Станислав Чернышевич – 1517 ГОД. ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИШЕЛЯ И ДИАНЫ (страница 2)

Эмир ходил вперёд назад.

Он выглядел совсем не старым,

И каждый день бежал с утра

В ближневосточных шароварах

Во двор в сарай рубить дрова,

Потом, он прыгал на скакалке,

А после саблей брил лицо,

И уже в качестве закалки,

Нырял без визга в озерцо.

В обед на лошадь прыгал смело

И мчался воевать в седле

С очередным испанским пэром,

Что в порт приплыл на корабле

Установить свои порядки

И флаг поднять вверху меж скал -

За эти наглые нападки

Суда эмир дотла сжигал.

Две сотни тысяч рук с мечами

Взмывали в небо в его честь,

Бойцы с щитами за плечами

Готовы были в битву лезть.

Не важно – с кем, не важно – сколько

Могло сражение идти,

Эмир мог пальцем щёлкнуть только,

Чтоб утопить миры в крови.

Но только внук пошёл не в деда,

Он лишь к обеду просыпался,

Тяжёлого труда не ведал,

И в разных девушек влюблялся,

С какими весело кутил

И юность прожигал в тавернах,

Где чашками напитки пил,

Что опьяняли честь безмерно.

Семья вела с ним разговоры,

Пыталась как-то вразумить,

Но парень отвечал лишь спором,

Что знает сам, как ему жить,

За что и получил суммарно

Он наказанье в виде ссылки

В Египет, сев к звезде полярной

В телегу вечером затылком.

– За что меня изгнали, право? -

Вопил от ужаса Мишель. -

Чтоб я исчез там величаво,

Как в синем небе, журавель?

А вдруг пойду на фрикадельки

Для супа местных каннибалов?

Эмир в бабуши сунул стельки

И внуку чай налил в пиалу.

Послав распутника в поездку,

Родня была тверда, как в танке,

Мол, обсуждали на повестке

Его зависимость к гулянкам.

– Египет строг, и наказанье, –

Сказал отец, прощаясь с сыном. –

Получишь в виде воспитанья

От тяги к женщинам и винам.

Султан там правит всем Каиром,

И он приходится мне братом,

Узнаешь суть другого мира,

Вернёшься воином, солдатом,

А из каштанов кастаньеты

Пусть примет в дар глава каирский,

Так принято по этикету,

И к ним ещё вот – мёд башкирский.