Станислав Черняк – Мы, Николай II. Трилогия (страница 9)

– А что по вооружению?

– С поставкой лошадей уже порядок навожу. По артиллерийской части срочно требуется перевооружение ручным огнестрельным оружием и 76-мм скорострельными пушками, закупаем первые пулемёты и формируем первые пулемётные роты, внедряем новые образцы крепостной и осадной артиллерии.

– Советую также присмотреться к опыту англичан по созданию и оснащению бронепоездов, кстати, есть у меня предчувствие, что скоро появятся бронепоезда на гусеничном и колёсном ходу, – более прямого намёка на появление танков я дать не мог. – Кстати, присмотритесь к стали Гадфильда, его эксперименты по использованию добавок, улучшающих свойства этого материала, сейчас активно проводят немцы.

– Этот момент, понимаешь, я отдельно хотел обсудить. Внешнюю разведку необходимо улучшать и укреплять кадрами, на что также много средств понадобится.

– В этом направлении отказа не будет. Прошу сосредоточиться на двух моментах – промышленный шпионаж и контрразведывательная деятельность по недопущению вмешательства иностранных держав в наши дела. Думаю, логично будет развивать одновременно оба направления.

– Слушаюсь, Ваше Величество. Я вот ещё что задумал – сборы полевые, манёвры, учёбу на местности надо активнее использовать. Теории без практики грош цена. А для этого сразу попрошу 1,5 миллиона рублей на покупку участков, так как своих земель для этой цели у нас нет. В организационном отношении предложение также есть: штабы Петербургского, Московского, Одесского, Киевского, Туркестанского и Приамурского военных округов преобразовать по образцу западных пограничных военных округов. Главный штаб также, понимаешь, требуется переформировать, выделив в его составе управления: генерал-квартирмейстерское, дежурного генерала, военных сообщений и военно-топографическое для лучшего взаимодействия с окружными штабами.

– Да, уважаемый Алексей Николаевич, дел невпроворот.

– А мы, понимаешь, потихоньку, Николай Александрович, – хитрая улыбка заиграла на лице Куропаткина. – Потихоньку. Всё успевает тот, кто никуда не торопится.

– Да, порядка 8 лет на всё про всё у нас есть?

– Что Вы этим хотите сказать?

– По имеющимся у меня данным, – я сболтнул лишнее, ведь о войне с японцами в данный момент никто даже не помышлял, теперь нужно было красиво выкручиваться. – Особо секретным данным – наш восточный сосед – Япония активно готовится к войне с нами. Собираюсь основательно обсудить эту тему с управляющим Морским министерством Павлом Петровичем Тыртовым. Вы лично знакомы?

– Близко не знаком, по службе несколько раз общались, нормальный мужик. Но японцы то, мать их, понимаешь, за ногу… – со всей искренностью произнёс Куропаткин, улыбка сошла на миг с его лица, но вскоре заиграла вновь. – А мы готовиться будем, Ваше Величество, серьёзно готовиться.

– Это правильно, и ещё про казаков не забудьте, вплотную прошу заняться улучшением их благосостояния и земельного устройства. На эту силу мы будем опираться при возникновении проблем внутренних…

Глава 9

В последнюю ночь перед возвращением в Санкт-Петербург мне приснился кошмар – при огромном стечении народа я нечаянно назвал Петербург Ленинградом. Хорошо хоть про выстрел «Авроры» не разболтал. Как там в анекдоте – в этот день Штирлиц был как никогда близок к провалу…

Проснулся я от стука капель дождя по окнам. Небо затянуло серыми тучами, дождь был не майский, а какой-то моросящий, осенний.

– Я не буду, я не буду целовать холодных рук, в этой осени никто не виноват, не виноват, я уехал, я уехал в Петербург, а приехал в Ленинград, – напел я с улыбкой знакомую песенку, и вдруг мне стало безумно грустно – куда забросила меня злодейка-судьба, ведь до рождения Гурченко и Моисеева ещё десятилетия, что уж говорить о временной пропасти с миром, близким и понятным мне. Очень захотелось отдохнуть от дел, посидеть и спокойно поболтать с кем-то, к примеру, с царственной супругой.

Александра Фёдоровна сидела за столиком напротив и очень маленькими, аккуратными глотками пила крепкий бразильский кофе из любимой кофейной чашечки. Это было единственное действенное средство, которое придавало ей на какое-то время бодрости и сил.

– Ники, майн либе, ты совсем меня не замечтаешь.

– Замечаешь, дорогая? То есть, конечно, я тебя замечаю, – я открыто улыбнулся супруге. Эта женщина, безусловно, заслуживала внимания и уважения. Она была мила, прекрасно образована, трудолюбива и по-своему хозяйственна. Верная супруга, многодетная (если ничего не изменится), заботливая мать. Конечно, здоровье Аликс оставляло желать лучшего: болела она много и часто. Беспокоили ноги, мучила подагра, хроническими были проблемы с сердцем и сосудами, периодически случался грипп (они здесь называли его инфлюэнцей). Но основной проблемой была истерия, о которой я знал ещё из прочитанного в прошлой жизни. Пока эта болезнь практически себя не проявляла, ведь рождение больного наследника ещё не случилось, но я-то, как никто другой, знал, что ген гемофилии В, унаследованный Аликс от своей царственной бабки – английской королевы Виктории, затаился в её организме и уже готовился к внезапному нападению на наших детей. Единственный ген в хромосоме Х, а какие страшные последствия для России и всего мира он имел. Кстати сказать, и в XXI веке заболевание является очень сложно излечимым. Помогает только введение свежезамороженной донорской плазмы и концентрата фактора свёртывания, а ещё препарат "Хемдженикс” по цене 3,5 миллиона долларов за дозу. Доллары на царском посту я бы, конечно, достал, но вот “Хемдженикса” в XIX веке не было и в помине.

– Ты весь в делах, планах, мыслях, но твоя семья тоже требует внимания, – Аликс холодно улыбнулась и спичкой зажгла папиросу в элегантном вытянутом мундштуке.

– Всё ради семьи, дорогая, всё ради семьи, – я не лукавил: все мои действия с момента появления в этом сюрреалистическом спектакле жизни были направлены на изменение хода исторических событий, но, ускоряя их, вполне возможно, я не откладывал, а ускорял и нашу общую гибель.

– Отдохни, поговори с умным человеком. Отец Иоанн Кронштадтский просил передать, что у него было видение, – Аликс обожала всё религиозно-мистическое, загадочное и неизвестное.

– Видение?

– Да, от него передали записку, в которой он описал свой сон. Парализованный лысый мужчина и крепкий кавказец, сидя на скамейке, говорили что-то про яд. Не они ли отравили бедного мальчика-революционера, стрелявшего в тебя?

– Я подумаю над этим, – про себя я улыбнулся, при этом очень сильно удивившись. Как мог святой провидец узреть сквозь время сцену встречи Ленина и Сталина в Горках и даже услышать их разговор, произошедший в период, когда недуг Владимира Ильича временно отступил?

– А ещё, Ники, мне показали чудесную девочку, праправнучку фельдмаршала Кутузова – Анечку. Ей всего 12 лет, но она такая милая, жизнерадостная и разумная, и даже собирается учиться в Петербургском учебном округе, чтобы стать домашней учительницей, когда она немного подрастёт, обязательно приглашу её к себе фрейлиной.

– Это ещё кто? – нечаянно я озвучил свою мысль.

– Анечка Танеева, дочь статс-секретаря Александра Сергеевича.

Я понял, о ком идёт речь. Анна Вырубова, правда, Вырубовой она станет через несколько лет после неудачного брака с морским офицером, – будущая ближайшая подруга императрицы. Правда, насколько я помнил, в реальной жизни они познакомились только в 1904 году. Время ускоряло свой бег, и это было очень тревожно!

– Я так соскучилась по Жамсарану, то есть Петру Александровичу, – продолжала щебетать Александра Фёдоровна, явно неизбалованная моим вниманием в последние дни. – Только он, Бадмаев, умеет быстро лечить мою ужасную мигрень. Тебе с ним обязательно надо поговорить, когда вернёмся домой, у него такие чудесные планы по развитию Дальнего Востока, правда, идея включения в состав нашей империи Китая, Монголии и Тибета меня пугает: наши территории и так огромны, сколько средств надо, чтобы навести на них хотя бы минимальный порядок.

– А ещё, Ники, наконец нашли следы Матроны Босоножки. Надеюсь, когда-нибудь нам удастся встретиться лично.

О таком персонаже, признаться, я ещё не слышал.

– Ходят слухи, что она предсказала появление у нас сына-наследника, и вроде бы знает какой-то секрет, чтобы уберечь его от неминуемой гибели, – Аликс заметно оживилась. – Ах, если бы нам найти какого-нибудь чудесного волшебника, чтобы он жил рядом с нами, помогал, советовал и лечил нашу семью. Как было бы прекрасно, ты согласен, мой дорогой?

Перед моими глазами предстал образ незабвенного Григория Распутина. С этим персонажем тоже ещё придётся разбираться. Но спорить с Аликс в это дождливое, но такое уютное утро совсем не хотелось.

– Конечно, дорогая. Лишь бы ты была счастлива!

Не буду утомлять вас, друзья, описанием переезда теперь уже моего многочисленного и пышного Двора в северную столицу. К моему сожалению, из-за отсутствия смартфона добавилась печальная необходимость всё записывать, и это так ужасно утомляло и отнимало массу драгоценного времени. Огромное количество встреч, новых лиц, событий и фактов требовало серьёзного подхода и систематизации. На моё счастье, человечество уже успело изобрести ежедневники. У меня в итоге их было пять – все в дорогих кожаных обложках. В торговом доме Простаковых моим помощникам удалось приобрести пару новомодных ручек Parker, завезённых из США, в которых использовалась новая система подачи чернил Lucky Curve («Счастливая кривая»), которая полностью оправдывала своё название. Трубка для подачи чернил и правда была изогнутой, что предотвращало их вытекание, и это в самом деле было настоящим счастьем не только для меня, но и для всех владельцев перьевых ручек. Цена каждой ручки была дикой – 99 рублей 99 копеек, но они явно того стоили, так как за эти первые дни в новом, а точнее старом, времени я наставил больше клякс на бумаге, чем за всю предыдущую жизнь. Ничего, успокаивал я себя, будешь умницей – и до автоматической шариковой ручки доживёшь. Хотя тут скорее меня доведут до ручки, – подумал я и усмехнулся.