Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 1. Заблудший путник (страница 22)

И в самом деле звучало правдоподобно. Башня Затмений была воздвигнута прежде всех царств с империями неведомым народом, который за недостатком сведений называли просто Исчезнувшими. Кроме неё, они оставили ещё несколько загадочных строений далеко на юге, но, увы, не позаботились припрятать там и самой лаконичной хроники своей жизни и своего падения. У кого Айдан ни спрашивал об Исчезнувших – все только руками разводили. К руинам регулярно хаживали исследователи, а говоря прямо – любители поживиться. Они тащили оттуда разный блестящий хлам, так называемые артефакты Исчезнувших, среди которого порой попадалось что-то ценное, но всё реже. Айдану казалось, что Башню Затмений уже выгребли подчистую, и все, кто утверждал, что привёз оттуда что-нибудь, просто накупили барахла на базаре – но это не мешало очередным смельчакам наведываться в те края раз или два в год. Дорога была долгой и шла по пустынным предгорьям, где волков намного больше, чем людей, но хотя бы вдали от орочьих кочевий, так что многие даже возвращались.

Понемногу дружная компания странников стала распадаться на отдельные кучки. Фродвин стал меряться с учёным колдовским инструментарием: у них мелькали шарики, полные сизого тумана, да кружочки со стрелочками. Половинчик осуждающе качал головой, глядя на их забавы. Виллем тоже подошёл к ним, постоял рядом и, не решившись прервать спор о достоинствах гевинтерских чароискателей, хотел уж побрести прочь, но учёный сам окликнул его. Южанин прокашлялся и тихим, сиплым голосом спросил:

– Вы не из Серых смотрителей?

Айдан удивился и навострил уши: о Серых смотрителях он слышал всякое, самые благожелательные рассказчики называли их непризнанными исследователями Обратной Стороны, но чаще говорили, что это еретики, поклоняющиеся мраку. Фрезенский архиепископ, глава гевинтерской церкви, лет десять назад осудил Серых смотрителей в особом послании. С чего благочестивому южанину интересоваться ими?

Учёный фыркнул в ответ и заявил, что он сам по себе. Фродвин добавил, что в Толимаре у него есть несколько мутных знакомцев, которые могли бы оказаться Смотрителями, и предложил свести с ними – Виллем смутился и пробурчал, что не надо.

Шаан забился в угол с небольшой книжечкой, прицелился пером в страницу и так застыл, не решаясь тронуть строку. Вальтер делился с Годфруа сальными шуточками про монашек и наёмников; у того вся шея стала красной, и глупая, широкая ухмылочка перетекала то на одну сторону, то на другую.

Она так и сидела одна за своим столом. Рыжие завитки волос попрятались, и только подбородок выглядывал из-под капюшона. Айдан долго косился в её сторону, потом сделал несколько шагов и замер, напуганный тем, что могло случиться. Возможно, – думал он, – я мог бы… развлечь её сейчас? Подошёл поближе – она как раз поднялась и неторопливо зашагала к лестнице.

– Моя госпожа, простите, что я вчера…

Она отпрянула, повернулась, волна запаха захлестнула, обняла нежными, сильными крыльями.

– Что такое? Я… – она прижала ладонь к виску, как будто вдруг заболела голова – или, быть может, она хотела поглубже утонуть в капюшоне, чтоб навязчивый монашек ничего не увидел. Сразу же крупная, злая ладонь Годфруа легла на плечо Айдану, и тяжкое сопение ударило по ушам.

– Не надо, всё нормально, – бросила она.

Давление исчезло, и плечо смогло выпрямиться, повёл им – что-то хрустнуло внутри; кажется, этой ручищей Годфруа мог запросто сломать пару костей. Айдану показалось, что темнота под капюшоном улыбнулась ему. Добрая, хоть и слабая улыбка…

– Не знаю, за что ты хотел извиняться, но так и быть, прощаю.

Потом развернулась и пошла наверх. Запах следовал за ней тонким, шелковистым шлейфом. Айдан не выдержал и плюхнулся на лавку.

– Ты, – костлявый и жёлтый, вдобавок не очень прямой палец нацелился на него. – Да, ты, нечестивец в одежде монаха! Рассчитываю тебя увидеть завтра на предрассветной службе.

– А… Что? – слабо проговорил Айдан.

Какая ещё предрассветная служба? – ругнулся он про себя. – Почему завтра? Должно быть, самый первый на свете монах разгневал чем-то Светлого Владыку, и теперь мы вынуждены влачить эту постылую повинность, хорошо хоть лишь по самым торжественным дням – но почему же всё-таки завтра? Какого преподобного изверга – да простит меня Владыка за эти слова, конечно – какого недруга монашеской братии угораздило преставиться в этот проклятый Владыкой день?

– Так седмица малого откровения! – обрушился на него исповедник – Что за монахи бесстыдные пошли, а? Вы хоть в церковь вообще ходите или просто так рясу таскаете, бесполезное вы племя?

Айдан так и не смог из себя выдавить ничего членораздельного, в поисках понимания посмотрел на первого попавшегося человека – а им оказался Вальтер – но тот, всплеснув руками, ответил, что такова судьба, никуда не денешься. Священник же, погрозив костлявым – впору самому Жнецу – кулаком, умчался наверх.

Вальтер похлопал незадачливого монаха по плечу, понимающе подмигнул и отправился беседовать с трактирщиком; тот, как видно, не был рад такому собеседнику и постарался скрыться. Фродвин же кончил самым жалким образом: учёный то ли продал ему, то ли просто подарил свою штуковину с падающими звёздочками, и теперь чернокнижник сидел и пялился на неё хмуро и весьма внимательно – но на шатавшегося поблизости Айдана отреагировал и, ехидно подмигнув, шепнул, что, дескать, вести об убиенном ааренданнце как-то уж очень быстро странствуют по Гевинтеру, хотя такое стоило бы скрыть ото всех.

– Зачем скрывать? – не понял Айдан.

– Так нам ведь, – ответил чернокнижник, – завсегда талдычили, что звёздные пиявки, ааренданнцы проклятые не-ву-яз-вимы, что прихвостней их из человечьего рода тоже надобно бояться, но тут вдруг выясняется, что их можно кокнуть, как простого забулдыгу: подкараулить в подворотне – и кинжал под рёбрышки, – он продемонстрировал, как разит кого-то ножом, да ещё и воображаемое остриё злорадно провернул в ране. – Ах, что могло бы щас начаться! – он сладострастно вздохнул.

Не заставший корчмаря и как раз вернувшийся в залу Вальтер мрачно бросил:

– О чём вы там болтаете? Что начнётся? Сами хоть понимаете, о чём говорите? Если наши с Ааренданном сцепятся, колдуны от нас и клочков не оставят.

Фродвин притих, и рыцарь, устало опустившись на лавку, продолжил:

– Не нравится мне всё это. Сперва труп в Ланциге, как будто мы свару начали. Теперь орки; скажут ведь, что ааренданнцы договора не исполняют. Вот не приведи Владыка, это Королевская гильдия магов придумала, чтобы соперников из Толимара выжить!

– Так могёт быть, и пора?

– Пора – отведай топора, – пробормотал Вальтер, а потом встряхнул головой и прикрикнул на чернокнижника: – Вы вообще слушаете, что я говорю, нет?

– Я, кстати, читал, что в договоре с ааренданнцами речь шла об охране границ, – подал голос Айдан. – Не окажется ли, что атака через магический портал – это что-то… – он не закончил, увидев, как изменился в лице рыцарь.

– Уж ежели пресвятой брат смекнул, – охотно поддержал Фродвин, – то что говорить об ентих. У них крючкотворы-то ого-го!

– Что вы несёте такое? – огрызнулся Вальтер.

Он встал и двинулся к лестнице, ведущей наверх, к комнатам для гостей, но Айдан неожиданно для самого себя догнал его и спросил:

– А это правда, что Ульрих фон Ланциг?.. – он так и не придумал, как закончить фразу.

– Что Ульрих фон Ланциг был нечестивцем и бандитом? – Вальтер усмехнулся; впрочем, довольно добродушно. Опершись на ближайший столб, он промолвил: – Ну, ты пойми: он был наёмником, а это такой народ, которому мало где рады. Как до сечи доходит, они храбрецы, за веру могут встать с оружием, но в любое другое время это та ещё напасть. Ты бы не захотел с ними встречаться. Ладно ещё когда они бесчинствуют во вражеской стране, тут как не позлорадствуешь, но Ульрих-то у нас, в Гевинтере воевал – за одного барона против другого. Я слышал о шайках, которые ради забавы поджигали деревни и жарили каких-то бедняг на вертелах.

У Айдана от таких известий глаза на лоб полезли; Вальтер выставил перед собой ладонь, рассмеялся и поспешил сказать:

– Нет, нет, это я так, Ульрих-то был не из таких, он своим парням не разрешал попусту мародёрствовать. Но в чём-то он должен был дать поблажку, иначе бы его солдатня нашла себе другого командира, посговорчивее – вот монастырям и доставалось. Про него рассказывали даже такую историю, – он с явным удовольствием пустился в воспоминания. – Однажды отряд, уже изрядно потрёпанный, подошёл к монастырю с высокими и крепкими стенами, но бойцов было мало. Они тогда вот что придумали. Представь, стучатся такие в двери монастыря пятеро вояк со скорбными лицами, и с ними гроб; говорят: вот, Ульрих фон Ланциг преставился, хотим, чтобы кто-нибудь сослужил поминальную по нему. Монахи-то, конечно, про себя: хвала Владыке, сгинул проклятущий! Они бы, может, и вовсе отказали в Последнем Благословении, да совестно, поэтому впускают скорбящих солдат, велят принести покойника в храм и собираются уже сжечь его, – Вальтер воздел к небу руки и сделал паузу, – но когда открывается гроб, оказывается, что мертвец живой и очень прыткий, а вдобавок с ним в гробу полно оружия. Ну, дальше ты сам всё представляешь, – он искренне повеселился, глядя, как Айдан озадаченно чешет нос.