Станислав Гимадеев – Чувство бездны (страница 11)

— Так мы договорились насчет столика? — спросил он.

— Кофе возьми, — сказала Эльза и поставила дымящуюся чашку перед ним. — Сливки? Коньяк?

— Нет, спасибо.

На Антона она уже не смотрела. Снова размашистым движением головы отбросила назад густые волосы и отвернулась к монитору. От внимания Антона не ускользнуло, что губы ее были чуть поджаты.

— Эльза, — мягко сказал Антон. — Ты не ответила.

— За столик не волнуйся, — произнесла она, не поворачиваясь. В голосе ее появились оттенки сухости. — Как ее зовут?

— Аня, — ответил Антон, медленно покручивая горячую чашку на блюдце. — Ее зовут Аня.

— А кто она?

— Член комиссии. Из нашего Управления.

— Ясно… Они правда снимут Габена с работы? — вдруг спросила Эльза. — А что с тобой станет?

— С чего ты взяла? — удивился Антон. — Что за странные идеи, а?

— Так… Наши болтают. Слухи.

— Эльза, — улыбнулся Антон. — Ты не верь слухам. Верь фактам.

— Да что мне факты…

Она, наконец, повернулась к нему. Взгляд у нее был чуть грустный.

— Я сердцу верю, Антон. Чувствам… — вздохнула она. — Вот это и есть для меня факты. А ты чего не пьешь? Просил — и не пьешь.

— На воздух пойду… — пробормотал он. — Подышу маленько. Спасибо, Эльза.

Он взял чашку с блюдцем и развернулся.

— А я думала, что ты придешь сегодня вечером… — бросила она ему в спину, и непонятно было: то ли это вопрос, то ли утверждение, то ли и то и другое одновременно.

— Да понимаешь… — начал было он, застыв вполоборота, а потом умолк, с трудом подавляя желание оправдываться. — Эльза… Ты чего, ну в самом-то деле? Что ты хочешь сказать?

— Ничего я не хочу, — ответила она спокойно, и теперь во взгляде ее уже не было и тени грусти.

За стойкой, на компьютере Эльзы послышался звук всеобщего оповещения. Антон, не услышав сигнал на «коме», инстинктивно схватился за ремень, но обнаружил, что оставил прибор в кабинете. Это обстоятельство его поразило.

— «Штормовое», — произнесла Эльза. — До девяти баллов. Давно не было. Ты чего за живот хватаешься? Кофе вон чуть не расплескал.

— «Ком» забыл… — пробормотал Антон ошарашенно. — В первый раз. Потрясающе!

— Потерял? В зоне? Или где ты там сегодня был…

— Да нет, что ты… Это уж вообще бы!.. В кабинете оставил. Сроду не оставлял, и — вот на тебе…

Эльза ухмыльнулась и ничего не сказала. Легонько звенела стеклом и опять смотрела на него своим странным взглядом, не поддающимся расшифровке.

— Ты почему так смотришь? — озадаченно спросил он.

— Потому. Иди давай, а то кофе совсем остынет.

Она отвернулась, склонив голову к монитору и, давая понять, что всецело погружена в работу. Антон, шагая неторопливо, чтоб не расплескать кофе, вышел на балкон.

Темная фигура, в одиночестве распластавшаяся на перилах, вблизи оказалась сухощавым, рыжим господином Родкисом, одним из членов сегодняшней комиссии.

Антон отхлебнул остывающий кофе и поставил блюдце на перила. Родкис встрепенулся и немедленно приблизился к нему быстрым шагом. Глаза у него были прищуренные и изучающие, и вообще он производил отталкивающее впечатление. Сейчас спросит про кофе, подумал с неудовольствием Антон. Или про здешний климат.

— Решили проветриться? — поинтересовался Родкис, осклабившись. — Подышать, так сказать, воздухом… Наверное, уработались?

Мимо, с сожалением подумал Антон. Теряешь чутье, братец. Пора в отставку.

— Да-а… — протянул он и сделал глоток. — Не получится проветриться.

— А что так?

— «Штормовое» предупреждение объявили. Сейчас защиту по всему периметру врубят. И воздух уже будет искусственный. Вот так-то.

— Да? — сказал Родкис, снова облокотился на перила и стал смотреть куда-то в сторону горной цепи на фоне облачного неба. При этом на его бледном сморщенном лице периодически двигался узкий нос. Словно бы жил отдельной жизнью.

— А вы что же? — сказал Антон. — Пейзажами любуетесь?

— Можно сказать и так… — отозвался Родкис. — Интересно, а что есть «шторм» на этой планете? Я, честно говоря, мало знакомился с материалами по климату.

— Ну, вы скоро сами увидите, — ответил Антон. — Это лучше видеть. «Шторм» обещают неслабый — значит, будет красиво. Будет, на что полюбоваться. К тому же вечерние «штормы» намного изящнее дневных. Это факт.

— Я гляжу, вроде облака начинают в какие-то линии выстраиваться… Необычно, честно говоря.

— А местные климатические явления вообще штука мистическая… — заметил Антон. — Их наукой с налету не возьмешь.

— Да ладно вам, — хмыкнул Родкис, шевеля носом и нюхая воздух. — Просто науки такой нет. Пока нет, заметьте!

— Не вы первый это говорите, — сказал Антон, улыбнувшись. — Но не будем спорить. Вы на Ае первый день, я — полтора года. Мы вряд ли поймем друг друга в этом смысле. Здесь нужно прожить определенное время. Понимаете меня?

— Вы считаете? И что же? Так сказать, меняется мировоззрение? Мышление там?.. Или что?

— Не знаю. Но что-то меняется. Наверное, те, кто улетел отсюда, могут ответить точнее.

— Да? — сказал Родкис. — Хм-м… Интересно, а вы с ними общались? Ну, в рамках вашего следствия?

Антон уловил еле заметное изменение в его тоне. Родкис покосился на Антона, следя за его реакцией.

— Нет, конечно, — ответил Антон, ухмыльнувшись: — Они же улетели.

— И вы не пытались ни с кем связаться впоследствии? — осклабился Родкис. — Что-то не верится.

Ах, вот ты куда гнешь, подумал Антон. Вот чего ты хочешь. Ну уж нет, дорогой, это мы еще поглядим… Будем тему сворачивать.

— Господин Родкис, я не хочу сейчас говорить о работе. Давайте лучше — об облаках. Они куда прекраснее… Особенно на Ае. Согласны со мной?

— Облака?.. — сказал Родкис, косясь вверх и продолжая о чем-то размышлять. — Да-а… Замечательные облака. Но все же…

— То, что вы видите сейчас на небе — это только начало, смею вас уверить, — быстро заговорил Антон. — Глядите, вон там… — Он показал рукой. — Где-нибудь через час они станут закручиваться в спирали. И раскручиваться. А у неба будут быстро меняться оттенки цвета… Знаете, этакая пульсация… Непередаваемое зрелище! Мы называем это шоу «танцами облаков».

— Да? — Родкис вскинул брови и стрельнул взглядом в Антона. — «Танцы облаков», говорите… — Он молча пошевелил носом, видимо, смиряясь со сменой темы разговора. — Опять лирика. Я, кстати, успел заметить, что люди здесь многие вещи называют, так сказать, привычными понятиями. Названия земных месяцев года — вместо общепринятых цифр… «Штормы» те же… А уж, гм-м, названия зон чего стоят!

— Человек привык все очеловечивать. Да, на Ае нет ни одиннадцатого, ни двенадцатого месяцев — зато остальные десять земных названий звучат много лучше, чем сухие цифры. Вас это удивляет?

— Не удивляет, конечно, но… Вот почему стоило оннам уйти с Аи, и люди сразу перевели всю их терминологию на свой лад. Любопытно. Не находите?

— А кто вам сказал, что это произошло с уходом оннов? Так было всегда. С того момента, как тут появились люди. Так что «Пупочная скважина» всегда была в обиходе землян «Пупочной скважиной», и все три «Ока Даннха» — тоже.

— Вот не знал, честно говоря, — снова удивился Родкис. — А как же… м-м… А онны не были против? Это ведь их епархия. Их, так сказать, монастырь…

— Да что вы! Онны — существа мыслящие. Понимающие. — Антон улыбнулся. — В общении с ними мы, конечно, используем онновскую терминологию. Их классификацию, аббревиатуры и номера эти трехэтажные… Трудно было, но привыкли. Люди же.

— Да? — проговорил Родкис, затем зашевелился всем телом внутри костюма и хищно вытянул птичью шею вниз. Что-то он все время разглядывал там, на земле, среди суетливого движения вездеходов в грузовом секторе.

— Интересно, а вы верите в понимание между расами? — спросил он вдруг.

Антон промолчал, пытаясь понять, куда он клонит.

— У вас же богатый опыт общения с неземными цивилизациями, не так ли? — Родкис взглянул на него, склонив голову набок.