Станислав Дробышевский – Борьба за обед: Ещё 50 баек из грота (страница 6)

Лосеподобный короткошеий жираф Sivatherium maurusium

Самые замечательные части ардипитеков – таз и стопа. У современных обезьян таз длинный и узкий, у людей – низкий и широкий, а вот у ардипитеков он квадратный! На стопе ардипитека сочетаются на первый взгляд противоречивые особенности: длинный оттопыренный большой палец явно приспособлен для хватания за ветки, а продольный и поперечный своды стопы – для прямохождения. До открытия ардипитека учёные предполагали, что сначала большой палец потерял хватательные способности, а потом возникли своды. Если же вдуматься, реальное сочетание логичнее: как бы могло передвигаться существо и без хватания, и без сводов? В принципе, современные люди с плоскостопием обычно не так уж плохо себя чувствуют, но ведь речь не об индивиде, а о сотнях тысяч приматов, живших миллион лет подряд, которым к тому же надо было регулярно убегать от гиен и саблезубых тигров!

Трубкозуб Orycteropus afer

Мы так много знаем о строении ардипитеков, потому что в Арамисе найдены почти целый скелет самки ARA-VP-6/500 и многочисленные кости двух десятков других индивидов, в том числе детёнышей, самцов и самок; подобные окаменелости обнаружены и в других местонахождениях времени 4,32–4,51 млн л.н. Такое обилие материала позволило подробно изучить все тонкости строения и сделать обоснованные выводы не только об анатомии, но и поведении предков. Например, изотопный анализ показал, что ардипитеки старались держаться самых лесистых мест и питались почти исключительно древесными фруктами и листьями, почти как современные шимпанзе.

Благодаря анализу изотопов углерода и кислорода из почвы и ископаемых зубов мы знаем, какие животные жили в каких местообитаниях – заросших деревьями или травой, сухих или влажных

Конечно, предки не скучали в одиночестве. Едва ли не вольготнее чувствовали себя в тех же парках примитивные павианы Pliopapio alemui и колобусы Kuseracolobus aramisi, чьи останки составляют треть костей крупных млекопитающих в Арамисе. Такое соотношение вообще-то не очень типично для африканских местонахождений, но заодно показывает, кто на самом деле был успешен в то время. В современных лесах колобусы – прямые конкуренты шимпанзе, правда, шимпанзе вчетверо-впятеро крупнее и сильнее, а потому регулярно охотятся на колобусов и едят их. Столкновения с клыкастыми, агрессивными и хорошо организованными павианами на опушках заканчиваются для шимпанзе уже не столь гарантированно. Павианы из Арамиса небольшие, как крупные макаки или мелкие современные павианы, даже меньше колобусов из того же Арамиса. Ардипитеки со своими 40–50 кг веса были вчетверо тяжелее и тех и других, так что могли успешно противостоять им, но большая масса не позволяет быть быстрым. В постоянно редеющих зарослях скорость добирания до скудеющих запасов была принципиальна для выживания. Да и прыгать с дерева на дерево без остановки уже не получалось, ведь леса редели, между кронами появлялись плеши. Нашим предкам приходилось спускаться с деревьев и идти в новые, ещё не освоенные конкурентами рощи.

По находкам из более поздних местонахождений мы видим, как колобусы со временем становились всё более ловкими древолазами, а павианы и наши предки – всё более наземными. Только вот у павианов размеры тела и клыков, а также разница между самцами и самками – половой диморфизм – постоянно увеличивались, а у наших предков размеры тела почти не менялись, а клыки и различия между самцами и самками уменьшались.

Павианы и предки людей пошли двумя разными путями. Павианы выживали за счёт того, что становились всё более иерархичными, организованными и агрессивными. Наши же пращуры выбрали прямо противоположную стратегию: взаимопомощь и постоянное общение, обмен информацией и долгое тщательное воспитание и обучение детёнышей хотя поначалу давали не столь впечатляющие результаты, но через несколько миллионов лет вывели нас на вершину прогресса.

Как обычно в биологии, к одним и тем же условиям можно приспособиться самыми разными способами. Грызуны и копытные, вышедшие из тех же лесов в те же возникающие саванны, достигли успеха за счёт развития мощных зубов и быстрого размножения, бородавочники научились рыть норы, гиены и гиеновидные собаки стали высоко социальны, а леопарды почти не изменились.

Именно преодоление трудностей в открытых местностях, разделявших острова лесов, было важнейшей причиной нашей эволюции и в числе прочего потери шерсти и развития прямохождения. А трудностей хватало – неспроста на костях ардипитеков нередки следы зубов хищников. С другой стороны, наблюдения за обезьянами в лесу показывают, что фрукты, роняемые обезьянами, с удовольствием подбирают свиньи и олени. Взаимосвязи в экосистемах бывают довольно неожиданными. Конкуренция и симбиоз идут рука об руку.

Конечно, ардипитеки не единственные известные нам предки. За несколько миллионов лет до них – 6,8–7,2 млн л.н. – по подобным редеющим рощам Чада бродили Sahelanthropus tchadensis, в Кении 5,72–5,88 млн л.н. жили Orrorin tugenensis, прямыми предками арамисских ардипитеков 5,2–5,8 млн л.н. в Эфиопии и Кении были Ardipithecus kadabba, а потомками 3,9–4,2 млн л.н. – Australopithecus anamensis. У всех них есть свои специфические особенности, связанные в том числе с разницей в окружающей среде – климате, ландшафте, флоре и фауне. Всё это – свои истории, части одной общей повести о нашем прошлом.

Louchart A., Wesselman H., Blumenschine R. J., Hlusko L. J., Njau J. K., Black M. T., Asnake M. et White T. D. Taphonomic, avian, and small-vertebrate indicators of Ardipithecus ramidus habitat // Science, 2009, V. 326, pp. 66e1–66e4.

Ungar P. S. et Sponheimer M. The diets of early hominins // Science, 2011, V. 334, № 6053, pp. 190–193.

White T. D., Ambrose S. H., Suwa G., Su D. F., DeGusta D., Bernor R. L., Boisserie J.-R., Brunet M., Delson E., Frost S., Garcia N., Giaourtsakis I. X., Haile-Selassie Y., Howell F. C., Lehmann Th., Likius A., Pehlevan C., Saegusa H., Semprebon G., Teaford M. et Vrba E. Macrovertebrate paleontology and the pliocene habitat of Ardipithecus ramidus // Science, 2009, V. 326, pp. 87–93.

White T. D., Asfaw B., Beyene Y., Haile-Selassie Y., Lovejoy C. O., Suwa G. et WoldeGabriel G. Ardipithecus ramidus and the paleobiology of early hominids // Science, 2009, V. 326, pp. 75–86.

WoldeGabriel G., Ambrose S. H., Barboni D., Bonnefille R., Bremond L., Currie B., DeGusta D., Hart W. K., Murray A. M., Renne P. R., Jolly-Saad M.C., Stewart K. M. et White T. D. The geological, isotopic, botanical, invertebrate, and lower vertebrate surroundings of Ardipithecus ramidus // Science, 2009, V. 326, pp. 65e1–65e5.

5. СТЕРКФОНТЕЙН

БОРЬБА ЗА ОБЕД

(ЮЖНАЯ АФРИКА; 3,67 МЛН Л.Н.)

Кроны рощицы вознеслись над холмистой равниной. Бескрайняя синева неба сверху, яркая зелень снизу – мир был прекрасен и щедр. Самец австралопитека не спеша взбирался между валунами к ближайшему деревцу, манившему своим ароматным урожаем. Сочные оранжевые плоды украшали ветви и манили взор. На холме было хорошо. Ветерок сдувал насекомых, хищников было не видать, неторопливые овцебыки жить не мешали.

Австралопитек потянулся и сорвал плод. Жизнь удалась. Даже голова сегодня, вопреки обыкновению, не болела, и кривая левая рука не ныла. Полуприщурившись, самец отщипнул самый спелый, самый сочный бочок и беспечно уронил почти целый фрукт на землю. Вдруг он встрепенулся. Порыв ветерка донёс до раздувшихся ноздрей два беспокоящих и столь противоречивых запаха. Один был приятным – благоуханный аромат свежего мяса. Мясо удавалось добыть нечасто, и тем сильнее оно манило к себе. Но радость портил второй запах – раздражающая и ненавистная острая вонь врагов.

Австралопитек поднялся во весь свой рост – метр с третью – и осторожно направился по запаху. За уступом скалы ему открылось нагромождение камней, на котором лежал погибший овцебык, застрявший ногой в щели. Над бесплатным угощением уже основательно поработала семья павианов: торчащие над камнями части туши были разодраны и обглоданы. Наверное, поэтому уже сытые павианы решили не спорить с появившимся конкурентом: самки с детёнышами поднялись с места и отправились в более спокойное место. За ними последовала и пара молодых самцов. Но самый крупный вожак не мог просто так повернуться спиной к пришельцу; статус и чувство собственного достоинства не позволяли уйти без боя.

Павиан вздыбил гриву, закатил глаза под белые веки и оскалился: огромные острые клыки на фоне красных дёсен весьма впечатляли. Но и австралопитек не хотел уступать такое близкое и такое аппетитное мясо. Способы борьбы были ему прекрасно известны: никто не любит, когда в него швыряются всяким мусором. Даже большим кошкам становится неуютно от такого. Австралопитек потянулся длинными руками к земле, но, как назло, на голых валунах не было ни палок, ни удобных для бросания небольших камней. Вверх полетели пучки травы и песок. Тихий доселе холм огласился истошными воплями. Павиан, не желая терять лицо перед внимательно наблюдавшими с безопасного расстояния подчинёнными, набычился и быстро побежал в атаку. Австралопитек кинулся вверх, на скалы, чтобы занять выгодную позицию. В несколько прыжков павиан настиг его и напрыгнул, хватая лапами и щеря смертоносные клыки. Австралопитек обхватил его шею руками, цепляясь за густую гриву и не давая укусить. Оба потеряли равновесие и, кувыркаясь, полетели вниз, скользнули в запрятанную в траве щель и внезапно исчезли. Глухой удар – и тишина снова опустилась на знойные склоны…