Станислав Гагарин – Три лица Януса (страница 4)

Профессор хлопнул гауптмана по плечу.

– Перехвалите, дядя Иоганн, зазнаюсь и стану плохо работать…

Оба рассмеялись. Теперь можно и посмеяться, одна из опасностей позади.

Действительно, с самого начала Второй мировой войны англичане испытывали в разведывательной работе в Швеции серьезные проколы. Уже в тридцать девятом году Сикрет интеллидженс сервис стало известно, что в Германии осталось запасов руды для производства высоколегированной стали всего на девять месяцев, нацисты почти полностью зависят от поставок из Швеции, идущих через порты Окселелунд на юге страны и Лулео в Ботническом заливе. В Лондоне приняли решение сорвать эти перевозки и тем самым нанести значительный урон военной промышленности рейха. И тогда в Скандинавию отправились два крупных специалиста по щекотливым операциям: Стефенсон, он же автор задуманной диверсии, и профессионал по подрывным работам Александр Риксман.

Стефенсон рассчитывал взорвать краны и другие портовые механизмы в Лулео и Окселелунде взрывчаткой, которую прислали в Швецию дипломатической почтой. Она хранилась в подвалах британского посольства, а также в студии одного шведского скульптора. Но и сам Стефенсон, и его технический, так сказать, эксперт Риксман действовали настолько бездарно и неосторожно, что вскоре об их затее узнала едва ли не вся Швеция.

Перестало это быть секретом и для немцев. Их посол проинформировал о готовящейся акции правительство нейтральной Швеции. Стефенсона выслали из страны, а Риксмана посадили в тюрьму.

Усложнила действия английских агентов в Швеции и неприятная история с тремя эсминцами, которые в свое время, еще до войны, шведы заказали в Италии. Эсминцы сошли со стапелей, когда началась уже Вторая мировая война… Надо было провести корабли через блокированный Ла-Манш и Северное море. Немцы против этого не возражали и даже предлагали нейтральным шведам свою помощь. Но англичане перехватили эсминцы, привели их в Шотландию, интернировали экипажи и относились к шведским морякам едва ли не как к военнопленным.

Это обстоятельство отнюдь не способствовало развитию проанглийских настроений в стране и, наоборот, усиливало благосклонное отношение к немцам, а в итоге усложняло работу сотрудников СИС и Швеции.

– Мой скромный успех, дядя Иоганн, не только моя заслуга, – сказал Вернер. – Сама наша политика в этой нейтральной стране помогла мне в работе. Шведы хорошо понимают, что после операции «Упражнение Вебер» их родину ждала судьба Норвегии и Дании. И только вмешательство нашего правительства в 1940 году спасло Швецию от вторжения Гитлера.

– Ты прав, Вернер, – сказал профессор. – И для тебя я уполномочен передать личный привет Арвида Яновича, так сказать, неслужебного характера. Сейчас твой старик наш непосредственный и главный шеф…

– Какой он сейчас, отец? – задумчиво произнес Вернер. – Сколько лет мы не виделись с ним…

– Ну, если судить но его указаниям да разносам, Арвид Янович еще хоть куда! Я ведь отца твоего дольше, чем ты, не видел. А когда-то вместе с ним воевали в горах Дагестана.

Гауптман грустно улыбнулся:

– Горы… Увижу ли я их когда-нибудь?

– Э, брось, дружок, ты что-то хандришь! Ведь недавно побывал в горах…

– Это Альпы, дядя Иоганн…

– Перестань грустить. Мы с тобой обязательно поедем в Араканское ущелье поклониться могилам Ахмеда и Муслимат. Да, есть приятная новость. В Латвии нашли Велту…

– Мама Велта! – воскликнул гауптман. – Говорите же, дядя Иоганн, что с ней?

– Не волнуйся, все в порядке. Велта, как ты знаешь, не сумела эвакуироваться, уж очень быстро они захватили Ригу. Но ей удалось скрыться, ее нашли подпольщики, потом Велта была в партизанском отряде, под другой фамилией, участвовала в боевых операциях. Сейчас ее вывезли в Москву самолетом. Индра около года находилась на передовой, в батальоне связи, была ранена, ее демобилизовали. Анита тоже хотела удрать на фронт: не пустили, мала еще. Так что все Вилксы теперь в сборе, один ты еще здесь…

– Не пришло время, дядя Иоганн, – сказал Вернер.

– Кстати, пользуюсь случаем сообщить тебе о новой акции, проведенной бывшими твоими людьми в Бразилии. Исчезла еще одна подводная лодка. Косвенно твоя заслуга тоже, Вернер.

Гауптман улыбнулся:

– Это, конечно, Перес… Молодец! Его работа… Отличный он человек, этот мексиканец. Внешность – ну только детей пугать, а большой души человечище… В Испании воевал. Я ему жизнью обязан.

– Ловко они эти операции проводят, – сказал профессор. – Там ведь не один Перес, да, Вернер?

– Дядя Иоганн! Но ты ведь сам понимаешь…

Гауптман укоризненно посмотрел на старика.

– Молчу, молчу!

Профессор замахал руками:

– Стар становлюсь, Вернер. Разболтался, любопытствую. Ты прав, мой мальчик. Но о Бразилии я начал говорить все же неспроста. Сейчас нацисты хотят отказаться от доставки никеля через океан и наладили активную разработку никелевых руд на севере Финляндии, в Петсамо. Оттуда они доставляют никелевый концентрат в порт Угхуилласун. А там рукой подать до Кёнигсберга. Это ближайший от центров военной промышленности германский порт, к тому же отлично оборудованный. Транспорты с никелем идут в Кёнигсберг, а затем по сухопутью никель поступает в центральные районы. Надо обрубить и этот путь. Командованию нужен график движения транспортов. Более того, если транспорт ускользнет от наших подводных лодок на Балтике, нужно предпринять другие меры.

– Понятно, дядя Иоганн.

– В Кёнигсберге есть наш человек. Псевдоним его – Слесарь. Я дам тебе к нему рекомендательное письмо. Будешь держать через него связь. Слесарь в курсе всех дел.

– У меня будет прямой выход в Центр? – спросил Вернер.

– Да. Через Слесаря. Твоя миссия в Кёнигсберге основная. Все остальные люди, связанные со Слесарем, будут работать на тебя. Но ты будешь знать только Слесаря. Понимаешь?

– Конечно. Подробную ориентировку я получу от вас?

– И только от меня. Здесь, в Берлине, тебя никто больше не должен знать, никаких лишних встреч и знакомств до отъезда в Кёнигсберг. Но это еще не все. Нам известно, что в Управлении имперской безопасности подготовлен проект приказа о создании на германских территориях, которые будут заняты войсками Красной армии, диверсионных подразделений. Заниматься этим будут гестапо и СД. Возможно, к организации таких групп привлекут армию. По крайней мере, с технической стороны. Имей это в виду. Не исключено, что именно тебя подключат к этой деятельности.

– Когда вступит в действие этот приказ?

– Его прочитал Гиммлер и сделал ряд замечаний. Они учитывают это сейчас в РСХА. Я думаю, что, когда приказ вступит в силу, ты будешь уже в Восточной Пруссии. Это твое второе задание. И не знаю, какое из них важнее.

– Надеюсь не подвести, дядя Иоганн.

Вернер вдруг широко ухмыльнулся, пытался стереть улыбку с лица, но это ему не удалось, и гауптман рассмеялся.

Профессор Шванебек нахмурился:

– Что с тобой, Вернер? Кажется, я говорю о серьезных вещах…

– Простите меня, дядя Иоганн. Опять вспомнил о табличке у вашей калитки. Лучшего прикрытия и придумать нельзя… Ведь все клиенты ваши должны казаться возможным наблюдателям людьми подозрительными, пытающимися проскользнуть в этот дом незаметно. А уж их шефам давно известно, что профессор Шванебек пользует тех, кто приобрел сомнительную болезнь.

Профессор хмыкнул.

– Доннерветтер! – сказал он. – Мне эту специализацию твой папаша удружил… Ведь я хирург, Вернер, и будто бы неплохой. Но мой старый друг Арвид Вилкс, когда обговаривались подробности моего длительного оседания в Берлине, вдруг сказал: «Иоганн, а ты подумал, по какой медицинской профессии ты будешь здесь работать?» – «А о чем тут думать? – воскликнул я. – Или ты забыл, кто вытащил из твоего брюха басмаческую пулю в двадцать втором году?» – «Нет, – сказал Арвид, – этого я не забыл… Но для пользы нашего дела тебе надо стать венерологом. Поэтому до Берлина ты пройдешь курс в Вене. Мы устроим тебе стажировку у лучших специалистов Европы… А про особую пользу своей новой профессии ты, надеюсь, уже сообразил». Он оказался прав, Вернер. Мое нынешнее положение, как ни парадоксально на первый взгляд это выглядит, гораздо прочнее, надежнее и полезнее, нежели положение хирурга. Если бы ты знал, Вернер, какие пикантные, с нашей точки зрения, конечно, бывают у меня клиенты… Но тут я умолкаю, ибо для меня врачебная тайна прежде всего.

– Клятва Гиппократа?

– Вот-вот, мой мальчик. Но вернемся к нашим баранам, как говаривали в старину. Ты мой лучший ученик, Вернер. Только не зарывайся, береги себя. Мне хочется вместе с тобой отпраздновать нашу победу. И еще раз побывать в твоих Кавказских горах. Вспоминай иногда, как утверждал в своих «одах» Гораций, «нет ничего трудного для смертного».

– Будет и на нашей улице праздник, дядя Иоганн.

– Дай бог, – сказал профессор. – Ладно, садись в кресло и слушай. Слесарь живет в Кёнигсберге под фамилией…

Глава вторая. Оранжевая осень 1944 года

1

– Вам кофе, месье? Боюсь, что огорчу вас сегодня. Вы же знаете, как трудно достать сейчас натуральный. В Европе война, месье. И кофе у нас не растет. А чтобы привезти его из-за океана, надо избежать встречи с субмаринами бошей. В Европе убивают, а в Швейцарии тихо. Только нет натурального кофе… Старые запасы, увы, подошли к концу. Конечно, конечно, вы старый клиент, аккуратно платите по счетам. Я понимаю вас, месье, но я согласен совсем отказаться от кофе, только бы они… Знаете, я никогда не любил этих соседей. Их и сейчас слишком много в Швейцарии. Нужна валюта, месье, кофе можно найти на черном рынке. Возьмите этот пакетик. Только для вас, месье, ведь вы старый клиент…