Станислав Гимадеев – Чувство бездны. Фантастический роман (страница 9)

На Ае ему перестали сниться сны. Вообще. В первую очередь, он относил это на действие биоблокаторов, прием которых являлся строго обязательным для всех колонистов. Ему даже периодически приходила в голову мысль попробовать не принимать их и посмотреть: вернутся ли сны, и не связано ли их отсутствие с чем-то другим, выходящим за рамки биохимии и генетики… (Если возможно, опустим вопрос о качестве программного обеспечения киберпроходчика серии М, а о… ну хорошо, серии НМ… и тем не менее – не отвлекаемся, хорошо? Господин Мацуми, так со скольких сторон вы пробивали ходы в заваленный модуль?..)

Мацуми опять сник. Ему совершенно не нравилось ворошить в памяти мерзкие сцены прошлого. Ему хотелось поведать миру о новейших маршрутных картах для интеллектуальных геокомплексов поколения «Саттак», а вовсе не о душном, теплом мраке, царившем в отсеках модуля, раздавленных тоннами земли. Он с радостью пустился бы в воспоминания о том, как их отделение недавно испытывало глубоководные капсулы на «Втором Оке Даннха», но вынужден был вспоминать, как приходилось крадучись пробираться через темноту и пыль… Как он в группе спасателей шел сквозь выхваченные фонарями струи воды… а она противно стекала в проходы по лопнувшей обшивке стен… Как они медленно, словно во сне, пробирались сквозь шелест сыплющейся в проломы земли, сквозь унылый скрип и леденящий душу скрежет покореженных конструкций, и звуки очень напоминали предсмертные стоны похороненного заживо огромного существа… Идти было трудно, все сжималось и тряслось внутри и не только потому, что в любую минуту зыбкое равновесие внутри модуля могло перерасти в новый обвал, а потому что страшно было увидеть то, что их ждало… Они пробивали входы в зал центральной лаборатории, где по их предположениям могло быть блокировано несколько человек. В итоге их расчеты оправдались, но пользы от этого уже не было никакой. Все четверо человек, найденные в центральном зале, оказались мертвы. Как потом констатировали медики, они умерли задолго до того, как к ним пришла помощь и отнюдь не от травм, отравления или еще чего… Понимаете, господин следователь, они умерли еще во время завала! А мы ничего не могли сделать, ничего!.. Мы прибыли слишком поздно… Ему, Мацуми, чрезвычайно тяжело об этом вспоминать и еще труднее говорить… Все время перед глазами стоят их лица… У него тогда ноги не двигались, руки тряслись! И пока они вытаскивали трупы, все время хотелось убежать куда-то далеко-далеко и кричать…

Мацуми умолк, втянул голову в плечи и уткнулся взглядом себе в колени. Размеренный рассказ его превратился в рваные фразы вперемешку со вздохами. Нужно было либо реанимировать его первоначальное состояние, либо прекращать допрос.

– Скажите пожалуйста, а вас знакомили с записью осмотра места происшествия?

Мацуми медленно поднял глаза на Антона. В них сквозили усталость и боль. Словно он только что вернулся с того завала.

– Что? – одними губами произнес он.

– Знакомили ли вас с записью осмотра места происшествия после того, как все закончилось?

– Да, кажется… – Мацуми наморщил лоб. – Я точно не помню. Кажется, да.

– Как вы считаете, от чего умерли те четверо в модуле?

– Откуда я могу знать? – чуть не воскликнул Мацуми. – Посмотрите заключения медиков…

– Я знаком с материалами медиков. Меня интересует ваше впечатление от увиденного. Понимаете меня? Ваше! Возможно, вы видели, или слышали, или узнали нечто такое, что не попало в записи и отчеты.

Мацуми еле заметно вздрогнул, но попытался это скрыть. От взгляда Антона это не ускользнуло. Так-так, сказал он себе мысленно.

– Я мало что видел, – пробормотал Мацуми. – Я все время был с Толей… В основном он руководил работами. Пока Лену в лаборатории не нашел… А потом… – Голос его дрогнул, он втянул голову в плечи. – Ничего не помню. Все время на них смотрел… Очень больно и страшно! Извините, но я плохо помню детали.

– Вы говорите об Анатолии Каперине?

– Да.

– А в каких отношениях вы с ним были?

– Толя был моим другом. Отличный специалист… Если бы не все, что случилось, он бы… – Мацуми осекся, кусая губу, затем продолжил: – Понимаете, господин следователь… Толя очень хотел узнать правду! До самого конца ходил сам не свой…

Мацуми уронил лицо в ладони и стал его разминать. Потом выпрямился в кресле, сцепил руки в замок и уставился в окно.

Не договаривает, сверлила Антона мысль. Чего-то боится.

– Из всех, кто там погиб, я близко видел только Лену. – Мацуми старался сохранять спокойствие. – Но этого мне хватило, поверьте… Если бы ее разорвало на части, и то это было бы не так ужасно как… как выражение ее лица. Ничего более страшного я в своей жизни не видел. Правда!..

– Считаете, она умерла от страха?

– Думаю, да… От животного страха. Господин следователь, она прокусила себе язык! Настолько у нее оказались стиснуты зубы. И ладони до крови… ногтями проколола – так у нее были сжаты кулаки! А поза, в которой она лежала… да и остальные тоже… Да вы видели, должно быть?

– Разумеется, – сказал Антон.

В памяти тут же возникли кадры давнишней видеозаписи. Выхваченные лучами фонарей скрюченные фигурки людей на полу по разным углам комнаты. Будто бы каждый из них хотел умереть в одиночестве. В ту ночь они беспомощно забивались по углам, сжимались в клубки в попытках спрятаться от объявшего их ужаса, они исторгали нечеловеческие крики. Ужас, сопроводивший их в последний путь, так и остался запечатленным на мертвых лицах. Антон смотрел эти записи много раз за минувшие полгода, словно пытался обнаружить во тьме погибшей лаборатории, среди мертвых тел и мертвой техники хоть ничтожный проблеск отгадки… Увы, ничего так и не блеснуло.

– Я Толю хорошо понимал, – сглотнул Мацуми. – Знаете, ведь такая ужасная смерть… А они сильно любили друг друга… И он просто не мог смириться с тем, что смерть Лены станет еще одной загадкой Аи. В принципе, Толя считал, что многие тайны здесь можно раскрыть. И он бы добился этого, я уверен!

– Откуда же такая уверенность, господин Мацуми?

– Господин следователь, кроме тайн планеты есть еще и вполне конкретные люди. И не надо все списывать только на Аю… Если бы Толя не ушел… то обязательно бы добрался до правды. Обязательно! Такой он был человек.

– Вот как? – сказал Антон. – Вы, значит, полагаете, что Каперин не погиб? Почему, собственно? И куда, собственно, он ушел?

– Понятия не имею, – прошептал Мацуми. – Просто мне так кажется… Может, потому, что не хочу верить в его гибель.

– А он может, по-вашему, вернуться?

– Не знаю. Я не могу объяснить всего, что чувствую. Не могу и все. Мы никогда не поймем эту планету до конца… Никогда не узнаем ее. Мы можем только чувствовать Аю. Но трактовать и анализировать… нет-нет… Ни в коем случае…

Антон смотрел на Мацуми, тот – на свои сцепленные на животе руки.

– Господин Мацуми, – сказал Антон медленно. – Вы ничего интересного больше не вспомнили?

Мацуми негромко кашлянул и бросил взгляд в сторону.

– Скажите, господин следователь, – Тон его чуть изменился. Он замялся. – Скажите… Вы по этому делу… Я имею в виду февральские события… Вы, в принципе, уже допрашивали господина Саймона?

Только профессиональная выдержка позволила Антону сохранить на лице выражение спокойствия. Сегодня, похоже, весьма удачный день, мелькнула у него мысль.

– Нет, не допрашивал, – произнес Антон как можно более равнодушно. – Хотя имя знакомо. А кто он, этот Саймон?

Мацуми молчал. Что-то ему все еще мешало. Антон вышел из-за стола и, приблизившись к Мацуми, дотронулся до его плеча.

– Итак, кто такой Саймон?

– «Опылитель». Точнее, был им в то время. Сейчас, вроде бы, работает техником на одном из энергоблоков «Сада». Хотя, знаете… Ну какой из него, бывшего «опылителя», может быть техник? Не понимаю.

– А часто вы общаетесь с «опылителями»?

– Случается… В принципе, можно сказать, что часто. Правда мы-то в их работу не лезем – все равно глухой лес… Да и не станут они про свою работу распространяться, это же ясно. Так… На обед иногда ходим вместе, в футбол играем, если не жарко.

– Саймона хорошо знаете?

– Можно сказать, что плохо. Виделись изредка. Производит впечатление скрытного человека. Знаете, есть такие люди, сами в себе? Вот… Саймон такой. Глаза все время смотрят под ноги. Говорит мало, ничем не интересуется, живет один, коллеги его говорят… А после февральских событий вообще не показывается на коллективных сборищах.

– Понятно, – Антон пристально посмотрел Мацуми в глаза. – Но вы же что-то иное собирались сказать?

Мацуми долго молчал, замерев и собираясь с духом. Наконец с трудом выдавил из себя:

– Мне кажется, Саймон… Он каким-то образом связан с событиями той ночи.

Мацуми запнулся, но Антон не стал его подталкивать. Он терпеливо наблюдал, как внутренняя борьба Мацуми подходит к финалу. Когда Мацуми принял решение, ему полегчало на глазах. Он несколько раз втянул воздух носом и откинулся на спинку кресла. Лицо его разгладилось.

– Вы знаете, что такое автоматический аварийный регистратор? – спросил он.

– В общих чертах.

– Их устанавливают в любом лабораторном помещении. Настроены они на стандартные сигналы аварийного оповещения. Питание у этих регистраторов автономное. Так вот, такой регистратор работал в лабораторном модуле и в ту ночь. Несмотря на то, что во время оползня системы питания модуля были обесточены.