Станислав Чернявский – Империя хорезмшахов (страница 3)

Тюрки сделались господствующим классом в покоренных странах, утратили связь с родиной и превратились либо в жестоких тиранов, либо в бездушных дегенератов. Платой за успех и богатство стала утрата национальной идентичности и ломка этнической психологии.

Человек состоит из традиций, обычаев, привычек, которые он видит на примере отца и матери, братьев и сестер, родичей. Традиции – это детские игры и сказки бабушек, сплетни о соседях и наказания за неправильные поступки, навыки общения и поведения, молитвы домашним духам…

Всего этого не имелось у тюркских гулямов (вольнонаемных гвардейцев) и их детей. Они были чужаками для иранцев, но перестали быть своими для «огузов», кочевавших в Туркмении. Поэтому тюркские династии вырождались с потрясающей быстротой. Как правило, беки и султаны сходили с ума от вседозволенности, изнуряли себя развратом и наркотиками, а в лучшем случае – просто спивались. Азербайджанские атабеки, наследники Ильдегеза, стали пьяницами уже во втором поколении. Об одном из внуков Ильдегеза, Абубекре, мусульманский автор ибн ал-Асир насмешливо писал, что тот пытался защитить свое государство от врагов «не мечом, а penis’ом».

Сельджуки вымерли через сто лет, уцелев разве что в Малой Азии. Однако новые и новые кочевники летели, как бабочки, на свет персидской цивилизации, и трагедия повторялась. Несмотря на кажущуюся роскошь и культурные достижения, жизнь на мусульманском Востоке вовсе не была благополучной и радостной. Перед нами уродливая химера, принимающая причудливые формы. Нужно помнить об этом, чтобы понять дальнейший рассказ.

Упомянутый нами Ануш-тегин был одним из туркменских искателей приключений.

В юности Ануш попал в рабство и очутился в горной стране Гарчистан. Затем его взял в плен сельджукский эмир Бильге-тегин («мудрый царевич»). Сельджуки и туркмены – близкая родня, каждый об этом помнил. Ануш-тегин сделался воином в отряде Бильге.

«Мудрый» эмир представил Ануш-тегина ко двору сельджукского султана Меликшаха. И перепродал. Для Ануш-тегина эта перепродажа обернулась удачей. Сметливый раб сделал карьеру, «дослужился до высших должностей и был назначен заведующим царскими умывальниками», пишет академик В.В. Бартольд в своей классической работе «Туркестан в эпоху монгольского нашествия». Эта должность оплачивалась очень высоко, однако наличных денег в казне султана не было. Сами Сельджуки не умели даже вести делопроизводство. Для этих целей нанимали персов. Персидские советники подсказали своим турецким хозяевам, как нужно вести дела. Ни в коем случае нельзя делить государство на уделы, заменив ими денежные выплаты. Есть другой путь. В качестве жалованья придворным назначить налоги с какой-нибудь крупной провинции. Это называлось отдать землю в икта – в надел. Но хозяин надела в своем владении даже не появлялся. Он только получал с него деньги. Такой же фикцией были, например, титулы великих князей в России времен Романовых. Следовательно, владельцы икта не могли обрести независимость.

Таким вот образом Ануш-тегину пожаловали доходы части Хорезма (20 000 динаров). Его должность называлась мутасариф.

За всю свою жизнь Ануш не появился в Хорезме ни разу. Своего сына Мухаммеда воспитывал в Мерве.

Назначение доходов Хорезма состоялось в 1077 году. Ануш пользовался ими вплоть до своей смерти. Реально Хорезмом правили тюркские военные в должностях вали (губернаторов). Самым известным из них был Икинчиибн Кочкар.

Так и повелось. Тюрки владычествовали над Хорезмом, а населявшие эту страну иранцы покорно вносили дань, оплачивая то местного губернатора, то хозяина умывальников.

Умывальная должность оказалась вершиной карьеры Ануш-тегина. В 1097 году он умер.

Предприимчивый туркмен скопил на своем посту богатство и завел связи. Этого оказалось достаточно для того, чтобы его дети и внуки сделались правителями Хорезма. Хотя произошло всё, насколько можно понять, случайно. Одной из причин стал быстрый развал Сельджукского султаната.

3. Основатель династии

Неприятности у сельджуков начались сразу после смерти великого правителя Меликшаха в 1092 году. Кстати, причины этой смерти непонятны. Она окружена загадками. По официальной версии, тридцативосьмилетний султан скончался от болезни. Но поговаривали, что он отравлен.

После того как султана завернули в саван и похоронили, разные группировки туркмен столкнулись между собой за власть и влияние. Они выдвигали на первый план то одного, то другого из сыновей Меликшаха. Султан умер молодым. Его дети не достигли совершеннолетия. Следовательно, ими можно манипулировать. С тех пор правящие Сельджукиды не задерживались надолго на этом свете. В лучшем случае они умирали от пьянства. В худшем – становились жертвами отравлений, гибли под кинжалами наемных убийц или под саблями врагов. Те, кто выживал, сражались друг с другом. Все подробности и перипетии внутрисемейной борьбы наверняка утомят читателя, а потому будут опущены. Однако основные вехи упомянуть следует.

Восточный Иран захватил брат Меликшаха – Арслан-Аргун. Уничтожить мятежника никто не мог: в западной части сельджукской державы не прекращались смуты между сыновьями покойного султана. Лишь через три года после кончины Меликшаха против Арслана выступила правительственная армия. Однако смутьян разгромил ее. Новое войско удалось собрать в 1097 году. Оно вошло в Хорасан, но на сей раз битвы удалось избежать. Арслан-Аргуна убил собственный гулям, а его армия перешла на сторону законного правительства.

Восточный Иран получил в удел один из сыновей Меликшаха, султан Санджар (1097–1156). Он был одиннадцатилетним ребенком, и первое время страной управлял атабек Кумач. Слово «атабек» состоит из двух частей. Ата – в переводе с тюркского «отец». Бек – «князь». Следовательно, слово «атабек» можно перевести как «опекун». Постепенно оно утратило первоначальный смысл и превратилось просто в титул правителя, стоящего по рангу ниже султана. Титул можно сравнить с японскими сёгунами (военными князьями), которые тоже правили от имени подставных императоров.

Положение Санджара и его опекуна оказалось сверхсложным. Армия, с которой они выступили против Арслан-Аргуна, вернулась на запад, откуда пришли вести о нашествии крестоносцев. Следовательно, малолетний султан Санджар и атабек Кумач остались править огромной страной совсем без войска. Им срочно требовались сторонники.

Дела в Хорезме шли своим чередом. В 1097 году был убит тюркский наместник этой страны – Икинчи ибн Кочкар. Его зарубили собственные эмиры, которые восстали против центральной власти. Когда восстание было подавлено, султан назначил наместником Хорасана Дадбека-Хабаша. А тот, в свою очередь, поставил новым хорезмшахом Кутбэд-Дина Мухаммеда, сын Ануш-тегина. Мухаммед впервые прибыл в страну, когда-то пожалованную его отцу «в кормление».

Титул хорезмшаха не предполагал независимости. Скорее он означал автономию. Шахами назывались правители окраин султаната, обладавшие высокой степенью самостоятельности. История знает керманшахов, ширваншахов, арраншахов. В общем, это была должность вроде ранних маркграфов времен Карла Великого, то есть охранителей границ. Мухаммед стал одним из таких пограничных стражей.

Дальше события развивались стремительно. Хорасанский правитель Дадбек отложился от центрального правительства. А хорезмский Мухаммед – нет. Это был правильный выбор. Мятеж Дадбека оказался вскоре подавлен. Санджар восстановил власть на востоке.

Сын Ануш-тегина решительно поддержал Санджара. За это султан утвердил его в должности в 1100 году.

С этого момента начинается правление новой династии. Ее следовало бы звать Мухаммедидами. Но историки зовут ее «Ануштегиниды». Такое смещение часто встречается в истории мусульманских стран. Например, Саладин основал династию египетских султанов. Но ее называют Айюбидами в честь отца Саладина. То же самое – с династиями Аглабидов в Северной Африке и Буидов в Персии. Они названы не в честь первых независимых правителей, но в честь их отцов.

Так или иначе, Мухаммед I (1100–1127), сын туркменского раба, сделался хорезмшахом. Повезло одному туркмену из десяти тысяч… Что было неплохо. В это время в Западной Европе, например, сделать карьеру правителя могли только родовитые рыцари. Случаи, когда простой шевалье из Нормандии или Бургундии становился во главе крупного герцогства или графства, можно перечесть по пальцам. Крепостные крестьяне, нищие пастухи, зависимые повара или парфюмеры не имели шансов стать крупными полководцами или основателями династий в Европе. В этом смысле мусульманский мир был гораздо демократичнее. Конечно, власть и карьера – это всегда лотерея, но на Востоке в нее стоило сыграть.

Мухаммед, по словам ибн ал-Асира, правил справедливо и покровительствовал ученым. Кроме того, он верно служил своему хозяину. Это было время накопления сил. Хорезмшах исправно платил дань Санджару, ходил с ним в походы. Не забывал и о своих ираноязычных подданных – хорезмийцах. «Он был справедлив к подданным, которые любили его и возвеличивали его имя», – пишет про Мухаммеда тот же ибн ал-Асир. Умный хорезмшах покровительствовал ученым и духовенству. Те и другие были иранцами. Служители Аллаха и деятели науки и культуры обеспечили Мухаммеду авторитет среди иранского населения. Шах считался добрым правителем, но вряд ли он был таковым. Доброта – не самое лучшее качество для того, кто управляет людьми. Мухаммед правил долго. Это значит, что он был хитер и ловок, а когда надо, жесток. Кроме того, умел правильно оценить ситуацию и не пытался порвать со своим господином Санджаром. В это время Хорезм был всего лишь филиалом Сельджукской империи.