоеваний революции». На деле это означало сбор информации, проверку лояльности, поиск агентов Батисты, коих осталось во всех ведомствах масса, — словом, всё то, что всегда сопровождает период становления новой власти.
Разговор с Бородой был очень простым.
— Луис! — сказал Мануэль, вызвав меня курьером в здание генерального штаба DIER. — Людей катастрофически не хватает, а ты себя хорошо зарекомендовал, плюс за тебя поручился Педро. Наши цели и задачи разделяешь. Беру тебя работать в департамент. Мне срочно нужен адъютант. Видишь, какой завал?
Борода кивнул на огромную стопку документов, что скопилась на столе. Собеседования не получилось — раздался телефонный звонок, Мануэль начал орать в трубку, что DIER не отвечает за саботаж на верфях. Если рабочие не вышли на смену, то он ничем помочь не может. Пока не может — департамент только формируется.
Я взял со стола несколько попавшихся документов, пошел работать. В обед мне выдали удостоверение, пистолет, заставили принять присягу новому правительству. А что делать? Аптека была закрыта, Люсия куда-то запропала, я еле сводил концы с концами. Зарабатывать где-то на жизнь надо было.
Мои служебные обязанности были далеки от героических приключений. Я сидел в маленькой, душной комнатке, сортировал первичные документы, набивал на пишущей машинке одним пальцем служебки для Красной Бороды, выполняя, по сути, секретарские функции. Ни в каких специальных операциях я не участвовал, чему был безмерно рад. Мой опыт с банком, с последующей поездкой в Гису оставил не самые приятные воспоминания. Я устал от постоянного напряжения, от необходимости притворяться, от риска быть пойманным или убитым. Мне хотелось стабильности, тишины, возможности спокойно заняться своим делом. Найти их. Тех, кто отнял у меня всё.
А еще меня просто изматывала дорога на службу. Тридцать километров в одну сторону! Больше часа от моего дома. Надо было умудриться не опоздать на омнибус, который раз в час, а то и реже, ехал до Центрального парка. Оттуда пересесть на городской автобус, который ехал до Марьянао, а потом пешкодралом до военного госпиталя Колумбия, в котором располагалась штаб-квартира DIER. А вечером — то же самое в обратном порядке. Хорошо ещё, что автобусы шли через новый тоннель под бухтой: без него дорога растянулась бы ещё сильнее.
Сегодня был особенно противный день. Пришлось обрабатывать пачку анонимок с доносами. Вроде не этим занимается Пиньейро. Может, их нам даже ошибочно принесли. Десятки грязных листочков, исписанных кривым почерком, полных обвинений, клеветы, мелких обид. Соседи писали друг на друга, коллеги — на коллег, бывшие друзья — на друзей. Все грехи, реальные и вымышленные, всплывали на поверхность. Пришлось регистрировать. Каждый донос, каждую фамилию, каждое обвинение. Я видел в этих бумагах отражение самого низменного, что есть в человеке — зависти, страха, желания возвыситься за счёт другого. Это было отвратительно. И всё это нужно было систематизировать, проверять, обрабатывать. От одной мысли о предстоящей работе меня мутило.
Я досидел до конца рабочего дня, чувствуя себя опустошённым. Голова гудела от потока чужой грязи, глаза болели от мелкого почерка. Мне срочно нужен был отвлечься, забыться. И я решил по дороге домой зайти в бар. В Марьянао, богатом районе, этого добра было навалом. Ближайший назывался «Эль Флоридита». Не очень большой — шесть столиков, но самое то, чтобы отвлечься от всего.
На улице было еще светло, но солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные оранжево-розовые тона. Воздух, после душного кабинета, казался относительно прохладным, пах морем и еще чем-то неуловимым.
«Эль Флоридита» встретил меня шумом и гомоном. Двери были распахнуты настежь, и изнутри на улицу выплескивались звуки сальсы, звон бокалов, громкий смех. Внутри, несмотря на ранний вечер, было уже многолюдно. Бармен, ловко жонглируя шейкерами, смешивал коктейли, его руки мелькали в отсвете неоновых вывесок. Столики были забиты, люди стояли плотными группами, оживленно переговариваясь. Свободные места были только за длинной барной стойкой, тянувшейся вдоль одной из стен.
Я протиснулся сквозь толпу, стараясь не задевать никого локтями. Наконец, добрался до стойки, нашёл небольшое свободное пространство. Огляделся. И тут мой взгляд упал на конец стойки. Там, чуть в стороне от основного шума, сидел бородатый мужчина. Он был одет в простую, с коротким рукавом, рубашку цвета хаки, такую же, какие носили многие местные, но на нём она сидела с какой-то особой, непринуждённой элегантностью. Его борода, коротко стриженная, была серебристой, как и волосы. Лицо, покрытое морщинами, носило следы долгого пребывания на солнце.
Но что привлекло моё внимание, так это его занятие. Перед ним стояла старая, но явно ухоженная портативная печатная машинка «Роял», у нас на службе точно такие стоят. И он печатал. Быстро, ритмично, его пальцы порхали над клавишами, словно ласточки над водой. И самое удивительное: он не смотрел на бумагу. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, поверх голов толпы, словно он видел нечто, недоступное другим. Он печатал вслепую, с такой уверенностью, будто слова сами выходили из-под его пальцев. Это было завораживающее зрелище.
Любопытство взяло верх над усталостью. Я подошёл ближе, устроился на свободном стуле рядом с ним. Бармен, поймав мой взгляд, вопросительно кивнул.