Станислав Дементьев – Чужестранец в землях загадок (страница 8)

*****

Спустя полгода таверны Валнезии были набиты куда сильнее, чем в тот ночь, когда Оррик обратил внимание на нечестную игру в одной из них. Толки о предстоящей большой морской экспедиции против Таракса привлекли в город немало наёмников и авантюристов. А также тех, кто надеялся на них подзаработать – шлюх, шулеров, мошенников, воров и бродячих певцов.

В одном из таверн, один из певцов, человек среднего возраста в пёстрой одежде, казавшейся дороже, чем она была, как раз заканчивал своё представление. Оно прошло на ура, хотя значительная часть изложенной им истории ещё не была зарифмована и рассказывалась прозой:

– И вот так-то нечестивые тараксийцы были посрамлены, коварный старейшина Нелленс поплатился за свои злоумышления, а благородный Льемпе вернулся к своим родителям и к подножию трона, на который он, в один прекрасный для нас день взойдёт, если будет на то милость Небесных Богов. Что же до Оррика-чужестранца его и вправду с тех пор больше никто не видел в наших землях. Кто знает, куда судьба забросила его сейчас? Но где бы он ни скитался, наши благословения всегда будут с ним!

Посетители отозвались одобрительным гулом. Успех представления в этот вечер был несомненен. Певец лучился от счастья, даже ещё не подсчитав деньги, которые накидали на его стол. Заработок был более чем достойным, даже учитывая то, что придётся отстегнуть хозяину таверны и подставному, который в нужный момент потребовал истории об Оррике-чужестранце.

А ведь певца ждало ещё дополнительное вознаграждение в царском дворце. Немного подумав об этом и о том, куда вообще дул сейчас ветер, он решил, что на будущее стоит, пожалуй, сочинить стихи, восхваляющие достоинства прекрасной Замгары. Если проявить в этом инициативу и успеть одним из первых…

Если бы певец и знал, что изложенная им – с приемлемыми для героической песни отклонениями от истины – история не закончилась на мести Оррика старейшине, то это было бы ему глубоко безразлично. В конце концов, то что случилось потом, не повлекло решительно никаких последствий для Валнезии.

*****

Утро через несколько дней после триумфального возвращения царевича Льемпе из плена было ясным и приятно-прохладным, до пика дневной жары ещё оставалось несколько часов. Два всадника, выехавших затемно и направлявшихся к восточной границе Гельтии по узкой горной дороге, на которой в это время никого нельзя было встретить, вели друг с другом беседу.

– Ты точно не хочешь вернуться в Валнезию, Оррик? – поинтересовалась Хольта. – Я уверена, что с твоими талантами ты можешь стать первым человеком при Льемпе и вторым в городе, опрокинуть власть старейшин.

– Боги на небесах, я не вернулся бы, даже не будь путешествия, которое я должен совершить. Жизнь у меня одна, и я ценю её выше, чем может показаться. Да и Льемпе я буду наиболее полезен как чужестранец, на которого возложат всю вину за смерть старшего Нератти. Тебе, кстати, не надоело? За то время, что ты меня провожаешь, ты спросила это уже раз тридцать.

– Что же ещё делать, если ты ни разу не предложил мне поехать с тобой? – с неожиданным запалом воскликнула Хольта. – А я бы может даже согласилась! В конце концов, ты, наверное, единственное существо, кому не совсем плевать, жива я или нет.

Оррик довольно долго молчал, потирая подбородок двумя пальцами, прежде чем ответить:

–– И не предложу. Но хорошо, что ты это сказала. Вот тебе тогда мой совет: езжай отсюда дальше, хоть на восток, хоть на север, забудь про Гельтию и Таракс, про все награды, которые тебе могли обещать. Льемпе вздёрнет тебя на дыбу, если ты вернёшься. Мне и так пришлось битый час вести с ним философскую беседу о том, что важнее – дела или мотивы. Извини, но после того, как ты вывела нас к словно нарочно ждавшей беглецов шайке, подозрительно сговорчивой, с готовым к отплытию судном, только дурак не заподозрил бы, что тебя подослали. Скажем, наместник Таракса, желавший подложить свинью воеводе и заодно посеять семена смуты во враждебной стране, вернув на родину властного и полного вражды к валнезийским старейшинам царевича. И надеявшийся сперва, что пока ты будешь всем распоряжаться в нашем маленьком отряде, обстоятельства для спасения царевича он как-нибудь подстроит. Если добавить к этому твою настоящую внешность…

Хольта рефлексивно схватилась за неприметное кольцо на пальце и облизала пересохшие губы:

– Ты видишь меня как есть? Но с каких пор?

– С тех пор, как Лирия чуть не взорвала нас во дворе форта. Твоя иллюзия довольно искусна, но маленькие противоречия с реальностью всё же есть, если с ними столкнуться достаточно, хм, плотно, существо с острыми чувствами может преодолеть наваждение.

– И ты даже глазом не повёл?

Оррик пожал плечами:

– А что такого? Продай ты лучше это кольцо. Вместе с твоей частью награды, хватит на две жизни. Может ты и не так прекрасна как Замгара, но даже со всеми шрамами всё равно выглядишь неплохо.

Хольта тяжело вздохнула:

– Если бы я сказала тебе правду раньше…

Оррик пожал плечами снова:

– Если бы да кабы. Не майся сожалениями. В конце концов, наше небольшое приключение напомнило мне, что я по-прежнему слишком самонадеян, и по-прежнему не очень-то везуч. Моя компания приносит несчастье.

Повесть вторая. Крысиный тигр.

Звон шпаг в ночи был не то что бы обычным звуком в пограничном городе королевства Алетрийского. Большинство благородных и не совсем благородных людей, у которых возникало неодолимое желание пустить друг другу кровь, предпочитали поутру выбираться для этого на ближайшую лесную опушку. Во-первых, убивать и умирать было приятнее на фоне красот природы, а не среди городской пыли, грязи и вони, где твой спор о вопросах чести становился, к тому же, бесплатным зрелищем для подлого люда. Во-вторых, короли Алетрийские периодически выпускали указы о запрете дуэлей и вообще пытались уравнять этот славный обычай с простым смертоубийством. Не то чтобы Алетрия отличалось внутренним порядком, и королевская власть была такой уж твёрдой, но внаглую и на публике бросать вызов королю, его могущественным министрам, их армии и их ордену убийц-сверхлюдей – Безымянных, с устрашающими татуировками на лицах – решались немногие.

Двум сражавшимся сейчас на заднем дворе дорогой гостиницы видимо море было по колено. Один из них был росл, красив, с роскошными усами и длинными, вьющимися тёмными волосами. Носил он дорогой алый костюм, шитый золотом и остриё его шпаги то и дело вспыхивало призрачным алым огнём, показывая даже полуслепому, что он обладал не только высоким положением и богатством, но и Вторым Дыханием.

Без сомнения был дваждырождённым и его противник, раз уж он до сих пор ещё не оказался убит. Во многом он походил на человека в красном, даже усы носил почти такие же. Но усы у него были длиннее, а волосы наоборот, подстрижены коротко, его худое, загорелое почти до черноты, как у старого солдата или человека проведшего не один год в странствиях, лицо, было не столь красиво. И одежда его была попроще – относительно попроще, переливчато-синий цвет его дорогой бархатной куртки сделал бы честь оперению павлина.

Задний двор был не настолько грязен, чтобы это помешало движениям, но не так уж хорошо освещён, а сверхъестественным ночным зрения противники, похоже, не обладали. Может быть, именно поэтому дрались они осторожно и поединок затянулся уже на пару минут. Человек в синем всё больше защищался и отступал, уклоняясь от попыток зажать себя в угол, однако казался целым. Тогда как алый камзол длинноволосого явно стал темнее от крови на одном боку, указывая на рану, от которой обычный человек уже свалился бы.

Если зрители ожидали, что, как обычно бывало в историях и книгах, бой будет закончен впечатляющей демонстрацией чудодейственной силы Второго Дыхания, их ждало разочарование. И вообще, всё произошло так быстро, что они ничего толком не успели разглядеть. В какой-то момент человек в синем выхватил кинжал. На миг противники оказались очень близко друг к другу. Затем длинноволосый отшатнулся на несколько шагов назад, с изумлением глядя себе на грудь и на маленькую дырочку в расшитой алой ткани. А потом силы его оставили, он выронил шпагу и упал на землю, со всей грацией заваливающегося мешка с мукой. Даже среди дваждырождённых отнюдь не всякий мог пережить прямой удар в сердце, особенно если за полминуты до того ему уже проткнули печень, не считая пары мелких порезов.

Видя, что поединок окончен, пара слуг, ждавших у дверей, бросилась к сражённому господину, чтобы убедиться в бесполезности своей помощи. Небесного вина у них под рукой не оказалось, да и вряд ли оно успело бы подействовать, а священника Восьми Богов или ещё какого чародея, сведущего в исцелении, среди не столь уж многочисленных зрителей, явно не было.

– Ты убил его!

Оррик аккуратно протёр кровь с собственной шпаги и взглянул на слугу средних лет, выкрикнувшего эти слова.

– Ваш господин оскорбил меня, настойчиво лез в драку и нападал на незнакомого ему человека, не сдерживая ударов. Испортил, вот, совершенно новую куртку, – Оррик проверил свежую, дымящуюся дыру в левом рукаве и предплечье. По правде сказать, такой мелкий полу-ожог, полу-царапина и обычному человеку не доставил бы существенных неприятностей. Но куртка действительно начала своё превращение из облачения щеголя в истрёпанную одежду путешественника. – Право слово, что же ещё мне было с ним делать?