Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 492)
Нойда опустил глаза на поясной кошель, и сидящий внутри огненный дух будто ответил доверчивым, дружелюбным взглядом.
«Я не отдам тебя!» – пообещал саами, оглядываясь. Надо выбираться отсюда… Если он успеет.
Духовные очи шапки-птицы, которая сейчас была с ним единым целым, пронзали взглядом пространство в поисках выхода или помощи. Зов в царствах духов слышен очень далеко – много дальше, чем в плотском мире. Для того нойда и освободился, ударом клинка разрубив связь между душой и телом. Конечно, была опасность не вернуться… Впрочем, саами так уже делал. Но тогда его тело охраняли, и было кому вытащить нож…
Бурая поверхность оржавеня вдруг пошла пузырями. Пахнуло гнилостным зловонием, и из жижи поднялись два рыжих пятнистых зубастых чудища. Они были неразличимы, словно близнецы. Нойда сразу же узнал их.
«Ненасыть и едун… Да они совсем сроднились!»
Раздвигая тину, живоглоты начали подбираться к нему, разевая зубастые пасти.
Нойда устремил к небу отчаянный взгляд, вкладывая в призыв все силы души:
«Атче Каврай, на тебя вся надежда! О Батюшка Велес, услышь, приди, очисти свою землю от скверны! Не ради себя прошу – ради нерожденной души, мне доверенной…»
Чудища подползали. Нойда глядел на них без страха, но совершенно не представляя, что еще может сделать. Его полностью обезоружили. Рыжая трясина крепко держала за ноги, медленно засасывая…
Свет небес померк, пахнуло ветром. Нойда вскинул голову и увидел: сверху, распахнув крылья и устремив на врагов яркие желтые глаза, падает огромная сова с человеческим лицом на груди.
Выпустив мохнатые лапы, птица набросилась на трясинных живоглотов и принялась терзать их когтями и клювом. Свет ворвался в ущелье и ударил в болото, словно молния. Гнилой оржавень вскипел. Нойда пригнулся, закрывая голову руками. Огромные когти выхватили его из трясины, повлекли вверх. Света и ветра становилось все больше. Потом когти разжались, и саами полетел вниз. Несколько мгновений полета, жестокий удар оземь… Нойда ахнул и очнулся.
Он лежал на берегу озера, глотая воздух. В груди горела, пекла огнем рана. Рядом на коленях стоял парень в белых погребальных одеждах с окровавленным ножом в руке.
– Ты? – прохрипел нойда, приподнимаясь. – Ты… вытащил нож?
– Это я ему приказал, – произнес кто-то незнакомый.
Нойда со стоном повернул голову на голос и увидел высокого старика с длинными седыми косами и яркими желтыми глазами. На груди старика раскинула крылья железная сова. Нойде почудилось, что от совы исходил свет.
– Ты ли Елмаш, здешний ведун? Это ты спас меня?
– Не меня благодари, а Велеса, – ответил старец. – Боги не откажут в помощи тому, кто сам готов сражаться до конца. Но я еще не закончил…
Он повернулся к темному арбую. Тот едва стоял, шипя от злости и бессилия. Черная когтистая лапа слепо шарила в воздухе, ища жертву, чтобы выпить ее силу и залечить раны, нанесенные в тонком мире.
– Ищешь, кем бы подкрепиться? Некого тут жрать. Я тебе не по зубам, лопаря не отдам, а напрасный – пуст от рождения…
Темный арбуй менялся прямо на глазах. «Ему в самом деле сто лет», – понял нойда. Высохшее тело, больше напоминающее обтянутый кожей скелет. Редкие седые волосы, длинная борода, ввалившиеся глаза…
Он еще не понимал, что проиграл, и даже пытался торговаться.
– Все из-за тебя, проклятый лопарь! Не нужен мне твой огненный дух, обойдусь… Елмаш, я согласен уйти, Шурмань твоя… И зверя уведу… Ох, тяжко дышать…
– Зверя он уведет, – не сводя с арбуя желтых глаз, повторил Елмаш. – Вот твой зверь, сейчас подохнет без всякой пользы… Ну давай, попробуй добыть себе сил!
Он даже встал поудобнее, указывая врагу на ненасыть. Та, изодранная когтями совы, корчилась на траве, беззвучно разевая пасть.
– Да, знаю, ты растил тварь и выкармливал… Женой моей собирался попотчевать… Ну что же ты? Ешь питомицу! Пока можешь…
Арбуй слабел с каждым мгновением. Жизненная сила, которой прежде делился с ним его зверь, стремительно утекала.
«Сейчас помрет от старости», – подумал нойда.
Арбуй, шатаясь, подковылял к ненасыти. Дрожащей рукой направил высушенную лапу… Мутные глаза твари на миг зажглись, голова вскинулась. Челюсти сомкнулись на тощей руке хозяина и перекусили ее. Кисть, все еще сжимающая оберег, упала наземь. Елмаш шагнул вперед, наступил на колдовскую лапу и переломил ее пополам.
В тот же миг арбуй испустил дух. Ненасыть, напротив, будто собрав последние силы, завизжала, заметалась, кинулась вверх по склону – но вскоре упала, скребя когтями в мучительных корчах…
И начала меняться.
Нойда с изумлением глядел, как уменьшается могучее пятнистое тело, как втягиваются когти, становятся короче зубы… Совсем немного – и вместо чудовища, припав к земле и ошалело вертя головой, возникла молодая рысь.
Глава 27
Железная Птица
– Матушка… – раздался дрогнувший голос в сумраке большой избы. – Отзовись…
Изможденная женщина, укутанная в меха, не шевельнулась. Даже веки не дрогнули. Большуха все так же лежала на лавке, вытянувшись, словно мертвая. Рядом топтался растерянный парень, в точности похожий на лишнего близнеца, только румяный и одетый как подобает живому, не мертвецу. В изголовье тихо сидела крепкая, пестро одетая старушка в рыжей шапочке с пучками шерсти по бокам.
Над лавкой нависал Елмаш. Прикрыв глаза, водил руками над больной, напевно бормотал заклинания…
– Поздно спохватился, – проворчала старушка в рыжей шапочке. – Тут заговорами уже не поможешь.
– М-да, тут заговорами уже не поможешь, – эхом отозвался ведун, открывая глаза. – А ежели иначе… Ежели к иным силам воззвать…
– Не надо, сынок, – остерегающе произнесла старушка. – То, что знающему по силам, простого мирянина и убить может…
Но Елмаш будто не услышал. Или не пожелал слушать. Сняв через голову расшитый нагрудник с железной совой, он возложил его на грудь жены и отступил на шаг.
– Говорю, не поможет, – так не слушает, упрямец, – проворчала старушка.
Железная птица, отзываясь на слова заговора, начала было светиться… И тут же погасла.
Больная закашлялась, захрипела. Конда испуганно вскрикнул. На лице старого ведуна отразилось смятение.
– Что делать? – закричал он. – Что?!
– Лопаря зови, – подсказала старушка в шапочке. – Он на дворе отдыхает.
– Лопарь! Конда, беги за лопарем!
Вскоре в избу вошел нойда – осунувшийся, кривящийся от боли. Рану на груди он уже залечил – не впервой, – но чувствовал себя скверно. Увидев незнакомую старушку на лавке, нойда вежливо поклонился. Та кивнула в ответ:
– А, глазастый… Тебе бы после тяжкой битвы по-хорошему отлежаться. Да кроме тебя, похоже, справиться некому…
Нойда тяжело вздохнул.
– Все же решил меня позвать? – спросил он ведуна.
– Уж прости, лопарь. Я вижу, на тебе лица нет, – отводя глаза, проговорил Елмаш. – Только не ладится у меня. Все верно делаю, а жена помирает… Помогай, добрый помощник!
Лопарь подошел, быстро оглядел изможденную кугыжу – хотя, в сущности, все было ясно с первого взгляда.
– Зачем положил на нее железную птицу? – спросил он укоризненно. – Разве сам не видишь, твой оберег женщине не по силам, он душит ее?
Елмаш поспешно убрал нагрудник.
– Или не знаешь, что есть вещи, которые людям сторонним не стоит даже видеть, подавно – трогать… – ворчал нойда.
– Это великое сокровище, науз нелюдской силы, – сказал Елмаш, надевая колдовской убор. – Арбуй мечтал добраться до него много лет. Птица дает ведуну почти божественную мощь… Конечно, лишь тому, кто способен с ней сладить, – добавил он, сурово поглядев на нойду.
Тот лишь криво улыбнулся.
– До твоего науза ли мне… Не видишь, что я еле на ногах держусь?
– Вот именно. Лишь мне Птица покоряется, – веско сказал Елмаш. – Когда-нибудь Конду выучу да под старость ему передам… Если докажет, что сдюжит…
Конда-молодец слушал с испуганным видом. Старушка в рыжей шапочке покачала головой, с усмешкой поглядывая на ведуна.