Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 417)
Раздался женский крик. Сияние огненных глаз погасло, холод нахлынул тяжелой морской волной. Вокруг снова был ночной лес, дремала под снегом река. Возле ног шамана скорчилась Ойрин, держась за разбитый нос.
– Ты чего дерешься? – всхлипнула она, размазывая кровь по лицу.
Нойда наклонился, поднял ее за шкирку, встряхнул.
– Как ты посмела прикоснуться ко мне, безмозглая? – прорычал он. – Ты хоть понимаешь, что чуть нас обоих не убила?
– Я должна его освободить! – закричала Ойрин. – Ты боишься за свою жизнь, – а я нет! Что мне твоя жизнь или своя, если будет жить
– Кто он? – ядовито усмехнулся нойда. – Огненный змей? Если хочется себя скормить ему – на здоровье, но не пытайся накормить его мной!
– Какой еще змей?
– Ты не слышала об огненном змее? У лопарей о нем не рассказывают, однако у словен я много раз о нем слышал. Он является молодым вдовам, тоскующим без мужа, прилетает к ним по ночам. Приняв облик погибшего, подчиняет женщину своей воле и сосет из нее жизнь. Ты же понимаешь, что тот, под горой – вовсе не твой Йеро?
Ойрин сидела на снегу и смотрела на него насупившись.
– Было ли не было, может и привиделось, – заговорила она вдруг. – Давно, еще в девичестве, пошла я на реку. Тут вода плеснула, то ли змея, то ли рыба, и вдруг поднялся передо мной из прибрежных трав юноша, прекрасный как молодой князь. Лицо его сияло – не шучу, у меня ноги подогнулись, аж на бережок села. А он улыбнулся, взмахнул огненными крыльями и взлетел… Только я его и видела. Много лет я его помнила. Потом вышла за Йеро, начала уже забывать…
– А теперь вспомнила. Стало быть, понимаешь, что это не Йеро, – оборвал ее нойда. – Так к чему твердишь о муже, которого ты якобы хочешь спасти? Если тебя заворожил небесный князь с пылающими крыльями, прекращай врать мне, родичам, а главное, себе. Тому, кто под горой, до тебя дела нет. Его сейчас одно заботит – своя жизнь, которая от него ускользает. И ради этого он сожрет и тебя, и меня, и кого угодно…
– Не Йеро, – пробормотала Ойрин.
Она отвела глаза, засопела, зачерпнула горсть снега и принялась вытирать с лица кровь и слезы.
– Что расселась? – мрачно буркнул нойда. – Пошли в деревню. Прикажи Оньо натопить баню, мне надо согреться.
«Какими странными путями ты водишь меня, Великий Старик!» – думал он, еле-еле передвигая ноги по лыжне вслед за всхлипывающей Ойрин. Слабость была такая, будто из тела вынули все кости. Хотелось лечь в сугроб и заснуть.
«Завтра у словен Корочун, зимний солнцеворот. Случится что-то страшное… И это еще можно предотвратить… Или нельзя? Что я могу сделать там, где ведут игру боги? Только бессильно наблюдать?»
Внезапно нойда остановился, пораженный новой мыслью. Безмерной усталости как не бывало. Он подошел к заплаканной вдове и быстро заговорил:
– Уходите завтра же – как можно дальше, в лес, куда хотите, – чтобы завтра ночью в деревне не осталось ни единой живой души!
– В лес? – изумилась Ойрин. – Сейчас?
– Даже в лесу завтра ночью будет безопаснее, чем здесь!
– А ты?
– А я пойду в острог. Надо немедля поговорить с воеводой!
Глава 4. На самое дно
Но они опоздали. Когда нойда вышел на опушку, по ту сторону реки над острогом плясало пламя, бросая отсветы на заснеженный берег. В ночи четко и звонко разносились крики, удары, ржание лошадей, лязг оружия…
– Кто там с кем сцепился? – вглядываясь в сечу, пробормотал нойда. – Неужели вису все-таки решили освободить своего «князя»?
Ойрин побледнела.
– Оньо! – вскрикнула она, оттолкнулась копьем и понеслась на лыжах вниз по пологому склону.
Судя по всему, местные лесовики дождались ночи и напали на острог с двух сторон сразу. Позади крепости что-то полыхало, огонь уже лизал частокол, грозя перекинуться на одну из башен. В открытых воротах шел бой – Нежата решил не отсиживаться за стенами. Нойда сразу увидел его – он рубился в первых рядах, стремительно и сосредоточенно, разил мечом как танцевал. Вису шарахались от него в ужасе. Дела у них шли плохо. Они надеялись на внезапность нападения, но вместо этого угодили в явно подготовленную для них ловушку. В открытом бою лицом к лицу охотники ничего не могли сделать с воинами, наученными убивать людей. Один за другим они бросали наземь топоры и копья. Самые сообразительные уже разбегались, но их догоняли и валили в снег. Все закончилось прямо на глазах у нойды и Ойрин – они даже не успели подняться к острогу. Из-за крепости вылетел небольшой отряд на лошадях и напал на чудинов сзади. Замелькали клинки; воздух наполнился отчаянными воплями…
Ойрин споткнулась раз, другой, упала на колено и принялась, ругаясь и плача, отвязывать лыжи.
– Стой! – нойда схватил ее за руку. – Ты ничего не сделаешь!
– Там же Оньо! Пусти, я должна…
Нойда крепче сжал ее запястье. Горло у него горело, то ли от быстрой ходьбы, то ли от ярости. Он повернулся к спящей в отдалении заснеженной горе и гневно произнес:
– Злое дело ты затеял, Велько! Решил напиться человечьей крови? Зачем послал вису на убой? Останови битву! Клянусь, нынче же вытащу тебя из ледника!
Гора будто задержала дыхание, а потом вздохнула. Земля качнулась под ногами, как тогда, в остроге. Зашумел ветер, заскрипел лес. Огромная стая ворон взвилась над горой и заметалась в небе, заполошно каркая спросонья.
Сеча остановилась – даже самые увлеченные боем опомнились, когда земля начала ускользать из-под ног. Однако это было лишь начало. Со стороны горы послышался глухой грохот и треск. Вершина ее раскололась, и часть горы отломилась, как кусок хлеба. Огромный осколок, увлекая за собой растущие на нем вековые сосны, с раскатистыми грохотом обрушился на речной лед, ломая его и превращая в ледяное крошево. Разбуженная черная вода волной вырвалась наружу, разливаясь во все стороны.
Ошеломленные словене и вису смотрели на происходящее, забыв о том, что совсем недавно сражались насмерть. Лица их были полны ожиданием чуда – если бы сейчас гора раскрылась и оттуда вышел бы огненный великан, пожалуй, никто не удивился бы. Пользуясь затишьем, нойда быстро отвязал лыжи и зашагал к воротам. Найдя взглядом Нежату, крикнул ему:
– Прекрати резню! Иначе твой острог сейчас вспыхнет, как та гора!
Нежата, заметив нойду, нахмурился. Меч он все же опустил. Немного подумав, бросил чудинам:
– Убирайтесь!
Немногочисленные лесовики, которые сбились в кучу среди всадников и воинов в броне, ожидая неминуемой гибели, ушам своим не поверили, однако второе приглашение им не понадобилось. Подхватив своих раненых, вису гурьбой бросились к реке. Нойда заметил среди уцелевших Оньо, живого и невредимого, и искренне этому порадовался. А сам направился прямиком к крепости.
Нежата встретил его в воротах – в кольчуге и шлеме, еще разгоряченный боем, с окровавленным клинком в руке. «Вот это я люблю, – было написано на его лице. – Это дело знакомое и привычное, не огненных змеев сторожить!»
– Его гонишь в дверь, а он в окно, – усмехаясь, протянул он. – Сам пришел, или Велько тебя послал?
– Выпусти брата, – ответил нойда. – Или скоро случится большое несчастье.
Нежата хмыкнул.
– Тушите пожар! – крикнул он своим людям. – А ты, чумазый, иди за мной.
Едва закрылась дверь, как Нежата схватил нойду за плечо и уставился ему в глаза, будто пытаясь проникнуть в мысли лопарского колдуна до самого дна.
– Что ты там устроил? Почему упала скала?
– Выпусти Велько, – не отвечая ему, попросил нойда. – Разве тебе приказывали мучить его? Ты сам говорил – его отправили в заточение. А ты устроил ему пытку, зачем?
– Пытку? – удивленно поднял брови воевода. – О чем ты?
– О ледяной пещере, в которой его держат.
– Так приказали жрецы и наш посадник, – ответил Нежата. – Держать в цепях, во льду, не кормить и не поить. Тогда он может исцелиться. Но ты же сам видишь, что ему и голод, и лед нипочем? Он ведь не человек, сам небось знаешь!
– Да, он в самом не совсем человек, – кивнул нойда. – Но разве это его вина? Он таким родился…
– Послушай, – перебил воевода, не сводя с лопаря взгляда. – Многие у нас говорили то же, что ты – дескать, на нем нет вины, Велько никому зла не делал. А что начал огненным змеем оборачиваться, так и хорошо, пусть враги боятся! Но чем дальше, тем хуже – мы уже не понимали, во что он превращается. Да он и сам, кажется, не понимал…Не знал, что с этим всем делать…
Нежата вздохнул, снял шлем, утер пот со лба.
– В конце концов вече решило, что Велько опасен. Кто-то распустил слух, что в него вселился злой дух. Обвинили мерян – дескать, те это нарочно устроили. Такое в Новом Городе началось, вспомнить страшно… Хорошо еще, что два конца не перерезали друг друга! После этого за Велько взялись новгородские волхвы. И вот однажды пригласили на разговор к посаднику, а там схватили, заковали… Пока думали, где бы его заточить, я нашел эту пещеру… Ну вот, мне и поручили…
– Приказали убить его?
Воевода нахмурился, но не разъярился, как вчера.
– Прямо так не сказали, но дали понять… Велько и посаднику, и волхвам был как заноза в заднице. Но я их намеки понимать не обязан. Лишь бы Велько стал прежним, перестал перекидываться в змея… А почему ты хочешь, чтобы я его выпустил? – спросил он вдруг. – Ты что-то о нем узнал новое?
– Может и узнал, – заговорил нойда, подбирая слова. – Велько – нечто большее, чем просто змей – оборотень. Есть в нем нечто от людей и от вечных богов, а есть и третья сущность, скрытая от нас, а может и от него самого… Чем больше его стараются загубить, тем сильнее в нем нечто сопротивляется – и становится сильнее…