Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 230)

— Ладно, — сказал я Снежке. — Золотые рыбки так золотые рыбки. Пошли, не будем мешать орбитальному удару.

Снежка отсоединила планшет от терминала и с готовностью встала из-за стола.

— А ещё говорят, старые люди — мудрые, — скривилась она. — Иногда возраст приходит один.

У старика сделалось недоумённое выражение лица. Обрадованный возможностью всласть поиздеваться надо мной, он совсем забыл о том, что сказал ему Медведев. Его дочери он не хамил и рассудил, что той не с чего быть недовольной, более того — он открывал ей глаза на мошенника, с которым она по неопытности связалась. А тут оказалось, что все его старания пошли прахом, наследница Старого Медведя осталась недовольна визитом, и последствия будут ужасными для всего клана.

— Эээ… зачем же так торопиться? — заискивающим голосом проговорил Толстой. — Эх, молодость, вечно спешат, нет бы подумать… Я же о клане пекусь, мало ли мошенников, которые готовы отобрать последнее? Мне по положению следует быть подозрительным. Ну, полно, садитесь, нам есть что ещё обсудить.

— Есть, — я остановился, снова сел в кресло. — Почему вы сцепились с Романовыми?

— Потому что подлые они люди и всегда на нас зуб держали! — вспылил патриарх.

— Но с чего-то же это началось? Что об этом говорят ваши семейные хроники? — не отступал я. — Если, конечно, вы их храните дольше десяти лет…

— Обижаешь, — насупился Толстой. — Всё хранится, от самого основания, ещё со времён графа Льва Николаевича.

Он сел поудобнее, огладил рукава халата и задумался.

— Сам я хроник не читал, я по другой части больше трудился. Но слышал от своего деда, что прежде наши два рода дружили, были побратимами, от одного корня же пошли. Но когда пропал «Ковчег», вроде бы нашлись свидетельства, что Романовы занимались корпоративным шпионажем, и были причастны к саботажу части связанных с «Ковчегом» проектов, за которые отвечали Толстые. И вот с тех пор между нами и ними кошка пробежала, и правильно, потому что такого предательства ни забыть, ни простить нельзя.

Он недовольно пожевал губами.

— Правда, когда всё стало совсем плохо, главы решили встретиться и договориться. Но на тайной встрече Романовы по своей подлости ударили в спину. Оба главы погибли.

Я хмыкнул. Послушать другую сторону — наверняка окажется, что это Толстые вероломно напали на переговорщиков.

— А дальше всё покатилось как снежный ком, — продолжал старик. — Война на истощение отбросила оба клана очень далеко вниз. В конечном итоге столкновения прекратились сами собой — у нас просто не было ресурсов воевать друг с другом. Но как только мы смогли подкопить средств, то тут же нанесли удар по Романовым. Оказалось, правда, что они тоже не сидели сложа руки, и в результате положение стало хуже, чем было. Но и им пришлось несладко, — эти слова старик проговорил с неприкрытой гордостью.

Остальное мне было известно. То затухая, то разгораясь, война между кланами шла сотни лет, пока не исчерпала почти все их ресурсы.

— Правда, потом при посредничестве Магнусов было заключено соглашение о ненападении, и с тех пор мы стараемся восстановить своё финансовое положение, — добавил Толстой.

— Допустим, ваше финансовое положение значительно улучшится, — медленно произнёс я, глядя ему в глаза. — Что тогда?

— Как что? — старик всплеснул руками. — Конечно же, надо будет раздавить Романовых! Они пошли вверх, надо бить на опережение, пока они не ударили по нам!

— Зачем им тратить ресурсы на войну с вами, если они могут сделать свой клан процветающим? — спросил я. — К тому же у вас соглашение, зачем его нарушать?

— За тем, что Романовы — подлые люди! — вспылил патриарх. — Не будет у них никакого процветания, пока мы живы! Мы им как кость в горле! Как только наберутся сил — обязательно постараются нас уничтожить!

— А что Рюрики? — задал я вопрос. Как они отнеслись к вашей войне?

— А Рюрик был арбитром в переговорах наших глав, — важно ответил Толстой. — И Романов выстрелил в него, чтобы сорвать переговоры, и ему это удалось. Правда, привело к гибели обоих предводителей.

Я промолчал, давя поднявшуюся изнутри волну горечи и ненависти. Вот как умер Антон, мой старший брат… Я был младшим, в преемники готовили его, не меня. Я вызвался быть колонистом «Ковчега»… а теперь вынужден собирать воедино осколки былого величия Рюриков… А для Толстых ничего не значит, что род сюзерена пытался их примирить. Многовековой давности обиды им важнее, чем судьба Рюриков.

— И где ты пропадал, Рюрик? — недовольным голосом продолжал старик, вновь распаляясь. — Сюзерен должен заботиться о вассалах, если уж на то пошло, а посмотри, до чего мы докатились, пока ты где-то отсиживался? Где ты был, пока мы воевали с предателями? Это ведь ты подкинул Романовым их новые контракты? Ну, это по незнанию, кто же, кроме нас, тебе правду о них скажет…

— Только не убивай их взглядом, — шепнула мне Снежка, явно заметившая, как каменеет у меня лицо.

— Кстати о Романовых, — Толстой повернулся к управляющему. — Есть сведения об их ублюдке? Я выделил деньги на толкового частного детектива. Где результат⁈

— Эээ… — заблеял тот. — Детективы так дорого берут, а расследование так долго может длиться… Мы подумали — у любовницы вашего помощника есть сосед, а у того племянник учится на следователя…

— И берёт совсем недорого, — я дёрнул уголком рта в нехорошей ухмылке. — А разница в чей карман пошла, интересно?

— Мне нужна эта девка! — брызгая слюной, завопил патриарх. — Найти и сгноить! Чтобы даже духу её у Романовых не было!

— А гноить-то зачем? — поинтересовался я. — Можно же себе оставить…

— Чтобы у нас тут романовский вымесок ошивался⁈ — взвыл Толстой. — Хватит мне одного бастарда! Этот хоть хороших кровей…

Через порог переступил уже немолодой мужчина с усталым помятым лицом, удивлённо посмотрел на выбитую дверь, потом на нас со Снежкой, сидящих за рабочим столом, и на главу рода с управляющим на местах просителей.

— Что здесь происходит? — спросил он сразу у всех.

— Дмитрий, ты что тут забыл⁈ — взвился патриарх.

— Довольно.

Это было сказано так, что Толстой сразу замолчал, словно поперхнувшись следующим выкриком. Когда было нужно, я умел говорить так, чтобы меня слушали. И подчинялись.

— Снежка, что там у нас по предприятию «Толстой и партнёры»? — спросил я.

Моя невеста, успевшая снова подключиться к терминалу, заглянула в нужную вкладку.

— Владелец — Дмитрий Каменев, — начала она. — Стал владельцем ранее предоставленного десятилетнего срока, за весь период предприятие демонстрирует устойчивый рост прибыли, отсутствуют признаки кумовства, нет видимых свидетельств подлогов…

Я слушал, кивал и смотрел на бастарда патриарха, оценивая то, что видел. Руководство «Толстым и партнёрами» явно давалось ему не просто — или так действовала на него отравляющая атмосфера в клане? Но он мне нравился — открытый прямой взгляд, в котором читалось лёгкое удивление происходящим, уверенная осанка… Оставалось кое-что проверить.

— А вы кто будете, молодые люди? — совершенно по-отцовски спросил у нас Дмитрий Каменев, бастард патриарха.

— Фамилии сейчас не важны, — отозвался я. — Достаточно знать, что в нашей власти сделать вас главой рода. Только согласие необходимо дать сейчас.

Толстой побледнел и привстал в кресле, вцепившись узловатыми пальцами в подлокотники так, что побелели костяшки.

Каменев обдумал моё предложение — действительно обдумал! — и покачал головой:

— Благодарю за предложение, но — нет…

— Знает своё место, щенок… — проворчал, успокаиваясь, патриарх.

Я заткнул его одним взглядом и посмотрел на бастарда:

— Почему?

— Потому что род обречён, — просто ответил Дмитрий. — На нашем поколении всё кончится. Вы слишком молоды для проверяющих, рискну предположить, что вам поручили аудит в качестве практической работы, и у вас на руках расклад не только по моему предприятию. Если вы внимательно изучили данные. вы должны были увидеть, в каком состоянии дела рода моего отца… Я держу на плаву доверенное мне дело, но это всё труднее становится выполнять.

— Почему? — спросила Снежка. — У вас отличные показатели.

— Потому что слишком много сыночков и дочек, которым требуется необременительная должность с неплохим доходом, — честно ответил Каменев. — У всех отцовских предприятий чудовищно раздутый управленческий аппарат, он пожирает всю прибыль. Я пока держу оборону, но не знаю, насколько долго смогу это делать. Я как раз шёл сюда, чтобы сложить с себя полномочия — невозможно работать, обиженные родители, которым я отказал, суют мне палки в колёса. А я этому делу двадцать лет отдал, женат на своей работе — даже семьёй не смог обзавестись…

Ну надо же… Нормальный управленец, надо брать.

— Вы меня не поняли, — мягко сказал я. — Я предлагаю вам власть решать и делать всё, что вы сочтёте нужным и полезным для клана и его предприятий. Вы сами видите, что без решительных мер клан не спасти. Можете хоть на рудники отправить всех этих паразитов — убить их будет слишком просто, пусть кровью и потом отрабатывают то, что успели высосать из рода. И пока не возместят весь причинённый ущерб — никакого к ним снисхождения.

— Я не позволю! — старик снова схватился за сердце, привстал, опять рухнул в кресло. — Вы не имеете права!

— Имею, — отчеканил я, в мгновение ока превращаясь из подростка в истинного князя и давя в зародыше этот слабый бунт аурой властителя. — По праву старшей крови. По праву сюзерена, которого вы предали в час нужды. Где вы были, когда Рюрики пали? Или что вы сделали, когда Рюрики пали? Ничего. И в этом ваша вина, которую вы будете искупать за весь свой род — скажите спасибо, что не кровью. Только полным отказом от своего положения и передачей всей полноты власти в клане Дмитрию Николаевичу Каменеву. Согласно договору Рюриков с вассальными родами кланы, не исполнившие своих обязательств, теряют право на самоуправление.