Станислав Чернышевич – 1517 ГОД. НЕВЕРОЯТНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИШЕЛЯ И ДИАНЫ (страница 4)

Кто к детям, а кто к старикам,

И там уже забыли споры,

В чём прав, а в чём не прав эмир,

Когда в дворцовых коридорах

Надумал внука слать в Каир.

А как же отнеслась прислуга

К отъезду принца во дворце?

Кто с интересом, кто с испугом,

А кто-то на своём лице

Носил пустое безразличье,

Ведь, если в целом рассуждать,

Скандал семейный – очень личный,

Чтоб его слугам обсуждать.

– Вперёд! – Мишель ослов погнал,

Обиженно сверкнув глазами.

На людях чувств не показал,

Лишь обещав вернуться маме.

– Прощай Ливан, я в край враждебный

Сегодня выдворен не честно.

Пусть, не в рудник тюремный медный,

Но, что там – тоже не известно!

В телеге не было простора,

На одного-двух человек

Рассчитана она, в наборе -

Соломы куча, чтоб ночлег

Не показался слишком жёстким,

Кремень с кресалом для огня,

Кувшин и пара мисок плоских,

И свежих булок на три дня.

Ещё там был навес на рейках,

Что вверх торчали по бокам,

Две хлопковые телогрейки,

Чтоб укрываться по ночам,

Копьё шестнадцатого века

С длиннющим остриём железным,

И книги педагога грека,

Что всунул он перед отъездом.

Ночь проползла, как анаконда,

Ослы бредут, не отдыхая,

Бейрут исчез за горизонтом,

И впереди лишь даль глухая.

– Какая классная дорога! –

Мишель взял в руки кастаньеты,

Решив развлечь себя средь смога

Дорожной пыли до рассвета.

И неожиданно для глаз,

Как смелый штрих в однообразье,

Как в лаве розовый топаз,

Как важный смысл в скучной фразе,

В телеге появилась птаха,

И стала девушкой наружно,

Из-за чего ослы от страха,

Чуть на дыбы не взвились дружно.

Мишель настолько испугался,

Что даже вскрикнул не уместно,

Ведь он с девчонкой оказался

Почти впритык в телеге тесной.

Она же рук его, касаясь,