Станислав Гусев – 30 дней Индии (страница 3)
В визовом отделе я познакомился с двумя веселыми девушками из Беларуси…
– Ты первый раз здесь? – спросила одна из них.
– Да, – ответил я.
– О, Индия классная, просто потрясающая. Тебе понравится. Только тут так грязно, везде антисанитария. Мой руки постоянно, не ешь уличную еду – траванешься и будешь валяться с температурой сорок два; не здоровайся со всеми подряд, ну, в смысле за руку, следи за вещами – могут обокрасть; не ходи в жилых кварталах, а только в туристических местах; кстати, бойся комаров – можно подхватить малярию (меня как-то французы еле откачали, хотели уже в реанимацию класть). И аккуратней с обезьянами – они часто кусают туристов. Непонятно чем могут заразить. Вообще-то, они переносчики СПИДа, ты знал?
– М-м-м, нет.
– Ну, ладно, хорошей тебе Индии, наслаждайся, – задорно подытожила она и направилась к терминалу внутренних вылетов.
«Неплохое начало», – подумал я и вышел из здания аэропорта знакомиться со страной.
Поезд метро открыл двери на нужной станции. Я вышел на свет, включил карту навигатора и отправился к хостелу пешком.
Утренний Дели был окутан легким туманом, через который пробивалось свечение алой зари. Просторные, грязные, словно после ночной вечеринки, улицы еще пустовали, но постепенно заполнялись людьми и рикшами. Коляски позвякивали, трясясь на кочках разбитой дороги. Начали слышаться отрывистые сигналы, ощущаться резкие запахи уличной еды, смешавшиеся с оттенками сырости и гари, чувствоваться легкая суматоха – Дели просыпался. А я хотел спать.
Всюду валялся мусор. Старые обшарпанные здания, обрамленные толстым слоем пыли и копоти и увешанные рекламными вывесками, теснились вдоль дорог. Люди со смуглыми лицами, одетые в странные цветные наряды, укутанные тряпками, платками и даже покрывалами вместо курток, готовили прилавки к рабочему дню. Аутентичная картина Старого города[2] предстала перед глазами. Складывалось ощущение, что я нахожусь на съемочной площадке какого-то фильма.
Сонный щуплый индус в хостеле указал мне на нижнее место двухъярусной кровати в темной затхлой комнате. Из противоположного угла доносился храп. Я наконец уложил голову на несвежую подушку. Часы показывали семь утра. «Ну, не так уж здесь и грязно, не так шумно и не так уж много людей. Видимо, в Интернете все врали», – подумал я и закрыл глаза.
«Твою мать… Беру свои слова обратно. Надо забыть, что я говорил до этого. Просто то было раннее утро. Здесь очень грязно. Тут очень много людей. Они буквально везде, куда бы ни пошел, куда бы ни посмотрел. И все обязательно орут, чем-то стучат или сигналят. А я думал, меня ничем не удивишь».
Пытаясь осознать все происходящее вокруг, я двигался по оживленной улице, змейкой виляя между рикшами, к первой цели, к одной из главных достопримечательностей города – соборной мечети.
В моих путешествиях есть обязательный пункт под названием «знаменитые достопримечательности». Он стоит на первом месте в списке дел. «Сначала обогатись культурно, а уже потом занимайся остальными делами», – таков мой принцип.
Сквозь нескончаемый поток машин, мопедов, велорикш, движущихся хаотично, но с одинаково низкой скоростью, протискивались люди с массивными мешками и громоздкими грузами на плечах. Тут же лавировали запряженные лошади, ослы, свободные «божественные» коровы и взволнованные туристы. Продирался среди них и я.
Лязг железа, рокот мопедов, мычание коров, оглушительные крики продавцов и возгласы грузчиков звенели в ушах. Переплетенные запахи пота и помоев, специй и масала-чая ударяли в нос. Толчки прохожих в нескончаемых, мелькающих перед глазами потоках людей проявляли реальность, говоря, что это не сон. Вот так резко Индия всей своей неповторимой самобытностью и специфичностью, с мусором, запахами и всеобъемлющим хаосом, без прелюдий и послаблений обрушилась на мою непривыкшую психику в обычный вторник.
Вдруг рикши остановились, будто перед светофором, на которые обычно никто не смотрит. Крупная коричневая корова с белым пятном на боку, тяжело и вальяжно передвигая копытами, перешла дорогу. А сразу после нее, когда на проезжую часть сунулся я, коридор схлопнулся вмиг, транспорт вновь начал движение, и я чуть не оказался под колесами. «Они священны – ничего личного. Здесь ты, белый человек, в иерархической лестнице стоишь ниже коров. Привыкай. После тебя только кабаны и крысы», – твердил мне город. И я старался привыкнуть.
Огромные засмоленные жаровни готовили уличную еду, брызгая раскаленным маслом и одурманивая резким пряным запахом прохожих. Жирный и густой масала-чай бурлил в ведрах и металлических чайниках. Вроде бы есть и хотелось, но обстановка, вид уличной еды вызывали мысль: «А вообще-то не так и голоден».
Я пробирался через препятствия вперед, к знаковым местам Дели, вместе с движущейся массой. Поток принес нас, то есть меня и десятки незнакомых людей, в длинный переход, подняв над артериями железнодорожных путей. Внизу по рельсам плавно скользили тяжелые поезда. Узкие вытянутые перроны были заполнены фигурками в разноцветных нарядах. А здесь, наверху, поток двигался прямо, слегка огибая препятствие впереди.
Вскоре я увидел причину затора. На холодном бетоне лежал мужчина, с застывшими приоткрытыми глаза, устремленными вверх. Разомкнутые губы замерли, будто не успев сказать что-то важное. Обмякшее тело побледнело, утратив жизненный румянец. Рядом сидел совсем юный парень, испуганно тряс вялое плечо и судорожно набирал номер на старом кнопочном телефоне. А в черных блестящих глазах его таился тихий ужас.
Стремительная людская река невозмутимо и обыденно проплывала мимо, лишь некоторые приостанавливали шаг, на мгновение заострив внимание, и двигались далее к своим делам. Все происходящее напоминало скорее фильм. Казалось, сейчас режиссер крикнет: «Стоп! Снято!» – и актеры поднимутся с пола, начав улыбаться и обсуждать удачные дубли. Но это был не фильм, а реальная жизнь.
Шумный поток унес меня к выходу, оставив страшную картину позади, а позже уже вынес на широкую улицу. Лишь спустя время там я в полной мере осознал только что увиденное.
«Это тебе не санаторий под Кисловодском, это настоящая Индия, мальчик мой», – говорили мудрые глаза старца, сидящего на маленькой табуретке возле магазина, пронизывая меня насмешливым взглядом.
«Нет, я вам не изнеженный турист, и не в таких местах бывал, не такое видел и не с такими людьми трапезничал», – отвечал я твердым взглядом, выдержав безмолвную дуэль.
«Да-да. Я вижу, ты не такой. Ты молодец, ты сильный, смелый и такой красивый. Купи платок из натурального кашемира, бусы или орешки!» – твердили глаза молодого парня, трясущего перед моим лицом своей продукцией.
Улица заметно расширилась, но просторней не стало. Нескончаемый людской поток, словно вода, заполнял все пространство. Я приближался к мечети, шагая вперед и смотря по сторонам. Народу еще прибавилось. «Их там подвозят, что ли?»
Усталые чумазые трудяги сидели на пыльных мешках и старых телегах, покуривая самокрутки, и уныло глядели вдаль. Изможденные нищие протягивали сальные трясущиеся руки, ожидая подати. Улицы и дома напоминали старый сарай или захламленный балкон с антеннами, коробками, рекламными вывесками, грязными тряпками и затасканной одеждой, свисающей со стен разрушающихся домов. «Добавить велотренажер, баллоны, ржавую гирю – точно будет настоящий отечественный балкон». Разветвленная паутина электропроводов, окутавшая здания серого города, покрытого пылью, словно сигаретным пеплом, свисала со столбов. Под ней хаотично двигались толпы людей. Глаза разбегались, барабанные перепонки звенели, все каналы восприятия работали на пределе, испытывая жуткий стресс. Слишком уж большая концентрация всего приходилась на один квадратный метр делийской повседневности.
«Не вздумай здесь ни до чего дотрагиваться», – твердил мне мой внутренний голос.
Но, несмотря на весь этот хаос, Дели мне понравился уже с первого взгляда, привлекая своей аутентичностью. Многолетняя история встречалась здесь на каждом шагу: в причудливых зданиях, в резных дверях, в одежде и обрядах местных жителей. «Здесь по-другому быть и не должно, ведь это Индия».
Казалось, до мечети я не дойду никогда, но наконец перед глазами возникли большие ворота и вывески с надписями на хинди. Крутая лестница с высокими ступенями устремлялась вверх, к величественному памятнику.
На входе попросили снять обувь, заплатить за билет и еще добавить за фотоаппарат.
– Но почему другие не платят? – пожаловался я, указав на европейскую пару с маленьким фотоаппаратом-мыльницей.
– У тебя большой, поэтому надо заплатить! – сурово заявил человек на входе.
Мечеть впечатляла. Она гордо стояла, прорастая из тумана. Над белыми луковичными куполами птицы плавно описывали круги, стройные минареты упирались в низкое небо.
Под багровыми резными арками двигались люди в мусульманском одеянии. Другие задумчиво сидели на протоптанных плитах. Молящиеся располагались на алых потертых коврах, прикладывали к полу лбы.
Намоленные места всегда ощущаются нутром. Их звенящая энергетика пронизывает все вокруг легкой приятной вибрацией. В священной мечети отражалась мощь и величие династии империи, молитвы, благодарности, слезы и боль миллионов людей, несколько веков приходивших сюда и обнажавших свои души.