Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 1. Заблудший путник (страница 29)

Ворота медленно, по одному пожирали путников, и – виной ли тому беспокойные огни вокруг них или мучившие Айдана дурные предчувствия – они в этот час более всего напоминали вход в преисподнюю, подле которого демоны, вооружённые списками грехов всех тварей начиная с самого сотворения мира, вершили суд, назначая каждому его судьбу на оставшуюся вечность. Крестьян заставляли выворачивать убогие мешки, стражники даже не погнушались разворошить копну соломы в одной из телег. Фродвин ворчал, что со своей поклажей он едва ли и к утру окажется внутри. Даже Этельфледа почему-то выглядела озабоченной и прошептала своему телохранителю, что зря отправилась в Толимар. Айдан в какой-то момент уже перестал терзаться и просто тупо дожидался своей судьбы. Его даже не тревожило то, что чародеи наверняка почуют краденую пирамидку и обвинят в контрабанде магических артефактов. Как знать, может, ограничатся конфискацией. Легко пришла – легко ушла, да и назначение её по-прежнему оставалось загадкой.

Когда уже пара десятков шагов осталась до моста, со словами «Ну, вы ведь не против?» пододвинулись рыцари, заодно вернув бродягам Вальтера, всем довольного и уже не вполне трезвого. Стражник, довольно гаденький, с мышиным вытянутым вперёд лицом и торчащими из носа серыми волосками едва глянул на подорожную и сразу заинтересовался клеткой. Голова его закачалась из стороны в сторону, силясь заглянуть в узкие щёлочки между брёвнами, чародейский огонёк на конце бронзового жезла взмыл вверх, но среди движущихся теней различить можно было только тёмную бездвижную груду.

– Это что у вас? – требовательно спросил страж.

– Так орки ж, – гулко грянул Рогир и несколько рыцарей хохотнули вслед за ним. – Не уберегли – так расплачивайтесь, нет? – он повторил, как заученное.

– Орки? – почти оттолкнув его, стражник неуклюже, какими-то рывками устремился к повозке. Двое его коллег оторвались от дел и с любопытством посмотрели ему вслед; один из них даже забыл вынуть руку из тощего мешка очередного крестьянина. Отблески колдовских огней и настоящего, живого пламени дрожали в их глазах.

Когда длинный нос почти уже просунулся в клетку, что-то внутри пошевелилось. На сердце Айдана легла смутная тяжесть, словно воспоминание о давней ошибке, а следом этот комок внутри прорвался волной паники. Толстенные брёвна клетки разорвало, окатив рыцарей щепками – одному воткнулась в плечо, другому по щеке полоснуло. Крыша грохнулась неподалёку, разбившись о камни. Орки одни за другим спустились на землю – трое, перевязанные жгутами молний, с непроглядной чернотой в немигающих глазах. Айдан видел то стену крепости, то совершенно голый утёс, нависший над мрачной равниной, то укромный пятачок, окружённый шестёркой стоячих камней, на котором грелся у костра дряхлый, скукоженный орк. Он поднялся и стал звать кого-то, загребать лапищей. На краях камней замелькали тени. С трёх черноглазых клыкачей прянула молния, прямо в сердце ударила мышастого стражника, швырнула его к самым воротам. Оттуда уже спешили маги, высылая вестниками сгустки фыркучего пламени – жахнули в орков, у одного рука обуглилась, он даже не поморщился. Молнии всё ползли вверх, уже, как пальцами, вцепились в зубцы на стене, пару выкрошили, но и там ааренданнцы выскочили – отпугнули вражеские чары, свои вниз бросили, да не свалили клыкастых. Рыцари забегали, но с колдунами не стали связываться, Рогир вскричал: «Защищаем людей!» – и сам подхватил двух ребятишек, а их родителям гаркнул, чтоб тоже драпали. И вовремя: чернота, проступив сквозь орков, разродилась волчьей стаей – не под стать клыкачу-всаднику, но всё равно злющими, клыкастыми бестиями. Одна замешкавшегося бойца тяпнула за ногу и протащила, как мальчика, но не загрызла насмерть, а, бросив беднягу, ринулась к чародеям.

Айдан успел отойти, но кто-то подобрался сзади, поставил подножку, бросил на спину – и, взгромоздившись сверху, стал душить. Злодей выпростал зубы, на смятом лбу надулась жилка – один из картофельных.

– Давай скорей! Колдун сгинет – и волшба его развеется, – подзуживал его дружок.

Душитель был силён, но Айдан успел прохрипеть по странному наитию:

– Я сгину – погибнут тысячи!

Хватка лишь чуть ослабла, мрак отступил немного, и тот, другой, оттолкнув пугливого, сам замахнулся кинжалом со злющей рожей – в плечо ему вонзился арбалетный болт, отбросив в сторону. Кинжал выпал. Она была как тёмный воинственный ангел, и огни со стены одели её в пылающую корону.

– А ну, прочь! – крикнула она.

– Ведьма! – взвизгнул душитель и, подхватив нож, бросился к Этельфледе. Её собственный нож, с пояса, раскроил мерзавцу ладонь, а Годфруа, не замарав и меча, плечом отбросил селянина.

– Не трогай её, негодяй! – прозвенело гневное.

– Что у вас там? – гаркнул Вальтер. – Давайте сюда скорее! – и поманил к себе, где редкий пунктир прикрывшихся щитами рыцарей отчёркивал брошенные телеги, между которыми ещё метались последние тени драпающих крестьян. Пара шальных волков уже валялась под ногами у бойцов – головы с телами врозь – остальные вились под ногами у чародеев, мешали расправляться с орками.

– Помоги ему подняться! – бросила она телохранителю, занимая позицию позади Рогировых бойцов. Годфруа не церемонился: подхватил за шкирку и поволок, Айдан едва успевал перебирать ногами, да и больше смотрел на неё, чем вниз, и, споткнувшись о камень, последние несколько шагов пропахал сапогами.

– Они бы ещё дракона притащили, – сплюнул Вальтер.

Изогнувшись над орками, молния протянулась к рыцарям, но её поймал, закутал в серебристое сияние всадник в шерстяной широкополой шляпе – не ааренданнец, проезжий из королевской гильдии магов.

По земле прокатилась дрожь. Возле клыкастых выросла белая туча, окинула рыцарей тяжёлым взглядом – и не туча это вовсе, а дракон – белогривый, с меховым воротником, с венцом из костяных шипов, с глазами цвета сумерек – недобрыми, расчётливыми. Айдан не мог сказать, крупный ли это зверь, не видел раньше драконов, но размером он был с ланцигский храм, не меньше, и проглотил бы целиком хрониста.

– Да вы издеваетесь! – Вальтер негромко скомандовал своим: – Давайте назад, и без резких движений!

На изгибах крыльев пристроились пальцы несуществующих передних лап, дракон тяжко припадал на них и распахивал землю шипастой грудиной, вертел и покачивал головой, щёлкал хвостом, расшвыривая комья грязи, демонстрировал два частокола заточенных зубов с изрядными щелями у клыков, рыкал и ворчал на рыцарей, а те отходили, выставив против него свои железки. Выпад – челюсти схлопнулись почти перед лицом Рогира, беднягу окатило паром, он грохнулся – к нему тотчас же кинулся сосед, прикрыл щитом, помог подняться. Но зверь и не хотел жрать рыцарей – мимоходом раздавил бросившегося ему под ноги волка, перекрутил шею и стал смотреть, что творится у стен, трагично вскрикнув, когда его ужалила случайная молния.

– Госпожа, если сейчас выстрелить ему в грудь… – крикнул Годфруа.

– Я не буду стрелять в дракона. Он только разозлится.

– Но я точно вижу, что у него чешуйки неплотно подогнаны. Смотрите, вот! – там, куда тыкал пальцем телохранитель, Айдан и в самом деле разглядел тёмную полоску между когда-то белыми, заляпанными ворсистыми щитками.

Дракон не стал ждать, пока в него станут палить, и повернулся к Толимару, по ходу сбив хвостом – тяжёлым, с меховой кисточкой на конце – нескольких зазевавшихся рыцарей. Взгромоздившись на край стены, он чихнул, сбросил оттуда пару настырных защитников – те, впрочем, ловко воспарив, спокойно приземлились у ворот. К мохнатому гостю, наконец, вышел и кто посерьёзнее из волшебников, в развевающемся плаще, с голубыми звёздами на месте глаз, и не вышел даже – снизошёл от самой башни, проплыл по воздуху и завис перед белой мордой. Дракон рявкнул, но чародей и не пошевелился даже – тогда зверь повёл другой разговор: стал обиженно подвывать и тявкать, как мог бы, наверное, бандит жаловаться на жизнь своим жертвам, причудами лихой судьбы оправдывая свершённый разбой. Что ему колдун ответил, осталось загадкой, но дракон слез со стены и побрёл, разминая землю в кашу и грязью пятная брюхо. По дороге он снёс сарай и с горя закусил брошенной на привязи лошадью, добрался до утёса, где берег обрывался к Ведеру, перевалился через него, тяжко взлетел и слился с ночью.

Ааренданнцы к этому времени уже одолели орков: то, что осталось, напоминало кучку обугленных брёвен. Голубоглазый собеседник дракона спустился, в задумчивости повисел над прахом и, завернувшись в дым, исчез. Другие чародеи не чурались топтать землю и сновали подле ворот с измерительными инструментами – по крайней мере, так охарактеризовал их побрякушки Фродвин.

– Ну, что за дела? – недовольно буркнул Вальтер. – И меча не запачкал, как девчонка, честное слово. – Сбивчивые благословения благодарных крестьян его совсем не радовали.

– Слушай, – неспокойно кося в сторону колдунов, молвил ему Рогир, – мы, наверное, потихоньку…

– Никуда вы не поедете! – зло заявил мышастый ааренданнец, который как раз спешил к ним, целясь в рыцаря дрожащим пальцем. Плащ ему подпалили, но сам он был целёхонек. Айдан вздохнул: чародеи! Обычного человека та молния, наверное, превратила бы в головешку, а этому хоть бы что. Жалко магии нельзя научиться, если дара нет, а то бы дальняя дорога могла стать куда безопасней.