Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 1. Заблудший путник (страница 19)

Айдан, хоть и понимал, что только мешался бы на поле боя, не мог себе простить эпизода с телегой. Он вспоминал истории о священниках, которые громогласными воззваниями пробуждали в бойцах отвагу и решительность, и сетовал, что даже не попробовал – пусть жалко, неумело – а сразу полез в укрытие. Он снова и снова переживал позорные мгновения, в тигле презрения к себе выплавив обещание больше не показывать перед Этельфледой слабости, не пресмыкаться перед судьбой и превратиться в кого-нибудь заслуживающего уважения, пусть даже и зловещего, как Дейермер. Проговорив про себя эти слова, он сам же горько рассмеялся над ними и снова раскис. Не помог даже её запах, нахлынувший вдруг пряной волной. Оказавшись рядом, она промолвила:

– Почему бы тебе не купить волшебную палочку? Для монаха, может быть, не самое подходящее оружие, но в Северной Марке никто слова не скажет, и она будет в самый раз, если тебя не учили драться. В Толимаре их точно продают – хочешь, помогу выбрать?

Айдан так растерялся, что даже не сразу крикнул ей «Спасибо!» Она успела отъехать, и одинокий возглас прокатился по дороге, как неосторожный кашель в тишине храма. Её телохранитель, обернувшись, метнул в монашка насмешливый взгляд.

От мрачных мыслей Айдана немного отвлёк чернокнижник – почему-то ему нравилось именно так думать о Фродвине, хотя он вряд ли в самом деле был колдуном.

– Я вот кумекаю, – сообщил он катившему рядом Шаану, – что, хоть мы и страху натерпелись, а набег всё ж таки подозрительный. И клыкастеньких чуть, и все на своих двоих почему-то. Вот то ли дело, когда на вас скачет орк верхом на свирепом волке! – эта мысль его приводила в подлинный восторг: в глазах что-то вспыхивало, а жёлтые с чёрным зубы так и просились наружу, он и сам в такие мгновения здорово напоминал переодетого орка.

Айдан почти спросил у Фродвина, видел ли он сам хоть одного волчьего всадника. Эти были излюбленными героями рыцарских баек: ни один рассказ о рейде за Ведер не обходился без них. Но в Ланцигских хрониках о волках упоминали только потому, что этого требовал барон, который неизменно твердил, что и сам убил нескольких: мастер Бернхард считал рыцарей бессовестными выдумщиками, которым мало сказок о рыцаре, одолевающем в одиночку шестерых клыкачей – вот они и сочинили каких-то дурацких волков. В этом мнении старика укрепляло то, что возвращавшиеся с ожерельями из клыков бойцы ни разу не притащили с собой шкуры зверя, способного выдержать вес взрослого орка, и даже пара голов, украшавших коридоры баронского замка, несомненно принадлежала самым обычным северным волкам, хоть и довольно крупным. Но, конечно же, эти сомнения нельзя было озвучивать при рыцарях.

– Слушайте, – бросил оказавшийся поблизости Вальтер, – не надо попусту трепаться о зеленокожих. Только Владыку гневить. И вообще, не хватало нам ещё этих… – он не закончил фразу и вместо этого стал невнятно бурчать себе в усы.

– Вас что-то беспокоит? – поинтересовался у него Шаан.

– Беспокоит? Нет, – но после недолгого молчания: – Да так, мелочь. Надо было бросить в погребальный костёр…

Он снова не договорил, но Айдан понял, о чём была речь: на севере считалось, что после битвы, в которой кто-нибудь погиб, следует кинуть в костёр добрый меч или хотя бы кинжал, обагрённый вражеской кровью – древний ритуал, который всё пыталась извести церковь, но за который крепко держались воители: ведь оружие будет для Светлого Владыки свидетельством того, что несчастные пали в бою и потому не успели очистить души молитвами.

– Как бы нам теперь, – буркнул Вальтер, – не схлопотать от покойников.

– Суеверия от Падшего, – твёрдо заявил ему Виллем.

– Что же делать, если они работают?

– Неужели сегодняшний день вас ничему не научил?

– А чему должен был? Что пробуждённых надо убивать?

– Вы помните, как это было? – Виллему и не было дела до того, что ответит рыцарь. – Отчаяние, ужас – как будто Владыка оставил нас, бросил во Тьму вечную.

– Не по себе было, это точно.

– Сегодня мы побывали в аду. Неужели вы не чувствуете, как обновилась ваша вера? Неужели сейчас, когда вы увидели, что вас может ждать, вы не захотели спасись, умолить Владыку избавить от этой участи?

– Наверное, пока не подействовало, – Вальтер пожал плечами.

– Шути́те, пока можете, – мрачно уронил Виллем. – Владыка даёт человеку шанс, но горе тому, кто его упустит, – и он со значением посмотрел на монаха.

– Вы думаете, что ад находится на Обратной Стороне? – уточнил Айдан. Такое мнение действительно излагалось некоторыми богословами, но Церковь не спешила одобрять его. Всё-таки ни один клирик ещё не побывал там, чтобы принести достоверное свидетельство.

– Ты ничего не понял, – южанин тяжко вздохнул и закашлялся.

***

Новый приют казался практически точной копией предыдущего, только ротонда была немного просторнее и находилась с другой стороны от гостиницы. А так – те же вросшие в землю стены, уютные огоньки в прищуренных окошках. Над низкой дверью была прибита рассохшаяся доска с надписью «Пастоялыу двΩр». Айдан вздохнул. Даже в монастыре иной раз приходилось поучать писцов, поправлять завитки с чёрточками. Чего уж требовать у крестьян?

Спешившись, Шаан воскликнул:

– М-м, а знаете что! – он приподнял берет и вытер лоб ребром ладони. – Довольно с меня клоповников! Особенно после всего, что мы сегодня пережили, я хочу уснуть в нормальной кровати. – С вызовом поглядев на спутников, он зашагал, спотыкаясь, к стоящему поодаль крепкому и основательному, крытому, между прочим, черепицей, трактиру.

– Эвона как раскипятился-то а? – слоистым ногтем ковыряя зубы, усмехнулся Фродвин, – Но правды не отымешь. Заслужили малёк доброго покоя. Что думаете, айда и мы туда?

Виллем пожал плечами, хмыкнул и вразвалочку побрёл следом. Уже на пороге их остановило негромкое:

– А что, после чудесного спасения не возблагодарите Создателя? Может, в ротонду заглянем сначала? – Вальтер показал за угол.

– Помилуйте, добрый господин! – взвизгнул Фродвин. – С треволнений ноги не держуть, а Владыку-то мы уважим, опосля как-нибудь.

– Что, и ты? – рыцарь хмуро посмотрел на монаха. Тот отмолчался.

Пожав плечами, Вальтер отправился к ротонде. У Айдана что-то взыграло внутри – но недостаточно, чтобы пересилить безнадёжную тяжесть в ногах и вес чужих, утверждающих в несовершенстве примеров.

В трактире было не то чтобы очень светло и, скажем прямо, не слишком радостно. Четыре каменных, обитых деревом столба спускались с потолка; в углублениях сводов помигивали свечными огоньками, скрипели тёмными цепями тяжкие колёса. Крепкие столы с резными ножками смотрелись гордо и торжественно, на стенах висели пучки ароматных трав, голова оленя с похожими на клешни рогами, треснувший деревянный щит и две потемневшие от времени картины. На той, что ближе ко входу, отряд всадников неторопливо протискивался в городские ворота, и простонародье в разноцветных одеждах кидало под ноги коням какие-то круглые штуковины; что это – камешки? монетки? – не разобрать. Из крепостной башни торчали фигурки в остроконечных шлемах и с копьями, довольно крупные, если сравнить с деталями архитектуры.

Одним словом, недурной был трактир, однако же настроение в нём даже и до прибытия потрёпанных орками странников царило, как в застенках у инквизиторов, причём не таких, как Шаан, а настоящих, имперских. Несколько пузанов, на вид торговцев, о чём-то очень нервно шептались, посматривая на новоприбывших, чуть поодаль всхлипывала немолодая дама; старичок-спутник наматывал круги вокруг неё, размахивал руками, но все его старания не в силах были смягчить её отчаяние. Строгий священник в чёрном, который сидел за соседним столом вместе со скромной и на вид весьма добродетельной парой, имел такой вид, словно Падший уже вытирал копыта у входа в таверну и пора было грозной проповедью призывать верных на последний бой. Возле камина пыхтели трубками трое подозрительных бородачей, сухощавых и темноплащных, и эти тоже излучали крайнюю обеспокоенность. Не поддавались общему настрою лишь двое. Один был плотный широколицый мужчина с великолепной рыжей бородой, который даже в трактире не пожелал расстаться с чёрным беретом. Когда он клал руку на пузо, то становился похожим на бархатную подушку для колец – как на него ещё все разбойники севера не сбежались, подумал Айдан. Его сотрапезником и вторым оплотом невозмутимости в этом зале был коротышка, который рядом с бородачом казался ещё нелепей, но мог похвастаться мохнатыми бровями – совершенно белыми, как и последние волосы над ушами. Присмотревшись, Айдан пришёл к выводу, что это не просто карлик, а половинчик – может быть, с севера или даже из Запретных Чащоб. Что в Гевинтере, что в Аойне их считали убогими дикарями, годными только для того, чтобы мыть полы в богатых домах, но этот старикан-коротышка не просто носил изысканный костюм, но и почитывал книжицу, временами поглядывая на окружающих, как суровый наставник на разыгравшихся детей.

– Чегой-то тут не слава Владыке, – проворчал Фродвин.

– Пойду разузнаю, – раздалось над ухом у Айдана. Озабоченно кивнув, Вальтер – который, должно быть, знал самую короткую на свете молитву, раз обернулся так быстро из ротонды – пошёл через весь зал, ухватил за локоть трактирщика – толстого, лысого, с роскошными усами, переходившими в бакенбарды, из-под которых нелепым холмиком торчал маленький пухлый подбородок – оттащил его в тёмный угол позади стойки и довольно долго с ним там беседовал. Айдан хотел бы догадаться, о чём, но разглядеть мог лишь то, что рыцарь ладонь положил толстяку на плечо, а тот беспомощно помахивал руками.