Станислав Чернышевич – 1517. МИШЕЛЬ И ДИАНА (страница 5)

У них и флот боеспособный,

Непобедимая Армада

Плывёт в морях и океанах,

И пушки лучшие у них,

Они и здесь торчат незвано,

У наших берегов крутых.

– Ты прав, Мишель, но меч из вутца

В Европе всё равно в цене.

Когда-то, может, разберутся,

Как плавить сталь в печах в огне,

Чтоб получать такую прочность,

Что в наших есть мечах сейчас,

Ну а пока не могут точно,

И потому берут у нас.

Отец Мишеля был из Тира,

Почтенный воин, что когда-то

Вниманья дочери эмира

Добился молодым солдатом.

На трон претендовать не мог он,

Да он и не претендовал,

Но с абсолютною заботой

Родного сына опекал.

А сын как раз и был наследник

Той самой крови, что давала

Ему, как говорил советник,

Права на власть и допускала

Знать все секреты во дворце

И порицанье объявлять

Тем, кто с упрямством на лице

Приказ не хочет выполнять.

Только вопросы государства

Для принца были лишь вторичны,

Он обожал лишь те пространства,

Где много женщин симпатичных.

А заседания подручных

Вельмож, где были лишь мужчины,

Мишель считал занятьем скучным

И пропускал их беспричинно.

На мраморной плите огромной

Стояло здание дворца.

Величием и гневом полный,

Казался принцу вид отца.

Дед в украшеньях драгоценных

Качался рядом на качелях

И повторял, что нет замены

Решению изгнать Мишеля.

Мишель не смел присесть при старших,

Но право говорить имел.

– Мне кажется, придирки ваши,

Как сотня очень острых стрел,

Летят в меня несправедливо.

Я ничего не нарушал,

Веду себя всегда учтиво

И в мыслях чистый, как кристалл.

Эмир в ответ заулыбался

И посмотрел недоумённо

Туда, где внук его топтался,

Всё отрицая непреклонно.

И захотелось Фахр эд-Дину

Махнуть на мальчика рукой,

Коль он предстал опять невинный,

Но вырвалось само собой:

– Действительно, твой вид снаружи

Весьма и честный, и приятный.

Нельзя сказать, что неуклюжий,