Станислав Чернышевич – 1517 ГОД. ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИШЕЛЯ И ДИАНЫ (страница 24)

Пустынной улице в Каире,

Где в лужах отбивался он.

Трясина, гниль, топь, слякоть, грязь,

Одежда в мерзости болотной,

Как будто с щукой бьётся язь –

Так бой смотрелся их пехотный.

Осман ударил топором,

Мишель перехватил клевец

И очень быстро колесом

Вбок откатился наш боец.

Другой осман бил булавой,

Ливанец снова увернулся

И сделал выпад он рукой

С кинжалом – воин изогнулся

И рухнул прямо на дороге,

Зажав прокол ужасной раны.

Диана в это время в ноги

Второму бросилась осману.

Когда же он упал на землю,

Диана стала объяснять,

Что грубость вовсе не приемлет,

И объясненье закреплять

Ударом кулака так часто,

Что янычар начал кричать

От страха, рот раскрыв зубастый,

Где не было зубов штук пять.

Бежали турки с поля боя,

Герои ж наши не спешили.

Мишель теперь считался – воин,

Хоть оба руки обагрили

Османской кровью, но Диана

С прекрасной юности без страха,

Участвовала в битвах славных

Ещё в походах араваков.

Сильны и смелы те индейцы,

Что были для неё роднёй,

Недавно встретив европейцев

Они им дали жёсткий бой.

Отвага грозных араваков

Была, как плеть конкистадорам,

Что бесконечно шли в атаку,

Ямайку покорить в ту пору.

– Но почему трясутся пальцы? –

Диану спрашивал Мишель.

– Так ты ж сражался! Не на танцы

Ходил попрыгать под свирель.

Мы нанесли им лишь раненья.

Затянутся они на них,,

А ты подумал на мгновенье,

Что мы чуть не убили их?

Надёргай щавель, съешь кусочек,

Взбодришься сразу же Мишель,

И спрячь подальше кошелёчек -

Здесь воры резвы, как форель.

Отнимут звонкие монеты,

И ты окажешься на дне.

Придётся в пабе петь раздетым

Для постояльцев на столе.

Мишель от шутки прыснул смехом,

Но строгий вид вернул опять.

Надвинул куфию поверху

Густых бровей, и проверять

Полез он тщательно в кармане,

А там ли точно кошелёк?

При этом вспомнил о Ливане,