Станислав Чернышевич – 1517. МИШЕЛЬ И ДИАНА (страница 13)

Мишель с телеги спрыгнул бодро,

Заметив свёрток вдалеке.

Он был потрёпан и изодран

Зубами хищников везде,

Но содержимое казалось

Почти не тронутым внутри.

Принц снял бумагу, что осталась,

Одним движением руки.

Там был платок неприхотливый,

Подписан: “Я тебя люблю”.

В нём ятаган с резьбой красивой,

С клеймом Ахмеда Текелю,

Завёрнут девушкой, похоже,

И передан, как дар, мужчине.

Никто теперь сказать не может,

Как оказался он в лощине.

В те времена был ятаган

Кровавым символом Селима,

Что был безжалостный султан,

Но вместе с тем неповторимый.

Он сделал Турцию достойным

Противником любых империй,

Народ свой снарядив на войны,

И обрекая на потери.

Османы в войнах тех упорно

Искали слабые места

Ливанской власти, чтоб покорной

Она была, и неспроста

Тянули турки руки к трону,

Где восседал седой эмир.

Им нужен был здесь путь торговый,

Что связывал Бейрут и мир.

Бейрут расценивался всеми

Тогда, как мощные ворота

В торгово-рыночной системе,

Ещё и с современным флотом.

Он был способен привечать

Оазисами и уютом

Огромную торговцев рать,

Где каждый с кошельком раздутым.

Вот потому несла к Ливану

Галеры с турками волна,

Чтоб все верблюжьи караваны

Платили бы им дань сполна,

Которые идут с Пекина,

С Аксу, Кашгара, Ферганы

Через пески и по долинам

Под светом Солнца и Луны.

Империя росла так быстро,

Что персов даже потеснила.

Селим своих артиллеристов

Считал за основную силу,

Которые могли мгновенно

Разбить войска любой державы,

И так любой их день военный

Солдатам приносил лишь славу.

Османы всюду шли небрежно

Своею поступью кровавой.

И даже на море безбрежном

Селим судам чинил расправу,

И португальским, и испанским,

Чтоб враг любой склонился, сдался,

И только флаг его султанский

На каждой мачте развевался.

Принц завернул меч аккуратно,